Файл: Antonyan_Yu_M_Osnovnye_motivy_povedenia_osuzhdennykh.docx
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 320
Скачиваний: 2
Насилие, применяемое лидерами элитных групп, не обязательно принимает форму физического действия. Нередко такому лидеру подчиняются лишь потому, что он лидер, а санкции за непослушание могут быть очень суровыми. Лидер не только принимает решение в той или иной ситуации и отвечает перед своей группой за его «правильность», то есть соответствие правилам тюремной субкультуры, но и должен проследить за его строгим выполнением.
Так, признанный в среде осужденных «авторитет» В., стремясь избежать конфликтов с администрацией, принял решение о том, чтобы любые споры между осужденными разрешались без применения физической силы. Виновники должны были нести суровое наказание, вплоть до изгнания из группы и значительного снижения своего неформального статуса. Затем В. инсценировал конфликт, который привел к ссоре и драке между двумя осужденными. Оба «провинившихся» были наказаны и утратили свое прежнее неформальное положение. Тем самым В. продемонстрировал своему окружению, что принятое им решение непоколебимо и никто не может ожидать снисхождения за невыполнение его предписаний.
В обязанности некоторых участников элитной группы входит выколачивание долгов, сбор, часто насильственный, средств в общую кассу, расправа над неугодными осужденными, охрана членов группы и т. д. Эти осужденные обычно обладают большой физической силой, вращаются в отрицательно ориентированной среде, имеют устойчивые асоциальные привычки. Они не задумываются, если необходимо применить силу. Для выполнения подобных обязанностей могут привлекаться осужденные молодежного возраста, увлеченные уголовной «романтикой» и «воровскими» идеями. Многие из них находятся в положении учеников.
Как видим, для элитной, то есть самой опасной, в местах лишения свободы группы насилие становится обычной, повседневной практикой. Оно заставляет совершать требуемые действия, а угроза его применения принуждает к этому. К тому же основная масса осужденных еще подчиняется неписаным законам «зоны», согласно которым применение насилия и предполагается, и приветствуется. Осужденные как бы продолжают линию насилия, ведь их насильно (принудительно) лишили свободы и всех благ, которые с ней связаны.
Насилия не только можно ожидать от любого осужденного, но и любой осужденный может стать его жертвой, даже член элитной группы, если кто-либо захочет занять его место. Администрация также может быть агрессивной по отношению к любому осужденному хотя часто на вполне законных основаниях.
К числу наиболее распространенных преступлений в местах лишения свободы относятся хулиганство и побег. Некоторые исследователи усматривают прямую связь между этими преступлениями в динамике. А.В. Абаджан считает, что между ними существует обратно пропорциональная связь, хотя совершение хулиганства не составляет труда, не нуждается в длительной подготовке и отличается импульсивностью. Побег из-под охраны, наоборот, требует серьезных усилий и длительного времени при подготовке и поиске соучастников, поэтому одно нередко как бы замещается другим2. О. В. Старков полагает, что оба эти преступления проистекают из подсознательной мотивации несогласия с изоляцией, узкими рамками общения, что отражается или в стремлении к расширению этого круга (побег), или в несогласии с ним (хулиганство, насилие и т. д.). Побеги вытекают из самой природы наказания, предполагающей уклонение от него. Хулиганство же по своей природе органично связано с сужением пространства и времени сообщества, что характерно для мест лишения свободы, а в их условиях нарушить общественный порядок труда не составляет3.
