ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.02.2021
Просмотров: 325
Скачиваний: 1
5
Глава 9 ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ В РОССИИ
9.1. Особенности российской общественности:
история и современность
Специфика российского общественного мнения вытекает, прежде всего, из особенностей его субъекта, носителя, а именно - российской общественности.'
В каждый из главных исторических периодов (царская Россия, Советский Союз, современная Россия) российская общественность, естественно, имела свои особенности. Так, в 1881 году в России была издана на русском языке книга Саверио Сколари (1831-1893) «Административное право», где автор отстаивал точку зрения, что общественное мнение «принадлежит всем и никому». В связи с этим В.СКоробейников отмечает, что указанная книга была издана со специальным «предуведомлением», в котором говорилось, с одной стороны, что «иное в этой книге покажется читателю не вполне приемлемым к условиям нашей действительности, а с другой, что общие выводы автора о роли и значении общественного мнения в государственной жизни имеют несомненный и жизненный интерес». Данное предуведомление как раз и отражало специфику субъекта общественного мнения того периода. В стране, где всего 20 лет как было отменено крепостное право, печатать книгу об общественном мнении было не вполне желательным для правящих кругов. Однако развертывание революционного процесса (движение народников и т.д.) заставляло элиту думать о месте и роли общественного мнения.2
Вместе с тем, для российской общественности характерны также некоторые общие (для всех этапов ее эволюции) черты. Подобные (устойчивые во времени и социальном пространстве) характеристики можно назвать особенностями национального характера, которые проявляются в той или иной степени на всех этапах развития российской общественности. Например, для российского общественного мнения в любых условиях его формирования и функционирования чрезвычайно характерной является патерналистская установка и государственнические ожидания (как отражение специфики политической культуры, сложившейся в России на протяжении всей ее истории). При этом для российского общественного мнения характерен такой парадокс: с одной стороны, отсутствует уважение к власти и ее представителям, но с другой - ощущается глубокая зависимость от власти. Зависимость, однако, основана не столько на уважении к власти, а, как правило, на страхе перед ней».3
При этом в каждый исторический период можно наблюдать некоторые новации. Так, «социальный разлом» ментальных и организационных структур в современной России породил многочисленные изменения в структуре субъекта общественного мнения (как в лице социально-политической элиты, так и в лице «среднего человека»).
Правящая и даже культурная российская элита подверглась распаду (и в известной мере деградации), что привело к резкому падению ее имиджа в глазах простых граждан. Она перестала выполнять ряд своих традиционных функций. Например, она оказалась не способной создать общенациональный «изм». Поэтому она не может служить примером для подражания: известное изречение «Поэт в России больше, чем поэт» уже не может применяться к реалиям современной России уже хотя бы потому, что большинство населения и стихов не читает, да и тиражи сборников стихов чрезвычайно малочисленны.
Российская элита распалась на сегменты, отделена от народа и к тому же чрезмерно увлечена собственными проблемами. Элита не только полностью поменяла свой состав, сменила свои мировоззренческие ориентиры и ценностные установки, но к тому же никак не может стабилизировать свои количественные и качественные параметры. Перманентная ротация элиты, неуверенность большинства ее представителей в завтрашнем дне постоянно воссоздает психологию временщика. Такие важные категории населения, как ученые, учителя, врачи и т.п., всегда и везде играющие важнейшую роль в механизме устойчивого развития, не имеют сегодня возможности активно влиять на общественную жизнь в силу практической выключенности из большинства социальных процессов. К тому же крайне недостаточная материальная обеспеченность данных слоев подрывает престиж соответствующих профессий, а значит, и степень влияния на молодежь и другие категории населения.
Отсюда резкое снижение авторитетности элиты в структуре субъекта российского общественного мнения. Так, моральное руководство общественным мнением является одной из приоритетных функций элиты как заглавного субъекта общественного мнения. Кто же является сегодня в глазах россиян моральным авторитетом? - Во-первых, среди называемых авторитетных категорий респонденты перечисляют много политиков и представителей шоу-бизнеса, а также литературных персонажей и героев кинофильмов, которые не могут претендовать на роль нормального
«живого» морального авторитета. Во-вторых, творческая интеллигенция занимает очень скромное место в ряду субъектов, оказывающих моральное воздействие на россиян. В-третьих, и это самое главное, 46% опрошенных вообще затруднились с ответом на вопрос «Можете ли Вы назвать человека, который является для Вас моральным авторитетом, на которого Вы хотели бы походить или по которому Вы сверяли бы свои поступки?». А 15% респондентов вообще заявили, что людей, на которых хотелось бы походить для них не существует.4
Далее. В ходе реформ были существенно поколеблены базовые структуры российского общественного мнения. Например, наблюдается значительное снижение уровня доходов и условий быта населения. Первичные потребности россиян не находят своего надлежащего удовлетворения. «Потребление мясных и молочных продуктов (а также рыбы и рыбопродуктов, яиц, фруктов и овощей) упало почти до уровня конца 1950-х - начала 1960-х гг.».5 В результате хотя за годы реформ самые крупные и радикальные преобразования в структуре субъекта российского общественного мнения коснулись в первую очередь элиты, тем не менее, существенные изменения произошли также и с «массовым россиянином». Например, подорвана и разрушается традиционная система социокультурных символов и нормативных образцов поведения, то есть сама основа общественного мнения.
