Файл: Syrokomskiy_Vitaliy_Mezhdunarodny_terrorizm_i_TsRU_Dokumenty_svidetelstva_fakty_-_royallib_ru.pdf

правдоподобно отрицать до конца всю ответственность за нее. 

Эти  тайные  операции  включают:  пропаганду;  экономическую  войну;  превентивные 

прямые  действия,  включая  саботаж,  противодействие  саботажу,  разрушения  и  эвакуацию; 
подрывную  работу  против  иностранных  государств,  включая  помощь  подпольному 
движению  сопротивления,  партизанам  и  эмигрантским  группам  освобождения,  поддержку 
антикоммунистических групп в странах свободного мира, находящихся под угрозой. В число 
таких действий не входит вооруженный конфликт с участием регулярных вооруженных сил, 

шпионаж и контршпионаж, прикрытие и обман в интересах ведения военных операций»6. 

Увеличение  масштаба  тайных  операций  вызвало  необходимость  не  только  в  штате 

высококвалифицированных  сотрудников,  в  совершенстве  владеющих  методами  подрывной 
работы, но и в специальном органе, который организовывал бы и осуществлял эти операции 
в различных уголках земного шара. 

Именно для этих целей в ЦРУ в конце 40–х годов был создан полуавтономный Отдел 

политической  координации  (ОПК),  который  получал  указания  политического  характера 
непосредственно от госдепартамента и министерства обороны. В директиве о создании ОПК 
содержались  ссылки  на  «подрывную  деятельность  СССР»  и  пространные  спекуляции  по 
поводу  «советской  угрозы».  Это,  по  мнению  авторов  директивы,  служило  убедительным 
обоснованием  решения  открыть  ОПК  «зеленую  улицу»  для  проведения  различных  тайных 
операций, 

включающих 

подрывные 

действия 

политического, 

экономического 

и 

идеологического характера. 

Общий  штат  ОПК  в  1949  году  насчитывал  302  сотрудника;  в  1952  году  он  возрос  до 

2812  сотрудников.  В  дополнение  к  этому  3142  человека  выполняли  различные  задания  за 
рубежом,  работая  на  договорной основе.  Бюджет  ОПК  в  1949  году  составлял  4,7  миллиона 
долларов;  в  1952  году  он  подскочил  до  82  миллионов  долларов.  В  1949  году  ОПК 
располагало за рубежом 7 отделениями, в 1952 году персонал ОПК работал в 47 отделениях. 

Фундаментом  деятельности  ЦРУ  за  рубежом  с  самого  начала  был  оголтелый 

антисоветизм. Белый дом насаждал представления о Советском Союзе как об «агрессивной 
силе»,  и  тайные  операции  ОПК  разрабатывались  и  осуществлялись  на  основе  такого 
представления.  В  директивах  Совета  национальной  безопасности,  санкционировавших 
подрывную  деятельность,  прямо  указывалось  на  необходимость  «достойного  ответа»  на 
«советский  вызов».  Директивы  СНБ,  выпущенные  в  1950  и  1951  годах,  призывали  к 
всемерной интенсификации этих операций. 

Руководство ОПК со стороны госдепартамента и военных ведомств вскоре приобрело 

крайне расплывчатый характер, и это позволяло ОПК проводить многие операции по своему 
усмотрению. 

Специальные  операции  ОПК  должны  были  осуществляться  в  интересах  различных 

ведомств.  Государственный  департамент  поощрял  политические  акции  и  пропагандистские 
кампании  для  достижения  своих  дипломатических  целей,  в  то  время  как  министерство 
обороны  требовало  полувоенных  операций  по  поддержке  войны  в  Корее  или  по  борьбе  с 
партизанскими  силами,  связанными  с  коммунистами.  Эти  разнородные  задания  обязывали 
ОПК  иметь  в  готовности  широкий  арсенал  средств,  включая  специально  подготовленные 
кадры и их техническое оснащение. 

Создание ОПК и его своеобразное положение в ЦРУ породили две серьезные проблемы 

административного характера: соперничество между  директором ЦРУ и ОПК и антагонизм 
между ОПК и Отделом специальных операций (ОСО). 

