Файл: О человеке и его месте в мироздании о боге и бессмертии души.rtf
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 07.11.2023
Просмотров: 138
Скачиваний: 2
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
Введение
Писатель скончался 1592 г. в замке Монтень.1. ОпытыОсновным произведением Монтеня являются "Опыты". Эта книга не вписывается ни в один из существующих литературных жанров. Ее нельзя назвать научным трактатом, не напоминает она и литературно обработанную биографию. Это явно не роман и не собрание нравоучительных сентенций. По воспоминаниям современников, Монтень вначале не предполагал ее публиковать, предназначая свои размышления для узкого круга друзей и единомышленников. Однако замысленное как сочинение интимное, "Опыты" вскоре стали литературным произведением национального масштаба, оказавшим огромное влияние на формирование философской, этической, политической мысли не только Франции, но и других европейских стран. В "Опытах" Монтень продолжает культурные традиции, связанные со стоицизмом и эпикурейством; с ними Монтень познакомился, читая произведения римского философа Сенеки и историка Плутарха. Сенека много писал о человеческой мудрости, которая заключается в том, чтобы стать над страданиями и смертью, презреть их: стоики учили о превосходстве разума над чувствами, прежде всего такими, как боль, страдание и страх смерти. Выше всех человеческих качеств для писателя оказывается "добродетель", которая может быть лишь следствием постоянного и неослабевающего усилия воли, и этим она отличается от обычной, естественной доброты. Там, где человеку не нужно предпринимать усилий, вступать в борьбу со страстями, там нет "добродетели". Этот конфликт, борьба возможны только при активном участии разума, который один лишь может победить страх смерти и подчинить себе страсти. Такая интерпретация роли разума, человеческой воли, активности направлена против подчинения судьбе, провидении, фатальной необходимости.Мировоззрении Мишеля Монтеня – продукт своей эпохи. Но философ говорит и с людьми всех эпох. Сегодня мы читаем "Опыты" Монтеня через призму своего опыта – XXI2. О природеМонтеневский стоицизм отдает несомненную дань уважения природе, это мировоззрение в очень большой мере характерно для людей эпохи Возрождения. "Не беспокойтесь, что не сумеете умереть: сама природа, когда придет срок, достаточно основательно научит вас этому. Она сама все за вас сделает, не занимайте этим своих мыслей."Цель человека - вслушиваться в природу; наиболее верное средство для человека, помогающее преодолевать стоящие перед ним трудности, - умеренность, она позволяет избегать уничтожающих личность крайностей, позволяет ей существовать в тех пределах, которые поставлены самой природой.
"Мудрецы затратили немало усилий, чтобы предостеречь нас от ловушек наших страстей и научить отличать истинные, полновесные удовольствия от таких, к которым примешиваются заботы и которые омрачены ими. Ибо большинство удовольствий, по их словам, щекочет и увлекает нас лишь для того, чтобы задушить до смерти, как это делали те разбойники, которых египтяне называли филетами. И если бы головная боль начинала нас мучить раньше опьянения, мы остерегались бы пить через меру. Но наслаждение, чтобы нас обмануть, идет впереди, прикрывая собой своих спутников. Книги приятны, но если, погрузившись в них, мы утрачиваем в конце концов здоровье и бодрость - самое ценное достояние наше, - не лучше ли оставить и их." Думаю, здесь уместно было бы вспомнить и известное изречение: " за удовольствия надо платить". Дело в том, что ничто не происходит в нашем мире, не оставляя следа. И у наслаждения, как и у любой вещи, существуют в качестве присущих ему свойств различного рода противоречия. Вопрос весь в том, как найти разумное равновесие и уметь его поддержать."