Ю.А. Левада в целом ряде своих работ неизменно подчеркивает, что в периоды крупных общественных изменений в социальном типе личности господствуют неустойчивость и неоднородность, т.е. бросающуюся в глаза «переходность» от прошлого социального типа личности («человек советский») к новому, еще не вполне состоявшемуся. Причем все эти характеристики социального типа личности применимы не только к «маленькому человеку», но к представителям современной российской элиты.
Отсюда вытекает такая важная особенность современного российского общественного мнения, как суженный диапазон выражения и особенно самовыражения. Например, «большинство россиян не склонны рассматривать такие общественные институты, как партии, профсоюзы, СМИ и т.д. в качестве инструментов выражения и защиты своих интересов... Обычно в отечественной и зарубежной литературе... негативизм в оценках, а также низкий уровень общественной и политической активности россиян объясняется в первую очередь олигархизацией власти, сужением пространства публичной политики и т.д. Отчасти так оно и есть... почти треть опрошенных ВЦИОМ отметили важность того, чтобы власть считалась с интересами граждан, шире привлекала их к решению значимых общественных проблем. Еще выше (44%) доля тех, кто заявил: решить эту задачу невозможно, пока люди не будут избавлены от материальной нужды».6
Итак, для российской общественности на всех этапах ее развития характерными чертами являются чрезвычайная мозашность и глубокая поляризованность различных сегментов общественности. И хотя чувство общероссийской общности является достаточно высоким и даже первенствующим в ряду других самоидентификаций, тем не менее, в разных регионах и у разных групп российской общественности, подразделенных по территориальному, половозрастному, эмоциональному, конфессиональному и иным признакам, наблюдается иная картина. Вот некоторые особенности общественного мнения такой группы российского населения, казн молодежь.
Современной российской молодежи, в отличие от среднего и особенно старшего поколения, присуща более высокая степень удовлетворенности жизнью. Ей свойственно более заметное проявление индивидуализма, самостоятельности и личной инициативы. При этом российская молодежь устремлена, в основном, к высокому материальному и потребительскому статусу. «Ценность качественного и специализированного образования - важнейший момент, имеющий принципиальное значение для модернизации общества и для процессов социальной стратификации, - молодежь России поддерживает сегодня в лучшем случае наполовину. Примечательно, что основным мотивом работающей молодежи, объясняющим их выбор рабочего места, выступают чисто финансовые причины - возможность получения большого дохода».7 Весьма низкими являются показатели социальной ответственности и общественной солидарности. Для российской молодежи сегодня свойственна даже если и не аполитичность, то во всяком случае почти полное отсутствие ангажированности политикой. Так, 47% опрошенных молодых людей в России не принимали участия в местных выборах.8 Менее 1% из всех опрошенных молодых людей заявляют о том, что они попытаются добиться личного жизненного успеха именно в политической сфере. До 40% опрошенной молодежи высказывает готовность уехать из России на некоторое время. В период 1991-1993 гг. в США и России были проведены массовые опросы населения, в ходе которых задавался один и тот же вопрос: «Что Вам необходимо для того, чтобы хорошо жить?». В результате проведенных опросов была выявлена иерархия социальных приоритетов населения США и России.13
Как уже отмечалось, главные особенности российского общественного мнения вытекают, в основном, из специфики переживаемого страной исторического периода в своем развитии. В наиболее общем виде эта специфика фиксируется с помощью понятия «общество переходного периода», что подразумевает неразвитость гражданских институтов, кардинальное переустройство экономической и политической жизни и т.д. Все это порождает резкие колебания в формировании и функционировании общественного мнения.
В свою очередь интенсивность динамики массовых настроений оказывает свое обратное воздействие на всю общественную жизнь в России. Например, «недооформленность» экономических и политических структур, полуразрушенность системы символов и т.д. (а все это уже приняло форму хронической запущенности) вызывают не только недовольство властью, но и снижение степени общественной поддержки проводимых реформ и участия масс в деятельности демократических институтов. Подобная реакция, в свою очередь, резко снижает возможности маневра власти, в чем, впрочем, опять-таки виновата сама власть. А. Мельвиль справедливо напоминает об одной из закономерностей в функционировании общественного мнения: снижение уровня поддержки правительств в ходе проводимых реформ не происходит лишь в том случае, если общественное мнение убеждается, что власть в своей деятельности руководствуется соображениями общественного блага, а не собственными корыстными побуждениями.14 Последнего как раз и не
наблюдается в России.