Особенно серьезными были конфликты на уровне исполнителей. Каждый отдел имел в 

зарубежных бюро собственных представителей. Нередко, получая аналогичные задания, они 
использовали  одних  и  тех  же  агентов  и  иногда  пытались  отбить  их  друг  у  друга.  Острый 
конфликт  между  ОПК  и  ОСО  в  Бангкоке  в  1952  году  даже  потребовал  экстренного 

6 Final Report…, p. 132. 
 

вмешательства  помощника  директора  по  специальным  операциям  Лаймена  Киркпатрика. 
Причиной  конфликта  была  попытка  ОСО  переманить  на  свою  сторону  важного  местного 
чиновника, тесно связанного с ОПК. 

В  период  с  1950  по  1952  год  директор  ЦРУ  Уолтер  Смит  предпринял  ряд  мер  для 

улучшения координации между двумя службами. В августе 1952 года ОПК и ОСО слились в 
Управление  планирования.  Слияние  привело  к  резкому  увеличению  числа  подрывных 
операций в ущерб тайному добыванию информации. Исполнители не без основания считали 
проведение  подрывных  акций  более  благодарной  работой,  так  как  их  результаты  быстро 
становились очевидными, тогда как длительная и кропотливая работа по вербовке агентуры 
требовала больших усилий и не сразу приносила плоды. 

К  1953  году  в  целом  сложилась  та  структура  ЦРУ,  которая  сохранялась  почти 

неизменной  на  протяжении  последующих  20  лет.  Корейская  авантюра  и  дальнейшая 
эскалация  «холодной  войны»  способствовали  бурному  росту  ЦРУ.  Его  размеры  по 
сравнению с 1947 годом увеличились в шесть раз. 

Внутри  ЦРУ  были  созданы  три  директората  (управления).  Управление  планирования 

распоряжалось большей частью бюджета, кадрового состава и других ресурсов ЦРУ. В 1952 
году  на  тайное  добывание  разведывательной  информации  и  подрывные  операции 
расходовалось 74 % общего бюджета ЦРУ и 60 % его кадрового состава были заняты в этой 
области. 

К  середине  50–х  годов  тайные  операции  уже  стали  неотъемлемой  частью 

«продолжительного  конфликта»  с  Советским  Союзом  и  странами  социалистического 
содружества.  В  сентябре  1954  года  секретный  доклад  о  тайных  операциях  ЦРУ  был 
представлен  президенту  Дуайту  Эйзенхауэру.  Во  введении  к  докладу  содержалось 
поражающее  своим  цинизмом  «концептуальное»  обоснование  необходимости  тайных 
операций: 

«В  интересах  национальной  политики  важным  требованием  является  создание 

агрессивной,  тайной,  политической  и  полувоенной  организации,  более  эффективной  и 
безжалостной,  чем  та,  которой  пользуется  противник.  Никому  не  разрешается 
препятствовать быстрому, энергичному и надежному осуществлению этой задачи. 

В настоящий момент ясно, что перед нами — непримиримый враг… В такой игре нет 

правил.  Поэтому  обычные  нормы  человеческого  поведения  здесь  неприемлемы…  Мы 
должны  создать  эффективные  службы  шпионажа  и  контршпионажа  и  научиться  проводить 
подрывную  деятельность,  саботаж  и  побеждать  наших  врагов…  Может  оказаться 
необходимым  познакомить  с  этим  американский  народ,  чтобы  он  понимал  и  поддерживал 

эту в основе своей отталкивающую философию»7. 

Американский  народ  познавал  эту  «отталкивающую  философию»  задним  числом.  К 

сожалению, его согласия не требовалось для проведения тайных операций ЦРУ. 

В  1955  году  Совет  национальной  безопасности  выпустил  новую  директиву  о  ведении 

подрывной работы — СНБ-5412, которая оставалась в силе до февраля 1970 года, когда был 
учрежден  так  называемый  комитет  40.  В  директиве  СНБ-5412  с  военным  лаконизмом  и 
четкостью перечислялись основные задачи подрывной деятельности ЦРУ: 

«создавать и использовать различные проблемы для противодействия международному 

коммунизму; 

дискредитировать  международный  коммунизм,  ослаблять  силу  его  партий  и 

организаций; 

бороться  с  международным  коммунистическим  контролем  в  любых  районах  земного 

шара; 

усиливать  ориентацию  на  Соединенные  Штаты  со  стороны  государств  свободного 

мира,  подчеркивая,  где  это  возможно,  идентичность  интересов  этих  стран  и  США,  а  также 

7 Final Report…, p. 50. 
 

поощряя,  где  это  следует,  те  группы,  которые  стремятся  к  развитию  таких  взаимных 
отношений,  увеличивая  желание  и  возможности  этих  народов  и  государств  оказывать 
сопротивление международному коммунизму; 

в  соответствии  с  установившейся  политикой  развивать  подпольное  сопротивление  и 

способствовать  тайным  и  партизанским  операциям  в  районах,  где  международный 

коммунизм преобладает или угрожает…»8. 

