Файл: Теория текста.pdf

Коммуниканты – текст.

Функции, которые исполняет в акте коммуникативной деятельности: говорящий – быть порождающим текст, слушающий – быть воспринимающим текст.

Основополагающие теории

Структуралистская теория

Эта теория основана на концепциях структуры и агентства. Структура определяется как правила и ресурсы, причины, по которым мы совершаем поступки, структуру общества, в котором мы выросли (культурную, социологическую и физиологическую) организации; Агентство - это свободная воля к выбору иных действий. Ресурсы имеют два подмножества: распределяющие и авторитетные, которые могут использоваться для достижения желаемых результатов. Распределительные - это количественные ресурсы, в то время как авторитетные - это качественные.
Агентство - это причина, по которой люди делают что-то, потому что у них есть выбор. Это процесс скорее совершения индивидом действия и выбора, а не принятия решения, потому что структура говорит, что они должны. Структура основана на формальной организации и принятой модели поведения. Агентство представляет собой неформальное и индивидуализированное общение.
«Дуализм»
«Двойственность»
«Структурирование»
Структуралистская теория определяет структуру и агентство как сосуществующие образования. Формальные правила и ресурсы влияют на неформальное общение и дискурс. Эта двойственность и сосуществование обеспечивает циклическое движение между структурой и агентством, что имеет причину и следствие: новая структура и агентство создаются из причинно-следственных связей предыдущей структуры и агентских решений. Ключевым аспектом структуры является ее двойственность. Схожесть структуралистской теории и теории текста и диалога является взаимозависимым и причинно-следственным отношением коммуникации. Основное различие между ними состоит в том, что структуралистская теория объясняет, что коммуникация влияет на организацию, текст и беседу посредством структуры и агентства. Структуралистский конструкт объясняет, как взаимосвязанные отношения составляют сущность организации. Эта концепция иллюстрирует, как общение внутри организации зависит от перевода смысла.
Теория разговора
«Теория беседы», предложенная Гордоном Паском в 1970-х годах, определяет рамки, объясняющие, как научная теория и взаимодействия «конструируют знания». Теория разговора основана на идее, что социальные системы являются символическими и ориентированными на язык. Кроме того, эти системы основаны на ответах и ​​интерпретациях, а также на значении, интерпретируемом индивидами посредством коммуникации. Эта теория основана на взаимодействии между двумя или более индивидами с непохожими представлениями. Значение отличий в представлениях состоит в том, что они порождают индивидуальные точки зрения: она позволяет изучать то, как люди идентифицируют различия и понимают смысл. Кроме того, эти различия создают общие и согласованные паттерны взаимодействий и коммуникаций, как описано в труде "Структура - Организация - Процесс". Другая идея теории диалога - это обучение, которое происходит путем обмена мнениями по вопросам, которые помогают в формировании знания. Чтобы этот процесс случился, Паск выработал три уровня разговора:

«Естественный язык»: общая дискуссия

«Объектные языки»: для обсуждения предмета

«Метаязык»: для разговоров об обучении или языке.

Кроме того, чтобы облегчить обучение, Паск предложил два типа стратегий обучения.

«Последовательное»: ориентированное на проработку структуры

«Холистическое»: поиск отношений более высокого порядка.

