ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 08.11.2023
Просмотров: 58
Скачиваний: 1
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
7 неделя, 2 деньДомовенок Кузька «Дождь в лесу. Берлога.»Дождь в лесуДомовенок начал объяснять, но тут крупная дождевая капля стукнула его по носу. Черная туча накрыла лес. Кузька схватил сундучок, прятавшийся в траве, и бегом под высоченную ель. Лил дождь, а Кузька сидел на сухой хвое, будто на половике. Наверное, с тех пор как эта ель была маленькой пушистой елочкой, ни одна капля не упала на землю возле ее ствола.Ветки раздвинулись, и мокрая зеленая мордочка заглянула в окошко:— Ты чего спрятался? А ты кто?— Домовой, — ответил Кузька.— Домовых не бывает! Про них только сказки есть, — сказал лесной житель. — Чего пугаешь?Кузька не стал спорить. Люди и то боятся домовых. А зеленохвостик подавно испугается и поминай как звали. И поминать-то будет некого.— А ты кто? Здешняя неведомая зверушка?— А вот и нет! Не угадал! Еще угадывай!Кузька ответил, что всю жизнь будет думать и не угадает.— Всю-всю жизнь? — восхитился незнакомец. — И не угадаешь? Лесовик я, леший, вот кто. И зовут меня Лешик. Мне уже пять веков. А моему дедушке Диадоху сто веков!«Из огня да в полымя», — подумал Кузька и со страху забился под ель как можно глубже.— Врешеньки-врешь! У леших клыки до самого носа торчат, язык во рту не умещается, наружу высунут, и живот на сторону мешком висит. Не похож ты на них. Нечего зря на себя наговаривать!— Ты перепутал! Это про домовых рассказывают, что у них язык наружу и живот мешком. — Кузька онемел от такого нахальства, а Лешик продолжал: — Мой тятя выше этой елки! Он в Обгорелый лес ушел. Лет на пять или на пятьдесят, как управится. Дедушка говорит, там давно хорошего хозяина не было. А без хозяина лес сирота: сушь да глушь. Хозяин хорош — и лес пригож. Хозяин шагнет — и дело пойдет. Мы с дедом тут хозяева.— А правда, твой дед, старый леший, — лихой злодей? Зря народ пугает, в болоте топит, на деревья забрасывает. Детей крадет, коров угоняет. А рявкнет — уши не успеешь загородить и оглохнешь!
Сказал Кузька все, что знал про леших, и самому стало страшно. Схватил сундучок — и под дождь, мимо куста Растрепыша, мимо Рыжки и Трясушки, мимо Кривобоконькой и Сиволапки.Скорей в маленькую деревню у небольшой речки, в лучшую избу, где так уютно, когда за окнами непогода. Сколько раз Кузька пел обидные дразнилки дождю, показывал ему язык из-под печки. И вот ливень настиг домовенка в чужом страшном лесу.— Не уйдешь! Улюлю! — заревел поток, потащил, закрутил Кузьку, как щепку, пока рубаха не зацепилась за куст. Хорошо, рубаха крепкая, держит своего хозяина.Но и печальному, и страшному бывает конец. Перестал дождь. Улетел ветер. Каплют капли с веток. Шлепают лягушки по лужам. Им хорошо. Они знают, куда прыгать. А Кузька так и будет висеть тут, как мокрый лист, потом, как сухой, потом осыплется и замерзнет под снегом.— А, вот ты где! Что ты тут делаешь? — Возле куста, рот до ушей, стоял Лешик. — Или ты правда домовой, ежели моего дедушку не знаешь?И Кузька, болтаясь на кусте, услышал, что дедушка у Лешика — добрый, разумный, красивый, зайчиков пасет, птиц бережет, деревья растит.— А не знает ли твой дед маленькую деревню у небольшой речки? — стуча зубами поинтересовался Кузька.— Дедушка Диадох все знает! — ответил Лешик. — Побежали к нему! Куст Колючие лапки, отпусти моего друга!