Красоту и изящество мы замечаем лишь тогда, когда они предстают перед нами искусственно заостренными, напыщенными и надутыми. Если же они скрыты за непосредственностью и простотой, то легко исчезают из поля столь грубого зрения, как наше. Прелесть их - неброская, потаенная: лишь очень ясный и чистый взор может уловить это тихое сияние." Мне кажется, что важную роль здесь играет и настрой нашего зрения: что мы хотим увидеть, что разглядеть. И насколько это для нас важно: сколько мы согласны потратить усилий ума, чтобы найти желаемое. Удовлетворяющийся поверхностным взглядом, конечно же, не увидит то, что внутри." Любой из нас гораздо богаче, чем ему кажется, но мы приучены жить займами и подаяниями, мы воспитаны так, чтобы охотнее брать у других, чем извлекать нечто из самих себя. Ни в чем не умеет человек ограничиться лишь тем, что ему необходимо. Любовных утех, богатства, власти - всего этого он хочет получить больше, чем в состоянии насладиться ими. Алчность его не знает удержу. Я полагаю, что-то же самое налицо и в стремлении к знанию. Человек притязает на то, чтобы сделать больше, чем ему по силам и чем это вообще нужно, считая в науке полезным для себя все без исключения, что она охватывает". Но мне кажется, что такая тяга к "поглощаемости вещей" свойственна людям изначально, по природе своей. Изменить же положение можно, очевидно, волею разума.3. О человеке и его месте в мироздании
Монтень не раз говорил в своей книге, что предмет, о котором он повествует, - это человек, человеческая судьба и жизнь. У Монтеня человек отнюдь не мыслится как вещь, по аналогии с другими вещами мира, он противник того подхода к личности, когда она рассматривается объективно, наравне с прочими предметами. При объективном, беспристрастном рассмотрении любого предмета рассматривающий должен полностью избавиться от самого себя, и чем меньше останется от него, тем ближе он к истине. Но дело складывается по- другому, если исследователь попытается поймать, уловить человеческую личность и жизнь. В таком случае он оказывается в положении змеи, хватающей хвост. "Если вы сосредоточите все усилия своей мысли на том, чтобы уловить бытие, это будет равносильно желанию удержать в пригорошне зачерпнутую воду; чем больше вы будете сжимать и задерживать то, что текуче по своей природе, тем скорее вы потеряете то, что хотели удержать и зажать в кулаке. Так как все вещи претерпевают непрерывно одно изменение за другим, то наш разум, ищущий реального бытия, оказывается обманутым; он не может найти ничего постоянного и неизменного, ибо всякая вещь либо еще только возникает, но еще не существует, либо начинает умирать еще до своего рождения". Единственным выходом, на мой взгляд, в такой ситуации является рассмотрение вещей относительно конкретного момента времени и конкретного пространства, или же относительно друг друга, но в различные моменты времени и пространства."Весь мир - это вечные качели. Все, что он в себе заключает, непрерывно качается: земля, скалистые горы Кавказа, египетские пирамиды, - и качается все это вместе со всем остальным, а также и само по себе. Даже устойчивость - и она не что иное, как ослабленное и замедленное качание. Я не в силах закрепить изображаемый мною предмет. Он бредет наугад и пошатываясь, хмельной от рождения, ибо таким он создан природою. Я беру его таким, каков он предо мной в то мгновение, когда занимает меня. И я не рисую его пребывающим в неподвижности. Я рисую его в движении, и не в движении от возраста к возрасту, но от одного дня к другому, от минуты к минуте".Монтень разрушает антропоцентризм, желание человека рассматривать себя как центр вселенной. Он создает новую иерархию человека в мире. Несомненно, наличие у Монтеня его стихийно-материалистического убеждения в объективности независимо от всякого сознания существующих предметов и объектов. Человек, считает он, не автономная единица в природе, живущая по сверхъестественным законам, которые полагаются неким верховным существом. Он часть природы и подчиняется естественным законам.