Схожесть теории текста и диалога и теории диалога заключается в том, что они обе сосредоточены на смысле. В частности, они рассматривают то, как и почему смысл интерпретируется индивидуумами. Тем не менее, разница между двумя теориями заключается в том, в теории диалога особое внимание уделяется динамике взаимодействия. Теория текста и диалога обычно применяется, по крайней мере, для двух человек. Теория диалога подчеркивает значение конструкта и причинно-следственных связей, которые возникают в результате самообучения от общения, основанного на значении.
Среди теорий, особенным образом трактующих онтологический статус текста, выделяется концепция И. Р. Гальперина, имеющая как своих сторонников, так и противников. Отличительная черта его подхода к тексту — это исключительная ориентация на письменную форму речи. И. Р. Гальперин полагает, что «текст представляет собой некое образование, возникшее, существующее и развивающееся в письменном варианте литературного языка. Только в этом варианте расчлененность текста, эксплицитно выраженная графически, выявляется как результат сознательной обработки языкового выражения».
Свою аргументацию И. Р. Гальперин строит следующим образом. В характеристике текста существен параметр объема. Текст может увеличиваться до значительных размеров, но все же по самой своей природе он обозрим, поскольку конечен. Текст — это некий снятый момент процесса, в котором все дистинктивные признаки объекта обозначаются с большей или меньшей степенью отчетливости.
По мнению И. Р. Гальперина, к тексту могут быть применены методы и приемы грамматических исследований. Грамматика любого языка — результат наблюдений над функционированием этого языка в различных областях человеческой деятельности. Цель этих наблюдений — сведение кажущегося хаотического употребления к каким-то закономерностям, без которых невозможно постижение природы данного явления. Стремление выделить «островки» организованности в окружающей нас действительности предопределено самой сущностью человека как «организованного» факта, смоделированного природой и доступного нашему наблюдению. Язык как продукт человеческого сознания, предназначенный для целей коммуникации, естественно, тоже организован. Однако характер этой организованности полностью еще не выяснен. Язык стремится преодолеть некоторую беспорядочность мысли, которая, будучи отражением объективной действительности, обнаруживает свойственную этой действительности неупорядоченность, скачкообразность отдельных процессов. Человеческий мозг ищет закономерности в явлениях объективной действительности и если их не находит, то гипотетически приписывает ей какие-то закономерности. В своих рассуждениях И. Р. Гальперин обращается к известному положению теоретической кибернетики о том, что энтропия стремится к возрастанию, т. е. что объем и количество неизвестного, а значит, непознанного будет увеличиваться с поступательным движением познания. Поэтому естественно предположить, что наше сознание будет искать «островки организованности», которые наука открывает в познании мира. Именно поэтому И. Р. Гальперин и текст называет своеобразным «островком организованности», который стремится к снятию энтропии, порождаемой отдельными предложениями. В связи с этим текст необходимо рассматривать как упорядоченную форму коммуникации, лишенную спонтанности. В своем подходе И. Р. Гальперин отталкивается от мыслей Л. В. Щербы о сущности грамматики: «...подлинной основой грамматических и лексических правил всякого живого языка является неписанный, неупорядоченный лингвистический опыт данного коллектива». В языке, как и в самой объективной действительности, существуют, по мнению И. Р. Гальперина, как организованное, упорядоченное, так и хаотическое, неупорядоченное. Язык стремится преодолеть неупорядоченность в своей системе, ищет пути осознания этой неорганизованности и тем самым снимает некоторую долю энтропии.
Соответственным образом свое видение проблемы И. Р. Гальперин закладывает в следующее определение текста: «Текст — это произведение речетворческого процесса обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из на звания (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку». Таким образом, И. Р. Гальперин понимает под текстом не фиксированную на бумаге устную речь, всегда спонтанную, неорганизованную, непоследовательную, а особую разновидность речетворчества, имеющую свои параметры, отличные от параметров устной речи. Устная речь — это движение, процесс. Поступательное движение устной речи придает ей признак нестабильности. Зафиксированная на бумаге или на магнитофонной ленте, она представляет собой лишь снятый момент, во время которого с большей или меньшей отчетливостью проявляются отдельные части высказывания. Дискретность устной речи наблюдается лишь в фиксированном виде. Однако, будучи в какой-то степени объективированной, фиксация устной речи все же не становится текстом в том понимании, которое дано в определении. По И. Р. Гальперину, все характеристики устной речи противопоставлены характеристикам текста. Текст — не спонтанная речь, он лишь имплицитно рассчитан на слуховое восприятие; он не только линеен, он не только движение, процесс — он также стабилен. И. Р. Гальперин считает, что текст обладает двойственной природой — состоянием покоя и движения. Представленный в последовательности дискретных единиц, текст находится в состоянии покоя, и признаки движения выступают в нем имплицитно. Но когда текст воспроизводится (читается), он находится в состоянии движения, и тогда признаки покоя проявляются в нем имплицитно. При чтении текста происходит перекодирование сообщения. Сигналы кода, рассчитанные на зрительное восприятие, трансформируются в слуховые сигналы, не полностью утрачивая характеристики первого кода. В основе описанного выше подхода лежит признание И. Р. Гальпериным того, что «в результате длительного процесса формирования письменный язык выработал особенности, которые постепенно приобрели статус системности». Правда, автор концепции не решается говорить о полной автономии двух форм речи, однако все его рассуждения (см., например, представленное выше положение о том, что «все характеристики устной речи противопоставлены характеристикам текста») свидетельствуют именно об этом. Одним из видных последователей И. Р. Гальперина можно назвать 