Файл: Ритуальная коммуникация. Ритуальный дискурс. Формы, стратегии, тактики ритуальной коммуникации.pdf
Добавлен: 08.07.2023
Просмотров: 601
Скачиваний: 6
Сущность ритуального дискурса в его повторяемости (рекурсивности). В идеальном случае имеет место повторение некоторого текста инициируемым вслед за инициатором (клятвы и коллективные молитвы). Ритуальный дискурс в этом смысле есть хоровой текст. В более сложных случаях в этом хоровом тексте выделяются партии. Представляет интерес анализ ритуального дискурса в рамках коллективного осуждения и наказания одного из членов сообщества, например, проработка на общем собрании (Данилов, 1999). На мой взгляд, конкретная идеологическая составляющая такого выговора на суть ритуального дискурса не влияет – это может быть проработка как на комсомольском собрании за плохую успеваемость, так и на тайном совете церковных иерархов за пропаганду еретических учений. В криминальном сообществе такая проработка называется «правилка», и ее суть аналогичным образом состоит в том, чтобы вынести коллективное наказание тому, кто нарушил определенные жизненно важные нормы поведения, и в процессе этого ритуала сплотить коллектив, подтвердив преданность всех этим нормам. Коллективное осуждение строится по жестко заданному жанровому канону: 1) об этом событии заранее извещаются его участники, которым предписано быть в определенное время в определенном месте (они все — и осуждаемый, и осуждающие — не имеют права проигнорировать данное событие), 2) все участники ритуального осуждения знают заранее, чем это мероприятие окончится, 3) у всех участников ритуала есть жестко заданные ролевые сценарии, 4) предполагается, что если осуждаемый будет пытаться оправдаться, его оправдания приняты не будут, 5) один из осуждающих должен выступить в качестве инициатора и дирижера осуждения, ему же принадлежит и последнее слово, 6) один из осуждающих должен первым предложить формулу осуждения и меру наказания, 7) осуждаемый должен признать свое поражение, 8) осуждающие знают, что в случае нарушения ими норм поведения, с ними поступят так же.
В одной из воинских частей в семидесятые годы состоялось комсомольское собрание, на котором мне довелось присутствовать. Повестка дня: "О недостойном поведении комсомольца рядового Д." Этот комсомолец использовал свой комсомольский билет в качестве записной книжки, куда вносил телефоны девушек, с которыми встречался во время своих увольнений в город. Случайно комсомольский билет был утерян и доставлен в политотдел дивизии. История получила огласку, нужно было принять организационные меры. Для офицеров — командира роты, замполита и секретаря комсомольской организации — эта ситуация означала большие неприятности по службе. Старослужащие солдаты сразу поняли, что для них увольнение в город будет отменено на неопределенный срок. Для молодых солдат, вчерашних школьников, недавно призванных в ряды Советской Армии, вся ситуация была абсурдной и в чем-то смешной, но они почувствовали по тону речи офицеров, что провинившийся будет серьезно наказан. Место проведения собрания – Ленинская комната, специальное помещение в казарме, где стоял бюст вождя и на стенах висели фотографии истории воинской части. Присутствовало около 40 человек. На заседании был офицер из политотдела дивизии.
Приведенный пример раскрывает все основные признаки ритуала: интеграцию коллектива, высокую ценностную значимость принадлежности к своей группе, искреннее переживание своей идентичности, сценарное распределение ролей, причем совсем не обязательно заранее назначать действующих лиц ритуала: в отличие от театрального дискурса, ритуальный дискурс, если можно так выразиться, выдвигает из массы участников того, кто в определенный момент естественным образом принимает на себя роль, предписанную ритуальным ходом.
Символика ритуала в значительной мере сориентирована на сохранение статусных отношений в обществе, при этом степень формализации ритуала также может иметь дополнительный смысловой оттенок. Так, в одном городе было совершено покушение на жизнь высокопоставленного чиновника, которого подозревали в связях с мафией. По протоколу в похоронах этого ответственного работника должны были участвовать его сослуживцы, которые оказались в сложном положении: с одной стороны, было бы неблагоразумным явиться на эту траурную церемонию и тем самым оказаться в одной компании с представителями криминального мира, которые могли туда прийти, с другой стороны, проигнорировать такое событие означало бы показать черствость души и страх и подтвердить подозрения о причастности убитого к нарушителям закона. Чиновники нашли сугубо знаковое решение: по улицам города в похоронной процессии проследовал кортеж служебных автомобилей с номерными знаками, определявшими участников этого мероприятия, однако в автомобилях были только водители, хозяева соответствующих кабинетов воздержались от присутствия на этом событии. Тем самым они сохранили свое лицо, подтвердив значимую неопределенность своих позиций. Аналогичный случай имел место во время похорон британской принцессы Дианы, когда жена премьер-министра пришла на эту церемонию без траурной шляпки, фиксируя свое протокольное участие в ритуале и вместе с тем, нарушив ритуальный стиль одежды, продемонстрировала свою солидарность с королевской семьей, которая до этого печального события дистанцировалась от погибшей принцессы. Таким образом, ритуал представляет собой многоярусное образование, которое в определенных ситуациях допускает сочетание, казалось бы, взаимоисключающих знаковых поступков. Такое сочетание становится возможным при условии большей формализации внешней стороны ритуала и значимого нарушения каких-либо признаков этого ритуала.