"Рассмотрим же человека, взятого самого по себе, без всякой посторонней помощи, вооруженного лишь своими человеческими средствами и лишенного божественной милости и знания, составляющих в действительности всю его славу, его силу, основу его существа. Посмотрим, чего он стоит со всем этим великолепным, но чисто человеческим вооружением. Пусть он покажет мне с помощью своего разума, на чем покоятся те огромные преимущества над остальными созданиями, которые он приписывает себе. Кто уверил человека, что это изумительное движение небосвода, этот вечный свет, льющийся из величественно вращающихся над его головой светил, этот грозный ропот безбрежного моря, - что все это сотворено и существует столько веков только для него, для его удобства и к его услугам! Не смешно ли, что это ничтожное и жалкое создание, которое не в силах даже управлять собой, и предоставлено ударам всех случайностей, объявляет себя властелином и владыкой вселенной, малейшей частицы которой оно даже не в силах познать, не то, что повелевать ею! На чем основано то превосходство, которое он себе приписывает, полагая, что в этом великом мироздании только он один способен распознать красоту и устройство, что только он один может воздать хвалу творцу и отдавать себе отчет в возникновении и распорядке вселенной! Кто дал ему эту привилегию! Пусть он покажет нам грамоты, которыми на него возложены эти сложные и великие обязанности..." Сегодня, думается, уже достаточно, к счастью, утвердилось представление о человеке как о части природы, и отнюдь не центральной. Однако психология современного человека далеко не перестроилась в соответствии с этим принципом. Приведу наглядный пример, хотя таких примеров не тысяча, и не две (а особенно в стране, где людям сначала приходится думать о хлебе насущном для собственного выживания, а потом уже о братьях меньших). Проведенные научные исследования, по недавнему сообщению средств массовой информации, доказали некоторую закономерность: чем больше объем мозга животного, тем оно разумнее.Но разве тогда не варварство, не дикость истреблять китов, мозг которых превосходит по объему даже мозг человека, считающего себя наиболее разумным представителем фауны Земли!"По суетности того воображения он равняет себя с богом, приписывает себе божественные способности, отличает и выделяет себя из множества других созданий, преуменьшает возможности животных, своих собратьев и сотоварищей, наделяя их такой долей сил и способностей, какой ему заблагорассудится. Как он может познать усилием своего разума внутренние и скрытые движения животных! На основании какого сопоставления их с нами он приписывает им глупость...
-
Опыты -
О природе
Писатель скончался 1592 г. в замке Монтень.1. ОпытыОсновным произведением Монтеня являются "Опыты". Эта книга не вписывается ни в один из существующих литературных жанров. Ее нельзя назвать научным трактатом, не напоминает она и литературно обработанную биографию. Это явно не роман и не собрание нравоучительных сентенций. По воспоминаниям современников, Монтень вначале не предполагал ее публиковать, предназначая свои размышления для узкого круга друзей и единомышленников. Однако замысленное как сочинение интимное, "Опыты" вскоре стали литературным произведением национального масштаба, оказавшим огромное влияние на формирование философской, этической, политической мысли не только Франции, но и других европейских стран. В "Опытах" Монтень продолжает культурные традиции, связанные со стоицизмом и эпикурейством; с ними Монтень познакомился, читая произведения римского философа Сенеки и историка Плутарха. Сенека много писал о человеческой мудрости, которая заключается в том, чтобы стать над страданиями и смертью, презреть их: стоики учили о превосходстве разума над чувствами, прежде всего такими, как боль, страдание и страх смерти. Выше всех человеческих качеств для писателя оказывается "добродетель", которая может быть лишь следствием постоянного и неослабевающего усилия воли, и этим она отличается от обычной, естественной доброты. Там, где человеку не нужно предпринимать усилий, вступать в борьбу со страстями, там нет "добродетели". Этот конфликт, борьба возможны только при активном участии разума, который один лишь может победить страх смерти и подчинить себе страсти. Такая интерпретация роли разума, человеческой воли, активности направлена против подчинения судьбе, провидении, фатальной необходимости.Мировоззрении Мишеля Монтеня – продукт своей эпохи. Но философ говорит и с людьми всех эпох. Сегодня мы читаем "Опыты" Монтеня через призму своего опыта – XXI2. О природеМонтеневский стоицизм отдает несомненную дань уважения природе, это мировоззрение в очень большой мере характерно для людей эпохи Возрождения. "Не беспокойтесь, что не сумеете умереть: сама природа, когда придет срок, достаточно основательно научит вас этому. Она сама все за вас сделает, не занимайте этим своих мыслей."Цель человека - вслушиваться в природу; наиболее верное средство для человека, помогающее преодолевать стоящие перед ним трудности, - умеренность, она позволяет избегать уничтожающих личность крайностей, позволяет ей существовать в тех пределах, которые поставлены самой природой.