Куст зашелестел и еще крепче обхватил домовенка.— Говоришь, спас его? Поток тащил его в Бездонный овраг? Какой ты хороший, куст Колючие лапки! Спасибо тебе!Ветки отпустили Кузьку.— Поклонись кусту, — шепнул Лешик. — Он это любит.Пришлось кланяться кусту. А потом и куст Колючие лапки долго махал вслед друзьям всеми своими листьями и колючками.БерлогаМаленький домовенок вслед за маленьким лешонком выскочил на большую поляну. Посреди — бугор, на бугре — сосна, красная, как огонь в печи. Большой корявый пень под сосной качнулся, приподнялся. Под ним открылась дыра. Из дыры, упираясь в землю корнями, полез еще один корявый пень. Кузька наутек от такого ужаса.— Постой, сынок, погоди чуток! — добрым голосом крикнул ему пень. — И ты, Лиса, постой!Пень шагнул к кустам и вытащил из них рыжую Лису.Тут Кузька разглядел, что у пня не корни, а руки и ноги.— Ты смотри, зайчишек молоденьких не лови. Они у меня все на счету, — сказал живой пень, держа в руках Лису. — Вот разведется у нас побольше зайцев, тогда и гоняйся за лопоухими.
Пень погрозил Лисе пальцем и поставил на землю. Морда у Лисы была такая, будто она сама только что держала кого-то поперек живота, учила уму-разуму. Быстро оглядев Кузьку, Лиса гордо ушла в кусты.Так вот какой дедушка Диадох! Руки-ноги похожи на корни, волосы — на сухую траву, борода — на мох, а глаза — как ясное небо.— А это кто же? На кого похожий? — спросил дед Диадох, разглядывая Кузьку. — Для медвежонка слишком голый. Для лягушонка слишком лохматый. Водяной посуху не ходит. На кикимору не очень похож. И весь трясется. Уж не родня ли ты нашей осине?Кузька так стучал зубами, что дятлы на стук откликались.— Да он озяб! — Дед схватил домовенка, утащил его под пень, в черную нору, и опустил во что-то шуршащее, мягкое, теплое.Когда глаза привыкли к темноте, Кузька разобрал, что сидит в коробе с сухими листьями. — Сколько живу на свете, — удивлялся дед, — таких лешонков не видал.— Он не лешонок, дедушка. Он — домовенок.— А-а. То-то, гляжу, больно дикий. Из роду домовых, говоришь? Слыхать слыхал, видать не видал. Это растет на тебе или как? — тронул он Кузькину одежду, с которой текла вода.Вместо ответа Кузька начал стаскивать мокрые лапти, рубаху.— Вот-вот, так я и думал. Скидывай, сынок, погрейся чуток, — ласково приговаривал дед Диадох, забирая одежду и укладывая дрожащего Кузьку поглубже в короб. — Лежи, согревайся, сил набирайся. Деревья по осени тоже листву сбрасывают, холодную да мокрую. Весной новая вырастет.— У меня не вырастет! — испугался Кузька.— Зато высохнет! — успокоил его дед, укутывая по самую шею сухими листьями. — А это что? — и взял у Кузьки сундучок.— Там тайна, дедушка! — еще больше испугался Кузька.— Ну, коли так, береги ее! — сказал дед, помогая запрятать сундучок на самое дно короба.Кузька огляделся. Батюшки, сколько змей, целые выводки! Не сразу догадаешься, что это извиваются и свешиваются с потолка корни деревьев.Раз восемь в дверь заглянула любопытная заячья мордочка. То ли восемь зайцев один за другим прибегали взглянуть на Кузьку, то ли заяц, которого старый леший спас от Лисы, заглядывал восемь раз.По углам и вдоль стен берлоги стояли еще короба и корзины, а в них что-то шевелилось, шуршало, потрескивало.Кузька то и дело ловил на себе взгляды крошечных блестящих глаз. Какие-то малявки сидели на корнях, ползали по стенам и смотрели, смотрели на домовенка.