А.В. Абаджан опросил осужденных относительно причин совершения ими преступлений в исправительных учреждениях. Наиболее значимыми оказались следующие субъективные факторы (в порядке убывания): завоевание авторитета среди осужденных; защита чести и достоинства; разрешение конфликтной ситуации; протест против системы исполнения наказаний; приобретение спиртных напитков, наркотических или сильнодействующих веществ. Каждую из этих причин можно рассматривать в качестве мотива преступного поведения, причем как корыстного, так и насильственного. Например, для приобретения спиртных напитков, наркотических или сильнодействующих веществ могут совершаться кражи. Но не случайно на первые места преступники поставили защиту чести и достоинства, повышение престижа и завоевание авторитета среди осужденных. Для осужденных, справедливо указывает А.В. Абаджан, это наивысшие ценности, ибо от их положения в стратификации зависит практически все - от выживания до самых элементарных условий существования. Надо отметить, что во многих случаях завоевание авторитета среди осужденных и защиты чести и достоинства означает практически одно и то же, поэтому соответствующие мотивы сливаются.
Насилие в местах лишения свободы в значительной мере определяется тем, что осужденным присуща повышенная тревожность, страхи, беспокойство, ожидание угроз со стороны окружающего мира, который, по их ощущениям, часто бывает к ним жесток и унижает их. Вследствии этого они постоянно напряжены и готовы к обороне путем насилия. Не случайно его причинами и осужденные, и представители администрации называют конфликты осужденных друг с другом и с администрацией. Ситуации, предшествующие пенитенциарному преступлению, обычно длятся не очень долго, поскольку в условиях изоляции и скученности людей, необходимости постоянно сталкиваться с одними и теми же лицами ситуация после 2-3 конфликтов часто завершается преступлением.
Конфликты чаще всего возникают не между группами осужденных, а между отдельными лицами, но при этом групповая принадлежность каждого имеет весьма существенное значение. Некоторые осужденные прибегают к насилию, потому что не видят иного выхода из сложившейся ситуации, другие смиряются и потому могут попасть в унизительное положение, третьи пытаются бежать или просят перевести их в другое исправительное учреждение, четвертые ищут защиты у администрации или у своих родственников и друзей на свободе и т. д.
Условия лишения свободы не дают большого разнообразия путей выхода из сложных жизненных ситуаций, возможности осужденных ограничены изоляцией. Физическое насилие весьма доступно и является «дешевым» способом снятия стрессов и напряженности в качестве двигательной реакции и быстро может принести удовлетворение, особенно если оно направлено на обидчика, в котором так просто видеть концентрацию своих бед. По механизмам проекции своему противнику в конфликте осужденный часто приписывает свои качества, которые на бессознательном уровне неприемлемы для него и переносятся на противника. Последний воспринимается уже с этими особенностями и поэтому становится объектом насилия. Разумеется, такой перенос не является чем-то специфическим для мест лишения свободы. Он характерен для человечества вообще и даже для отношений между народами. Например, ксенофобия может вызываться (в числе других причин) и названным механизмом. Кстати, ксенофобические установки вполне могут проявить себя в местах изоляции от общества, если там имеет место разделение на группы в связи с национальной, религиозной или территориальной принадлежностью. Даже небольшие по численности группы могут принуждать других, если эти группы хорошо организованы, сплочены и агрессивны.
А.В. Абаджан с помощью теста Кеттелла провел психологическое обследование осужденных, совершивших насильственные преступления в исправительных учреждениях. Он пришел к выводу о том, что это люди в большей степени невыразительные, неприметные, как бы серые мышки. Среди них очень мало ярко выраженных лидеров преступного мира - «воров в законе» или просто сильных «авторитетов», поскольку они обычно не попадают в поле зрения органов уголовной юстиции в исправительном учреждении, а если и попадают, то очень редко, поскольку являются опытными преступниками, тонкими психологами. Они почти всегда действуют под хорошим прикрытием, «крышей», поэтому редко привлекаются к ответственности, всегда имеют запасной вариант отхода. Чаще всего стараются сами не действовать, находясь в тени, управляя и организуя совершение преступлений. Иногда, если действуют сами, специально подбирают лиц, которых можно подставить вместо себя и которые уже находятся в поле зрения сотрудников исправительных учреждений.