Ритуал – это динамичное коммуникативное образование, он возникает на базе определенного социально значимого действия, которое подвергается символическому переосмыслению (ритуализации). Подобно ритуализации могут иметь место процессы деритуализации, при этом разрушение ритуала происходит по известной схеме профанизации сакрального. Применительно к ритуалу коллективного осуждения профанизация этого действия осуществляется как формализация («Мы все знаем, что наш коллега ни в чем не виноват, но поступила жалоба в партком, и поэтому нужно срочно провести собрание и сдать протокол»), протест (от открытой демонстрации своей солидарности с осуждаемым до знакового молчания в тот момент, когда следует произнести слова осуждения), карнавализация (высмеивание вышестоящих инстанций, пародирование норм поведения, доведение мероприятия до абсурда).
Ритуальный дискурс прослеживается в различных типах институционального общения. Научный дискурс включает процедуру инициации – публичную защиту диссертации, подтверждающую право соискателя иметь ученую степень, т.е. быть полноправным членом научного сообщества. Эта процедура является прекрасным примером мягко-формализованного ритуального дискурса. Ритуальность защиты диссертации состоит в том, что необходимо тайное голосование членов диссертационного совета, составляющих кворум, для того, чтобы соискателю был присвоен тот квалификационный статус, на который диссертант претендует. Защита строится по заданному сценарию, включающему как трафаретные компоненты сугубо протокольного порядка (председатель совета ведет заседание, не отклоняясь от стандартных клишированных формул, оппоненты выступают, зачитывая подготовленные отзывы), так и непрограммируемые компоненты (вопросы к соискателю, выступления в свободной дискуссии). Попытки устранить непрограммируемую часть защиты, т.е. сделать защиту жестко-формализованной, осуждаются научной общественностью (показательно жаргонное выражение «вешать клюкву» – заранее раздавать вопросы, на которые соискатель якобы спонтанно отвечает). Мягкая формализация данного ритуала допускает вероятность научной дискуссии на защите, а отсутствие критических замечаний в отзывах расценивается как знак некомпетентности оппонента либо несостоятельности защищаемой работы (не о чем вести дискуссию). Суть инициации состоит в проверке инициируемого быть полноправным членом сообщества. Подобно тому, как посвящению в рыцари должно было предшествовать боевое крещение, голосованию предшествуют вопросы и дискуссия на защите диссертации. В некоторых землях средневековой Германии экзамен на докторскую степень обозначался латинским словом Rigorosum (rigor – твердость, жесткость), испытуемый должен был доказать свое право на новый социальный статус в упорной интеллектуальной борьбе. Мягкая регламентация диссертационного ритуала выражается в оценочных ориентирах, которые должны быть отражены в отзывах официальных оппонентов (актуальность, новизна, теоретическая и практическая значимость), в количестве оппонентов, в отзывах на автореферат диссертации (их может и не быть). Мягкая формализация данной процедуры интересным образом проявляется в таком процедурном моменте, как отзыв научного руководителя, председатель весьма часто сообщает совету о том, что отзыв в деле имеется, и если научный руководитель является членом совета, то большей частью он от выступления отказывается. Выступление научного руководителя имплицирует его особое отношение к диссертанту и сводится к сообщению дополнительной важной информации о личности соискателя или об особых обстоятельствах, в которых выполнялась работа. Банкет после защиты является также сугубо ритуальным мероприятием, аналогичным любому пиру после инициации. Любопытно отметить, что в отечественной традиции такое событие часто карнавально переворачивает строго официальную процедуру защиты. Ритуал защиты на этом считается завершенным, но в соответствии с нормативными документами диссертант имеет право на прибавку к заработной плате только после получения общегосударственного диплома кандидата или доктора наук. Этот документ с порядковым номером, подписями и печатью материализует переход человека в новый квалификационный статус.