"Мудрецы затратили немало усилий, чтобы предостеречь нас от ловушек наших страстей и научить отличать истинные, полновесные удовольствия от таких, к которым примешиваются заботы и которые омрачены ими. Ибо большинство удовольствий, по их словам, щекочет и увлекает нас лишь для того, чтобы задушить до смерти, как это делали те разбойники, которых египтяне называли филетами. И если бы головная боль начинала нас мучить раньше опьянения, мы остерегались бы пить через меру. Но наслаждение, чтобы нас обмануть, идет впереди, прикрывая собой своих спутников. Книги приятны, но если, погрузившись в них, мы утрачиваем в конце концов здоровье и бодрость - самое ценное достояние наше, - не лучше ли оставить и их." Думаю, здесь уместно было бы вспомнить и известное изречение: " за удовольствия надо платить". Дело в том, что ничто не происходит в нашем мире, не оставляя следа. И у наслаждения, как и у любой вещи, существуют в качестве присущих ему свойств различного рода противоречия. Вопрос весь в том, как найти разумное равновесие и уметь его поддержать."Красоту и изящество мы замечаем лишь тогда, когда они предстают перед нами искусственно заостренными, напыщенными и надутыми. Если же они скрыты за непосредственностью и простотой, то легко исчезают из поля столь грубого зрения, как наше. Прелесть их - неброская, потаенная: лишь очень ясный и чистый взор может уловить это тихое сияние." Мне кажется, что важную роль здесь играет и настрой нашего зрения: что мы хотим увидеть, что разглядеть. И насколько это для нас важно: сколько мы согласны потратить усилий ума, чтобы найти желаемое. Удовлетворяющийся поверхностным взглядом, конечно же, не увидит то, что внутри." Любой из нас гораздо богаче, чем ему кажется, но мы приучены жить займами и подаяниями, мы воспитаны так, чтобы охотнее брать у других, чем извлекать нечто из самих себя. Ни в чем не умеет человек ограничиться лишь тем, что ему необходимо. Любовных утех, богатства, власти - всего этого он хочет получить больше, чем в состоянии насладиться ими. Алчность его не знает удержу. Я полагаю, что-то же самое налицо и в стремлении к знанию. Человек притязает на то, чтобы сделать больше, чем ему по силам и чем это вообще нужно, считая в науке полезным для себя все без исключения, что она охватывает". Но мне кажется, что такая тяга к "поглощаемости вещей" свойственна людям изначально, по природе своей. Изменить же положение можно, очевидно, волею разума.3. О человеке и его месте в мироздании
Монтень не раз говорил в своей книге, что предмет, о котором он повествует, - это человек, человеческая судьба и жизнь. У Монтеня человек отнюдь не мыслится как вещь, по аналогии с другими вещами мира, он противник того подхода к личности, когда она рассматривается объективно, наравне с прочими предметами. При объективном, беспристрастном рассмотрении любого предмета рассматривающий должен полностью избавиться от самого себя, и чем меньше останется от него, тем ближе он к истине. Но дело складывается по- другому, если исследователь попытается поймать, уловить человеческую личность и жизнь. В таком случае он оказывается в положении змеи, хватающей хвост. "Если вы сосредоточите все усилия своей мысли на том, чтобы уловить бытие, это будет равносильно желанию удержать в пригорошне зачерпнутую воду; чем больше вы будете сжимать и задерживать то, что текуче по своей природе, тем скорее вы потеряете то, что хотели удержать и зажать в кулаке. Так как все вещи претерпевают непрерывно одно изменение за другим, то наш разум, ищущий реального бытия, оказывается обманутым; он не может найти ничего постоянного и неизменного, ибо всякая вещь либо еще только возникает, но еще не существует, либо начинает умирать еще до своего рождения". Единственным выходом, на мой взгляд, в такой ситуации является рассмотрение вещей относительно конкретного момента времени и конкретного пространства, или же относительно друг друга, но в различные моменты времени и пространства."