Особый  раздел  директивы  был  посвящен  средствам  и  методам  достижения 

поставленных целей: «Конкретно все это предполагает любые тайные операции, связанные с 
пропагандой,  политическим  действием,  экономической  войной,  прямыми  превентивными 
операциями,  включая  саботаж,  анти  —  саботаж,  диверсию,  меры  по  эвакуации  или  побегу 
после  ее  совершения;  подрывные  действия  против  враждебных  государств  или  групп, 
включая  помощь  подпольному  движению  сопротивления,  партизанам  и  группам  беженцев, 
борющихся за освобождение, поддержку недовольных и антикоммунистически настроенных 
элементов  в  странах  свободного  мира,  которым  угрожает  коммунизм;  ложные  планы  и 
операции, 

а 

также 

все 

уместные 

действия, 

необходимые 

для 

достижения 

вышеперечисленного»9. 

Директива  значительно  изменила  процедуры  контроля  и одобрения  тайных  операций. 

Функции  совета  по  координации  операций  передали  представителям  государственного 
секретаря, министра обороны и президента. Специальной группе, как называлась теперь эта 
комиссия, поручалось рассматривать и одобрять планы тайных операций ЦРУ. 

Теперь,  казалось  бы,  каждая  крупная  акция  ЦРУ  находилась  под  жестким 

правительственным контролем. Однако директива СНБ-5412 не содержала четких критериев, 
определявших,  какие  тайные  операции  подлежали  представлению  специальной  группе,  а 
какие — нет. 

Об этом говорилось в меморандуме ЦРУ от 1967 года: 
«Процедуры,  которым  надлежало  следовать  при  определении,  какие  виды  тайных 

операций  нуждаются  в  одобрении  специальной  группы,  госдепартамента  или  других 
учреждений  правительства  США,  были  в  период  с  1955  года  по  март  1963  года  несколько 

туманными и всецело зависели от решения директора ЦРУ»10. 

На  первых  порах  заседания  специальной  группы  созывались  нечасто:  доверительные 

отношения  между  директором  ЦРУ  Алленом  Даллесом,  его  братом  Джоном  Фостером 
Даллесом,  занимавшим  пост  государственного  секретаря,  и  президентом  Дуайтом 
Эйзенхауэром не требовали официальной обстановки для принятия решений. 

С  1959  года  заседания  специальной  группы  стали  проводиться  регулярно.  Это 

способствовало дальнейшей разработке критериев, определяющих полномочия специальной 
группы по рассмотрению планов тайных операций. 

С  приходом  к  власти  президента  Кеннеди  в  январе  1961  года  заседания  специальной 

группы  были  перенесены  в  Белый  дом.  Отныне  они  проводились  под  председательством 
специального  помощника  президента  по  национальной  безопасности  Мак  Джорджа  Банди. 
(Некоторое  время  председателем  группы  был  военный  советник  президента  генерал 
Максуэлл Тэйлор, но, когда Тэйлор стал председателем комитета начальников штабов, этот 
пост вновь перешел к Банди.) 

Вслед  за  провалом  бандитской  вылазки  кубинских  контрреволюционеров  в  заливе 

8 Final Report…, p. 51. 
 
9 Final Report…, p. 51. 
 
10  Процедуры  по  координации  были  несколько  изменены  в  марте  1957  года.  Государственный  секретарь 

получил  полномочия  на  одобрение  особо  важных  операций.  Более  того,  ЦРУ  должно  было  держать  в  курсе 
госдепартамент и министерство обороны по поводу развития всех санкционированных тайных операций. 