Далее. Специфика российского общественного мнения может анализироваться не только по линии выявления особенностей субъекта и объекта общественного мнения в России, но и по линии анализа и подробного описания структуры общественного мнения. Например, сравнительный анализ ценностных установок, политических ориентации и т.п., господствующих в российском общественном мнении по сравнению с аналогичными феноменами зарубежных стран может многое прояснить в российском общественном мнении (этот анализ может быть продолжен по линии «центр-периферия» и т.д.).15
Надо отметить, что аналитическая работа в этом направлении только начинается. В частности, до сих пор не выработан специальный категориальный язык для адекватного описания механизма взаимодействия структурных элементов общественного мнения. В качестве живого примера поисков в данной области могут служить многочисленные публикации Ю.А. Левады, в которых в качестве сверхзадачи как раз и выступает задача создания целого ряда «категорий общественного мнения», с помощью которых общественное мнение будет развернуто как живой и вполне ясный социальный феномен. «Надежда -одно из самых употребляемых и неопределенных обозначений социального самоопределения человека. Данные массовых исследований позволяют подойти к этому избитому слову как к определенному термину, даже своего рода категории общественного мнения и общественного поведений, характеризующий некоторый тип «связи времен», отношения человека к изменяющейся ситуации, собственным действиям и ожиданиям. Основаниями для такой трактовки служат достаточно высокий уровень распознаваемости самого термина в ряду других типов социального поведения, воспринимаемых в общественном мнении (устойчивость параметров и предсказуемость изменений соответствующей группы, а также ее соотношений с сопряженными и противопоставленными поведенческими типами беспокойства, уверенности, отчаяния и пр.)... В пользу представления надежды как особого типа поведенческих реакций говорит и преимущественная их связь с определенными моментами «обыденных» или «спокойно-неуверенных» общественных ситуаций.
Поэтому масштаб и характер социально значимых надежд может выступать одним из показателей состояния общества».
В данном случае категория надежды - при анализе структуры общественного мнения - выступает как соединение информации, оценки и поведения. Понятие «надежда» - одно из основных понятий, призванных охарактеризовать особенности функционирования общественного мнения именно в эпохи кардинальных социальных изменений. Данное понятие потому и претендует на роль категории, что его логическое содержание способно описывать самые разные феномены в формировании и функционировании общественного мнения: надежда - это и фактор динамики общественного мнения, и прямая характеристика общественного мнения (описание состояния носителя - неуверенность, неопределенность и т.д.), и опосредованный показатель состояния общества и т.п. Таким образом, с помощью категории надежды появляется возможность охарактеризовать не только внутреннюю структуру того или иного общественного мнения, но и характер связи общественного мнения со своим носителем (характер поведенческих установок) и объектом (социальное окружение, обстановка, ход социальных реформ).
Надо особо отметить, что каждый из структурных элементов общественного мнения сам по себе представляет довольно сложное явление (структура, функции и место в общественном мнении). Отсюда дополнительная задача. В настоящее время идут поиски интегральных показателей, характеризующих динамику общественного мнения и его структурные преобразования. Например, чувственно-эмоциональный уровень общественного мнения занимает срединную позицию между совокупностью индивидуальных потребностей и интересов и коллективной идеологической установкой. Сегодня активно используются такие термины, как «индекс социальных настроений» и «индекс потребительских предпочтений», которые близки по своему значению среднему структурному образованию общественного мнения.17
Многие отечественные исследователи подчеркивают характерную для российского общественного мнения персонификацию социальных ожиданий. «Как российский, так и международный опыт последнего времени показывает, что даже в достаточно стабильных и институционализированных общественных системах в критически напряженных ситуациях... усиливается общественное стремление возложить надежды не на систему государственных институтов, а персонально на первое лицо государства8... Нетрудно заметить, что именно с такими ожиданиями связаны были сначала повышенные ожидания, потом крайние разочарования в отношении М. Горбачева, затем Б. Ельцина. С конца 1990-х годов общественные надежды в значительной мере сконцентрированы вокруг личности и деятельности В.В. Путина
Для российского общественного мнения свойственна ценностная ориентация и концентрация на прошлом. Например, царь Петр I наиболее почитаем в российском общественном мнении среди всех политических деятелей России, в том числе и среди нынешних. Неоднозначные результаты происходящих экономических и социальных перемен сформировали в течение 1990-х гг. своеобразную компенсаторную ностальгию по прошлой «великой державе» (Россия сегодня утратила значение великой державы с точки зрения многих россиян) и по относительно благополучным временам «брежневской эпохи». Б. Дубин отмечает: «...показатели приверженности россиян к национальному целому (сознание себя россиянином) высоки. В то же время их гордость за свою страну очень низка... Именно отсутствие в стране современных институтов и успешных авторитетных лидерских групп, дифференцированных элит, а не ведомственной номенклатуры, их позитивно оцененных обществом достижений концентрирует сознание россиян на прошлом. Коллективное самоопределение возможно и значимо здесь исключительно через отсылку к общему прошлому».20