Весь мир - это вечные качели. Все, что он в себе заключает, непрерывно качается: земля, скалистые горы Кавказа, египетские пирамиды, - и качается все это вместе со всем остальным, а также и само по себе. Даже устойчивость - и она не что иное, как ослабленное и замедленное качание. Я не в силах закрепить изображаемый мною предмет. Он бредет наугад и пошатываясь, хмельной от рождения, ибо таким он создан природою. Я беру его таким, каков он предо мной в то мгновение, когда занимает меня. И я не рисую его пребывающим в неподвижности. Я рисую его в движении, и не в движении от возраста к возрасту, но от одного дня к другому, от минуты к минуте".Монтень разрушает антропоцентризм, желание человека рассматривать себя как центр вселенной. Он создает новую иерархию человека в мире. Несомненно, наличие у Монтеня его стихийно-материалистического убеждения в объективности независимо от всякого сознания существующих предметов и объектов. Человек, считает он, не автономная единица в природе, живущая по сверхъестественным законам, которые полагаются неким верховным существом. Он часть природы и подчиняется естественным законам.
"Рассмотрим же человека, взятого самого по себе, без всякой посторонней помощи, вооруженного лишь своими человеческими средствами и лишенного божественной милости и знания, составляющих в действительности всю его славу, его силу, основу его существа. Посмотрим, чего он стоит со всем этим великолепным, но чисто человеческим вооружением. Пусть он покажет мне с помощью своего разума, на чем покоятся те огромные преимущества над остальными созданиями, которые он приписывает себе. Кто уверил человека, что это изумительное движение небосвода, этот вечный свет, льющийся из величественно вращающихся над его головой светил, этот грозный ропот безбрежного моря, - что все это сотворено и существует столько веков только для него, для его удобства и к его услугам! Не смешно ли, что это ничтожное и жалкое создание, которое не в силах даже управлять собой, и предоставлено ударам всех случайностей, объявляет себя властелином и владыкой вселенной, малейшей частицы которой оно даже не в силах познать, не то, что повелевать ею! На чем основано то превосходство, которое он себе приписывает, полагая, что в этом великом мироздании только он один способен распознать красоту и устройство, что только он один может воздать хвалу творцу и отдавать себе отчет в возникновении и распорядке вселенной! Кто дал ему эту привилегию! Пусть он покажет нам грамоты, которыми на него возложены эти сложные и великие обязанности..." Сегодня, думается, уже достаточно, к счастью, утвердилось представление о человеке как о части природы, и отнюдь не центральной. Однако психология современного человека далеко не перестроилась в соответствии с этим принципом. Приведу наглядный пример, хотя таких примеров не тысяча, и не две (а особенно в стране, где людям сначала приходится думать о хлебе насущном для собственного выживания, а потом уже о братьях меньших). Проведенные научные исследования, по недавнему сообщению средств массовой информации, доказали некоторую закономерность: чем больше объем мозга животного, тем оно разумнее.Но разве тогда не варварство, не дикость истреблять китов, мозг которых превосходит по объему даже мозг человека, считающего себя наиболее разумным представителем фауны Земли!"По суетности того воображения он равняет себя с богом, приписывает себе божественные способности, отличает и выделяет себя из множества других созданий, преуменьшает возможности животных, своих собратьев и сотоварищей, наделяя их такой долей сил и способностей, какой ему заблагорассудится. Как он может познать усилием своего разума внутренние и скрытые движения животных! На основании какого сопоставления их с нами он приписывает им глупость...