Кочинос  были  приняты  меры  для  усиления  контроля  администрации  за  тайными 
операциями. Специальная группа продолжала свои еженедельные заседания в Белом доме, и 
президента  Дж.  Кеннеди  все  чаще  информировали  о  предполагавшихся  тайных  операциях. 
Одновременно  механизм  одобрения  и  контроля  за  тайными  операциями  разделили  на  три 
части.  В  дополнение  к  специальной  группе  были  созданы  два  исполнительных  органа  — 
специальная  группа  по  борьбе  с  подрывными  элементами  и  специальная  расширенная 
группа. 

Директив было великое множество. Все они, по замыслу их создателей, должны были 

обеспечить успех тайных операций. 

Директива  N5AM-124  датирована  18  января  1963  года.  Она  учреждала  специальную 

группу,  главной  задачей  которой  было  обеспечение  операций  полувоенного  характера. 
NSAM-124  не  подменяла  предыдущих  директив  СНБ  по  подрывным  действиям  —  просто 
некоторые операции, которыми раньше занималась бы специальная группа, теперь отошли к 
вновь  учрежденной  специальной  группе  2.  Председателем  СГ-2  стал  генерал  Максуэлл 
Тэйлор,  а  Макджордж  Банди  и  сенатор  Роберт  Кеннеди  вошли  в  ее  состав  в  качестве 
рядовых  члеПри  администрации  Линдона  Джонсона  во  главе  специальной  группы, 
переименованной  в  «комитет  303»,  по  —  прежнему  находился  специальный  помощник 

президента по национальной безопасности11. 

Но определяющую роль в планировании тайных операций стали играть традиционные 

«ланчи»,  проводившиеся  каждый  вторник  в  Белом  доме.  Эти  «ланчи»  имели  форму 
неофициальных  встреч  президента  Л.  Джонсона,  государственного  секретаря  Д.  Раска, 
министра  обороны  Р.  Макнамары  и  специального  помощника  президента  по  национальной 
безопасности  М.  Банди.  Постепенно  к  этим  встречам  подключились  пресс  —  секретарь 
президента, директор ЦРУ и председатель комитета начальников штабов, которые совместно 
обсуждали оперативные планы, связанные с тайными операциями ЦРУ против Вьетнама. 

17  февраля  1970  года  была  издана  директива  NSAM-40,  которая  учреждала  «комитет 

40».  Эта  директива  заменяла  все  прошлые  директивы  СНБ  по  тайным  операциям.  В  ней 
указывалось,  что  открытые  зарубежные  акции  правительства  США  должны  и  далее 
дополняться тайными операциями. 

Директива  NSAM-40  возлагала  ответственность  за  контроль  и  координацию  тайных 

операций  на  директора  ЦРУ.  Шефу  Лэнгли  вменялось  в  обязанность  планировать  и 
проводить  тайные  операции  в  соответствии  с  задачами  внешней  и  внутренней  политики 
США.  Он  должен  был  консультироваться  со  всеми  заинтересованными  учреждениями  и 
организациями и получать от них «добро», четко соразмеряя, кому и сколько нужно знать. 

Новая  директива  определяла  и  роль  «комитета  40».  В  ней,  в  частности,  указывалось, 

что  в  обязанности  директора  ЦРУ  входит  получение  одобрения  на  все  основные  и 
политически  щекотливые  программы  тайных  операций  от  «комитета  40».  Принципиально 
новым  положением  было  требование,  чтобы  «комитет  40»  ежегодно  рассматривал 
результаты ранее одобренных тайных операций. 

Что  же  касается  порядка  представления  «комитету  40»  предложений  по  тайным 

операциям, то он был изложен во внутренней директиве ЦРУ. Директор ЦРУ самостоятельно 
решал,  следует  ли  представлять  «комитету  40»  для  политического  одобрения  те  или  иные 
оперативные программы. 

Во  внутренней  директиве  ЦРУ  было  четко  указано:  перед  передачей  предложений 

директору ЦРУ для представления их «комитету 40» они «должны быть скоординированы с 
госдепартаментом.  Программы  полувоенных  действий  должны  быть  скоординированы  с 
министерством  обороны,  причем,  как  правило,  для  их  проведения  требовалось  согласие 

11  В  июне  1964  года  появилась  директива  NSAM-303.  Она  оставила  состав,  функции  и  полномочия 

специальной  группы  неизмененными.  Однако  группа  получила  новое  название  —  «комитет  303»,  потому  что 
была рассекречена в книге Д. Уайза и Т. Росса «Невидимое правительство». 