Прототипным ритуалом является каноническая молитва, которую предписано произносить в определенные даты. Обратим внимание на фасцинативную сторону данного ритуала: произнося сакральный текст, все участники такого религиозного ритуального дискурса испытывают особое чувство радостного единения. Не случайно религиозный ритуал часто включает пение или музыкальное сопровождение, в зависимости от конфессии. Обрядовая сторона религиозного ритуала выражается в том, что произносимый текст может быть абсолютно непонятен говорящему (латинские молитвы в католических храмах, так же как и священные формулы на других мертвых языках, воспринимаются верующими в качестве сакрального текста еще и потому, что божественное осознается как недоступное). Протестанты, переведя канонические тексты на родной язык для собратьев по вере, сделали шаг в сторону рационализации веры и тем самым понизили фасцинативную значимость ритуального дискурса. Закрытость ритуального текста как характерная черта ритуала прослеживается в том, что важен целостный текст как знак, а не его развернутое дискурсивное содержание. Вспомним приветствие военачальника войскам во время проведения парада и ответную хоровую ритуальную фразу на русском языке, например: «Здравия желаю, товарищи пограничники!» – «Здравия желаем, товарищ маршал Советского Союза!» (в ответной хоровой фразе можно было с трудом определить исходные слова, от которых оставались только односложные выкрики).
К числу ритуальных текстов относятся и надгробные речи. Эти слова прощания в русской лингвокультуре (в отличие, например, от немецкой) произносятся не всегда. Если в похоронах участвуют только члены семьи и самые близкие друзья покойного, то вся процедура прощания осуществляется молча, под звуки похоронного марша покойного несут из дома до катафалка и затем – от катафалка до могилы. В некоторых конфессиях музыка, как и цветы на похоронах, считаются неуместными. Если же покойный занимал высокий пост и на его похороны пришло большое количество людей, то обычно происходит траурный митинг, на котором выступает человек, имеющий высокий социальный статус и хорошо знавший покойного по совместной работе. Надгробная речь представляет собой особый жанр ритуального дискурса, включающего клишированные выражения, например: «сегодня мы все собрались здесь, чтобы проститься с…», «сегодня мы провожаем в последний путь…», «спи спокойно, наш дорогой друг» (личностное переключение прослеживается в весьма частом переходе на «ты»), «пусть земля ему будет пухом». В религиозном каноне происходит отпевание либо чтение поминальной молитвы, т.е. имеет место использование жестко-формализованных текстов.
Примером политического ритуального дискурса является выступление руководителя государства по телевизору в новогоднюю ночь. Эта традиция установилась сравнительно недавно. Государство в лице своего высшего должностного лица – президента страны – приходит в дом к каждому жителю и выражает добрые пожелания. Здесь мы сталкиваемся с магической функцией ритуала. Проективность ритуала заключается в том, что его участники ощущают особую значимость ритуального момента и полагают, что благопожелание, высказанное в этот момент, является более сильным и действенным, чем такое же пожелание, сказанное в обыденном общении. В своей короткой речи президент дает оценку году прошедшему и формулирует те ценности, которые значимы для каждого индивидуума – счастье, здоровье, успех. Отсутствие ритуала в ситуации, когда он ожидается, дезорганизует сообщество подобно тому, как общение ставится под угрозу при нарушении норм фатической коммуникации. Жанровое пространство политического дискурса, как справедливо отмечает Е.И.Шейгал (2000, с.270), складывается из трех типов жанров – ритуальных / эпидейктических (инаугурационная речь, юбилейная речь, традиционное радиообращение), ориентационных (партийная программа, конституция, указ и др.) и агональных (лозунг, рекламная речь, предвыборные дебаты и др.). Политик ритуализует свою повседневную жизнь: личность заменяется имиджем, т.е. простым и легко узнаваемым позитивным образом. Именно поэтому люди (электорат) не воспринимают политические выступления руководителей в информационном ключе. Политику дается эстетическая оценка: говорил уверенно, серьезно, задушевно, взволнованно (исполнял роль в соответствии или не в соответствии с ожиданиями). Политический ритуал неизбежно срастается с религиозным и массово-информационным: человек, олицетворяющий власть, принимает эту власть как предмет (подчеркнем: легко отчуждаемый предмет!), эта процедура призвана внушить всем сверхценный характер власти и легитимность обладания властью.
Вероятно, любое речевое действие может стать ритуализованным и затем ритуальным, но есть действия, предрасположенные к ритуализации. Таковы просьбы, извинения, поздравления, восхваления, соболезнования, осуждения, обещания, приветствия, прощания и т.д. Вместе с тем вряд ли актуальной станет ритуализация лести или комплимента.