3. Я. Тураеву, которая в своей книге «Лингвистика текста» также предпочитает пользоваться узким определением текста, полностью исключив из рассмотрения устную речь. По ее мнению, если устную речь отличает линейность, то текст характеризует многомерность. Текст многомерен, так как возможно многократное возвращение к любому его участку. Устная речь необратима, ее существование ограничено временем звучания. Существование текста практически ничем не ограничено. Однако радикальность подхода в определении онтологического статуса текста встречает также категорические возражения со стороны многих лингвистов. В качестве одного из примеров возможной аргументации оппонентов И. Р. Гальперина можно привести доводы Г. В. Колшанского, опровергающие его позицию о письменной природе текстов: «Несмотря на укоренившиеся ассоциации, связанные с категорией текста как речевого продукта письменного характера, необходимо тем не менее вернуться к начальному понятию языка как устной формы общения человека, а следовательно, и к понятию такой дискретности языка, которая свойственна устному языку в процессе его реального использования в коммуникации. Любая часть, отрывок, сегмент общения, обладающий информационно полноценностью, а следовательно, и структурно маркированный представляет собой такую единицу языка, преж,де всего устного, которая содержит в себе все признаки оформленности, завершенности и цельности. ...Вряд ли есть основания полагать, что письменная фиксация устного языка (возникшая исторически довольно поздно) создала такие новые структурные свойства языка, присущие именно письменной форме, которые позволили бы считать текст единицей только письменного языка. Естественно, детальная обработка письменной формы языка (включая и стилистическую характеристику) создает более наглядное представление об упорядоченности письменного текста по сравнению с его устной формой. Однако это по существу только поверхностная картина — более строгая стилистическая и логическая корректность текста не затрагивает его основных свойств, проявляющихся в первичной — устной — сущности языка, и не дает оснований относить текст как категорию языка только к письму. Иллюзия самостоятельности письменного языка порождена частично техническими обстоятельствами материальной зримости текста, а не его сущностью».
Теория текста послужила одним из источников учения о дискурсе. Дискурс – способ накопления, организации и передачи знания. Иногда текст и дискурс – синонимы. Текст явление коммуникативное, а дискурс – когнитивное. В лингвистической литературе обычно различают два представления о дискурсе: 1) дискурс как коммуникативное событие: «…дискурс, в широком смысле слова, является сложным единством языковой формы, значения и действия, которое могло бы быть наилучшим образом охарактеризовано с помощью понятия коммуникативного события или коммуникативного акта»; 2) дискурс как институциональный (институционный) тип текста (устного, письменного): «Понятие дискурса открывает трудный путь между часто лингвистическим подходом, который основывается на признанном забвении истории, и подходом, который растворяется в идеологии».
Однако в любом случае текст «входит» в дискурс как его составляющая. Существует даже дискурсивный подход к изучению текста: это изучение текста в позиций социальных и культурных реалий, с учетом синхронной идеологии и изменчивости языка во времени.
Сформулированные следствия свидетельствуют об эпистемологическом потенциале текста как объекта науки. Итак, на современном этапе развития теории текста он начинает представать как более сложный, чем язык, лингвистической объект, напрямую «завязанный» на человеке в единстве его речевой и неречевой деятельности, в его мышлении-сознании. В таких условиях теория текста превращается, по некоторым оценкам, в интердисциплину, выстраивающуюся в коммуникативном ключе.
Наиболее распространенными по сей день остаются попытки строго синтаксического подхода к описанию текста, когда методы «грамматики предложения» в том или ином виде переносятся на анализ текста. В результате создается новая «грамматика текста», использующая тот же понятийный аппарат и те же методы анализа, что и «грамматика предложения». В рамках этой новой грамматики рассмотрению подвергаются прежде всего правила сцепления предложений, что проливает свет на некоторые важные структурные свойства текста. Например, в первом предложении текста неопределенный артикль обозначает какой-то неопределенный предмет и одновременно сигнализирует о наличии в тексте «постинформации», т. е. информации, скрытой в последующем контексте. Появление определенного артикля перед тем же самым словом свидетельствует об определенности предмета и одновременно сигнализирует о существовании «прединформации», т. е. информации, заложенной в предшествующем контексте.
При другом подходе к лингвистическому описанию текста исследователь не ограничивается рассмотрением поверхностной структуры, а пытается определить закономерности «глубинных», содержательных отношений в тексте. Общая теория такой «семантики текста» еще не разработана.
При третьем, коммуникативном (или коммуникативно-прагматическом) подходе к лингвистическому описанию текста отправной точкой анализа служит не синтаксическая или семантическая структура текста, а практическая деятельность, лежащая в его основе. При таком подходе текст рассматривается как элемент коммуникации, как особая коммуникативная единица. Языковые структуры интересуют исследователя, прежде всего, как инструмент осуществления конкретных интенций (намерений) говорящего.
Все три приведенных выше подхода к лингвистическому описанию текста ни в коей мере не исключают друг друга, речь идет просто об исследовании различных аспектов одного и того же предмета — текста. Прагматика текста, не учитывающая особенностей синтаксической и семантической организации текста, была бы всего лишь пустой научной схемой, точно так же, как не может быть объективного описания семантической и синтаксической структуры текста без учета прагматического аспекта в акте коммуникации.
Теория текста по сей день остается открытым вопросом для лингвистов, филологов, переводчиков и не только, открываются всё новые методы изучения текста, новые признаки рассмотрения, новая проблематика и находятся ответы и решения на ранее открытые проблемные вопросы теории текста.