— А ну, кыш отсюда! — прогнал дед лесную мелочь и, смеясь, повторил: — Так тебе наша осина не родня ли?— Мне деревья не родные. Мне бы что-нибудь поесть, дедушка.Дед Диадох, задумчиво пожевав губами, принес из темного угла сухую лягушку.— Кормись, сынок!Кузька не стал есть сушеную лягушку.— Не любит, — сокрушался дед. — Я журавлю берег. Деревом ее, бедную, придавило. Может, это хочешь? — и принес из другого угла пучок сухой душистой травы.Кузька понюхал и отвернулся.— Не умеет! — вздохнул дед. — А ничего, вкусная, я пожевал. Лосятам закуску припас к зиме. Да скажи нам, чем ты сыт бываешь?— Блинами! Пирогами! Молоком! Киселем! Кашей! Репой! Квасом! Щами! Хлебушком! — единым духом выпалил Кузька и облизнулся.— Сколько незнакомых вещей есть на свете, — покачал головой дед. — Век живи…— Век учись, — вздохнул домовенок.— И у вас так говорят? — обрадовался дед. — Ну, коли помыслы у нас одинаковые, то и вкусы одинаковые найдутся. Повернись да оглянись. Может, выберешь чего по вкусу?Кузькины глаза, привыкшие к темноте, мигом разглядели большущую корзину с орехами.— Э, да у тебя вкусы, как у белки! — рассмеялся дед и притащил еще два короба: один с шишками, другой с сухими грибами.Кузька отнесся к этому угощению без особой радости. Дед подумал, подумал и приволок колоду с медом. Тут-то гость показал, на что способны домовые.Любопытный Лешик тоже лизнул и потом долго вытирал язык то одним зеленым локтем, то другим. Так и закусывал домовенок орехами с медом, пока не почувствовал, что сей же час уснет. Последнее, что услышал Кузька, засыпая:— Дедушка, в лесу дождь? — Дождь, внучек, ливень… — Дедушка, в лесу ветер? — Ветер, внучек, буря… — Дедушка, в лесу гроза? — Гроза, внучек, бушует, ветер дует, молния полыхает, всех пугает. Пора нам с тобою там быть, беду опередить.Ч. Янчарский. «В магазине игрушек»,Это было в магазине игрушек. На полках сидели и стояли плюшевые мишки.Был среди них один мишка, который давно сидел в своём уголочке.Другие мишки уже попали к ребятам и вышли с улыбкой на улицу. А на этого мишку никто не обращал внимания, может потому, что он сидел в уголочке.
С каждым днём мишка огорчался всё больше: ему не с кем было играть. И от огорчения одно ушко у него отвисло."Не беда, — сам себя утешал мишка. —Если мне в одно ухо теперь влетит сказка, то из другого уха уже не вылетит. Отвисшее ушко не пустит"Однажды мишка обнаружил на своей полке красный зонтик. Схватил его в лапки, раскрыл и храбро прыгнул вниз. А потом выбрался тихонько из магазина. Сначала он испугался, уж очень много было народу на улице. Но когда ему встретились двое ребят, Зося и Япек, страх у него прошёл. Ребята улыбнулись мишке. Какая это была улыбка!— Кого ищешь, медвежонок?-спросили ребята.— Я ищу ребят.— Пошли с нами.— Пошли! — обрадовался мишка.И они зашагали вместе.Владимир Степанов — Ёжик и дождикЁжик, ёжик,Видишь: дождикТак и льётКак из ведра.Может, на небе дыра?Что сидеть без толку?Доставай иголку.По тропинкеВ горкуТопай,Дырку на небеЗаштопай.