Преступники, прибегающие к насилию в исправительных учреждениях, по данным А.В. Абаджана, это прежде всего лица эмоционально неустойчивые, нестабильные. Они имеют низкий порог в отношении фрустрации, то есть слабую терпимость к переживанию растерянности, беспокойства, вызванных препятствиями-фрустраторами. При расстройстве теряют равновесие, переменчивы в отношениях и неустойчивы в интересах, легко расстраиваются. Уклоняются от ответственности, имеют тенденции уступать. Избегают подчинения требованиям реальности. У них проявляются невротические симптомы (фобии, нарушения сна, психосоматические расстройства), характерные для всех форм невротических и некоторых психопатических расстройств. Эмоциональная неустойчивость содействует проявлению насильственной криминальной направленности личности, что отражается в характере совершенных ими преступлений. Это свидетельствует и о том, что данные лица испытывали на себе воздействие фрустрационных ситуаций разного содержания. Обычно подобные ситуации не разрешались, а потому отягощались, вызывая, в свою очередь, усиление невротических и психопатических проявлений.
У названных лиц слабое суперэго, а это, согласно З. Фрейду, означает, что такой человек всегда нуждается в защите, в значительной степени повышающей его агрессивность как специфическую форму активности, что способствует совершению им насильственных преступлений. Кроме того, данное свойство означает его негативную нормативную ориентацию, избегание правил, отсутствие обязательности, негативную ориентацию в социальной группе вообще. Характерна тенденция к непостоянству цели. Это усиливает их конформизм, а значит, и предрасположенность к невротическим проявлениям и психическим заболеваниям. Человек может быть свободен от влияния группы, но не свободен от влияния конкретных людей, а именно «авторитетов» преступного мира, под чьим воздействием чаще всего и совершает преступление, обычно насильственное4.
Мы приводим эти психологические данные о личности осужденных, прибегающих к насилию в исправительных учреждениях, для иллюстрации того, кто способен к таким поступкам. Следовательно, подобная информация может использоваться в профилактических целях.
Особо подчеркнем, что осужденные в местах лишения свободы не стадо обезумевших зверей, и каждому осужденному не следует все время думать только о том, что на него могут напасть. Значит, описывая их жизнь, ни в коем случае нельзя пользоваться только черной краской. В личности и поведении многих из них немало самоотверженности, смелости, верности принципам, пусть и не всегда самым лучшим. Один из опросов, проведенных с нашим участием, показал, что большинство из них (71,7 %) считают, что даже в неволе человек обязан заботиться о других, что не все люди враги (56,3 %).
В целом, как мы видим, в тюремных учреждениях отношения между людьми постоянно требуют осторожности, осмотрительности, необходимости быть готовыми к отпору, защите своего здоровья, своей чести и достоинства, а иногда и жизни. В связи с этим мотивы защиты можно отнести к числу основных в период пребывания в местах лишения свободы. Их можно назвать и мотивами обеспечения - себя, своего статуса, отношения к себе.
Мотивы защиты (обеспечения) теснейшим образом, иногда неразрывно, переплетаются с мотивами, которые рассмотрим ниже. Мы так обстоятельно остановились на этих мотивах и питающих их источниках, потому что именно они являются ведущими для всех людей, лишенных свободы.
Мотивы самоутверждения и утверждения в глазах микроокружения. В самом общем виде под самоутверждением личности можно понимать желание достичь высокой самооценки, повысить самоуважение и уровень собственного достоинства. Однако это часто реализуется не в соответствии с моралью и законом, а путем совершения антиобщественных поступков, направленных на преодоление своих внутренних психологических проблем: неуверенности, субъективно ощущаемой слабости, низкой самооценки. Это и порождает субъективные проблемы и конфликты; между тем человек может принять самого себя лишь при определенных условиях, в случае достижения каких-то важных успехов в своей личной, особенно интимной, а также общественной и профессиональной жизни. Причем оценка себя, постановка целей для повышения самооценки чаще происходит на бессознательном уровне.