американского посла в той или иной стране»12. 

Вот  как  на  протяжении  более  трех  десятков  лет  создавался  и  обкатывался  механизм 

тайных  операций,  столь  органично  вписавшийся  в  политическую  систему  Соединенных 
Штатов. 

Преступные, 

беззаконные 

инициативы 

Центрального 

разведывательного 

управления «штемпелевались» президентами и их высокопоставленными советниками. 

Однако  ошибкой  было  бы  думать,  что  тайные  операции  лишь  дополняли  внешнюю 

политику  США.  Скорее  всего,  они  ее  активно  формировали.  Любые  рассуждения  о 
«близорукости» политических деятелей, которых якобы «обвели вокруг пальца» хитроумные 
аналитики из Лэнгли, сегодня выглядят столь же неправдоподобными, как и вчера. 

Тайная  война  ЦРУ  против  целых  стран  и  народов,  названная  в  одном  из  докладов 

президенту  Д.  Эйзенхауэру  «игрой  без  правил»,  была  и  остается  неотъемлемым  атрибутом 
внешней политики США. 

В  1975  году  Белый  дом  предпринял  попытку  публично  отмежеваться  от  преступной 

деятельности  ЦРУ,  многие  факты  которой  стали  достоянием  американской  и  мировой 
общественности после переворота, совершенного военной хунтой в Чили. 

Расследование  неблаговидных  дел  ЦРУ  за  рубежом  было  поручено  специальной 

комиссии конгресса, возглавлявшейся сенатором Чёрчем, которому американская пресса тут 
же  создала  ореол  «независимого»  и  «совестливого»  человека.  Выставляя  на  всеобщее 
обозрение  «грязное  белье»  ЦРУ,  правящие  круги  США  рассчитывали  одним  ударом  убить 
двух  зайцев:  во  —  первых,  доказать  общественности  свою  «непричастность»  к 
противозаконным  акциям  Лэнгли  и,  таким  образом,  выйти  сухими  из  воды;  во  —  вторых, 
продемонстрировать  «торжество  бескомпромиссности  и  законности»,  якобы  являющихся 
составными частями американской демократии. 

Опубликованный  20  ноября  1975  года  доклад  комиссии  Чёрча,  как  и  следовало 

ожидать, не  стал  сенсацией в  политической  жизни  США.  Его  «разоблачительный»  пафос  и 
изложенные  в  нем  факты  о  подрывных  операциях  были  лимитированы  приставленными  к 
комиссии «цензорами» из ЦРУ, в частности «специальным советником» Лэнгли Митчеллом 
Роговиным,  который  диктовал  сенаторам  свои  условия,  самостоятельно  решая,  какая 
информация может быть представлена общественности, а какая должна остаться в тайне. 

«Доклад  не  стал  большой  новостью  и  не  вызвал  оживленных  споров, —  писал  в  этой 

связи  журнал  «Нью  —  Йорк  таймс  мэгэзин». —  Представители  ЦРУ  одержали  верх  и  не 
допустили  высказываний,  которые  могли  бы  каким‑то  образом  оживить  интерес  к 
тайным  операциям».  Журнал  не  без  основания  назвал  деятельность  комиссии  Чёрча 
«абстрактной и неполной». 

Однако,  несмотря  на  тщательно  подготовленную  Белым  домом  пропагандистскую 

кампанию,  американской  администрации  не  удалось  убедить  общественное  мнение  в  том, 
что 

преступления 

ЦРУ 

совершались 

без 

ее 

ведома. 

Факты 

неопровержимо 

свидетельствовали,  что  «рыцари  плаща  и  кинжала»  из  Лэнгли  и  хозяева  Белого  дома  на 
самом деле играют в одной команде. 

ПРЕДСМЕРТНЫЕ ПРИЗНАНИЯ «МИСТЕРА СМЕРТЬ»

 
 
Напомним,  что  первый  инструмент  тайных  операций  в  системе  ЦРУ  —  Отдел 

политической  координации,  о  котором  уже  рассказывалось  в  предыдущей  главе, —  был 
создан  в  1948  году  и  на  него,  помимо  других  функций,  возлагались  «саботаж,  поддержка 
групп  беженцев  и  антикоммунистических  формирований  в  оккупированных  и  угрожаемых 

12 Final Report…, p. 54.