Человек может просто ощущать непонятные ему чувства недостаточности, неуверенности, ущербности.
Совершение какого-то субъективно значимого поступка, могущего способствовать самоутверждению, может психологически теснейшим образом связать человека со своим поведением: он попадает в поведенческую зависимость от самого себя. При реализации этой зависимости личность каждый раз испытывает удовлетворение от совершенного, достигает спокойствия и умиротворения, а главное - обретает значимость «Я». Отсюда приверженность к строго определенным поступкам и застреваемость на них. Можно сказать, что понятие застреваемости (ригидности) следует относить не только к эмоциям, переживаниям, но и к поведению вследствие неспособности корректировать его программу в соответствии с требованиями ситуации.
Поведенческая зависимость (застреваемость) обычно наблюдается у серийных преступников, например сексуальных, а также карманных воров. У них можно обнаружить аффективную ригидность, выраженную в неспособности изменить структуру аффективных проявлений, фиксации на однообразных объектах, которые навсегда или почти навсегда становятся эмоционально значимыми, негибкости мотивационных структур. Преступное поведение у таких личностей представляет собой попытку изменить имеющееся, иногда психотравмирующее представление о себе, своей значимости и тем самым повысить собственное самоприятие. Неприятие прежде всего проявляется в негативном эмоциональном отношении к себе и собственным действиям. Человек ощущает, что нужны некоторые специфические условия, чтобы было осуществлено самоприятие. Такими условиями являются преодоление, в первую очередь в психологическом плане, неких субъективных структур или (и) внешних объективных барьеров, прежде всего отношений других людей. При этом оценка тех и других обычно бывает достаточно эгоистической.
Как правило, особенности межличностных взаимоотношений могут угрожать самоприятию, если они в силу определенных личностных дефектов становятся субъективно наиболее значимыми, переживаемыми, что и определяет фиксацию на какой-то сфере и повышенную восприимчивость к некоторым элементам отношений со значимыми другими. Утверждение себя в требуемой социальной или социально-психологической роли для личности, переживающей свою недостаточность, равносильно тому, чтобы существовать, то есть на бытийном уровне. Например, если осужденный в силу собственной ущербности не способен утвердить себя в желаемой роли, это будет для него источником болезненных переживаний. Если же он достигает такой цели, это станет для него основанием для соответствующей оценки самого себя. В местах лишения свободы ролевой статус имеет особое значение и часто означает надежную защиту своих интересов. В результате происходит и самоутверждение, и утверждение себя на микросоциальном уровне.
Мотивы защиты тесно переплетены с мотивами самоутверждения и утверждения себя в глазах ближайшего окружения. Защищая себя, осужденный пытается избежать психотравмирующего представления о себе и тем самым повысить самоприятие. Если защита оказывается безуспешной, это может проявиться в негативном эмоциональном отношении к себе, своим способностям, даже к своему биологическому статусу, особенно если он становится объектом гомосексуальных насильственных посягательств, что, как мы знаем, достаточно распространено в тюремных учреждениях всех стран.
Если в совокупности оценивать условия жизни в местах лишения свободы, в том числе бытовые, то необходимо прийти к выводу о том, что они сами по себе являются причиной высокой эмоциональной субъективной, межличностной и межгрупповой напряженности, тревожности, раздражительности осужденных. Это, в свою очередь, негативно влияет и на представителей администрации и их отношения с преступниками. Если в обычной жизни общение людей разделено на бытовую, досуговую и производственную (профессиональную) сферы, то в местах изоляции от общества все эти сферы сливаются. Общение при этом не фрагментарное, как в условиях свободы, а более полное. В обстановке тюремной скученности, когда разрушаются все суггестивные барьеры, это особенно пагубно. Вот почему там так важно и самоутверждение, и утверждение себя в глазах ближайшего окружения.