Сказал Кузька все, что знал про леших, и самому стало страшно. Схватил сундучок — и под дождь, мимо куста Растрепыша, мимо Рыжки и Трясушки, мимо Кривобоконькой и Сиволапки.Скорей в маленькую деревню у небольшой речки, в лучшую избу, где так уютно, когда за окнами непогода. Сколько раз Кузька пел обидные дразнилки дождю, показывал ему язык из-под печки. И вот ливень настиг домовенка в чужом страшном лесу.— Не уйдешь! Улюлю! — заревел поток, потащил, закрутил Кузьку, как щепку, пока рубаха не зацепилась за куст. Хорошо, рубаха крепкая, держит своего хозяина.Но и печальному, и страшному бывает конец. Перестал дождь. Улетел ветер. Каплют капли с веток. Шлепают лягушки по лужам. Им хорошо. Они знают, куда прыгать. А Кузька так и будет висеть тут, как мокрый лист, потом, как сухой, потом осыплется и замерзнет под снегом.— А, вот ты где! Что ты тут делаешь? — Возле куста, рот до ушей, стоял Лешик. — Или ты правда домовой, ежели моего дедушку не знаешь?И Кузька, болтаясь на кусте, услышал, что дедушка у Лешика — добрый, разумный, красивый, зайчиков пасет, птиц бережет, деревья растит.— А не знает ли твой дед маленькую деревню у небольшой речки? — стуча зубами поинтересовался Кузька.— Дедушка Диадох все знает! — ответил Лешик. — Побежали к нему! Куст Колючие лапки, отпусти моего друга!Куст зашелестел и еще крепче обхватил домовенка.— Говоришь, спас его? Поток тащил его в Бездонный овраг? Какой ты хороший, куст Колючие лапки! Спасибо тебе!Ветки отпустили Кузьку.— Поклонись кусту, — шепнул Лешик. — Он это любит.Пришлось кланяться кусту. А потом и куст Колючие лапки долго махал вслед друзьям всеми своими листьями и колючками.БерлогаМаленький домовенок вслед за маленьким лешонком выскочил на большую поляну. Посреди — бугор, на бугре — сосна, красная, как огонь в печи. Большой корявый пень под сосной качнулся, приподнялся. Под ним открылась дыра. Из дыры, упираясь в землю корнями, полез еще один корявый пень. Кузька наутек от такого ужаса.— Постой, сынок, погоди чуток! — добрым голосом крикнул ему пень. — И ты, Лиса, постой!Пень шагнул к кустам и вытащил из них рыжую Лису.Тут Кузька разглядел, что у пня не корни, а руки и ноги.— Ты смотри, зайчишек молоденьких не лови. Они у меня все на счету, — сказал живой пень, держа в руках Лису. — Вот разведется у нас побольше зайцев, тогда и гоняйся за лопоухими.
Пень погрозил Лисе пальцем и поставил на землю. Морда у Лисы была такая, будто она сама только что держала кого-то поперек живота, учила уму-разуму. Быстро оглядев Кузьку, Лиса гордо ушла в кусты.Так вот какой дедушка Диадох! Руки-ноги похожи на корни, волосы — на сухую траву, борода — на мох, а глаза — как ясное небо.— А это кто же? На кого похожий? — спросил дед Диадох, разглядывая Кузьку. — Для медвежонка слишком голый. Для лягушонка слишком лохматый. Водяной посуху не ходит. На кикимору не очень похож. И весь трясется. Уж не родня ли ты нашей осине?Кузька так стучал зубами, что дятлы на стук откликались.— Да он озяб! — Дед схватил домовенка, утащил его под пень, в черную нору, и опустил во что-то шуршащее, мягкое, теплое.Когда глаза привыкли к темноте, Кузька разобрал, что сидит в коробе с сухими листьями. — Сколько живу на свете, — удивлялся дед, — таких лешонков не видал.— Он не лешонок, дедушка. Он — домовенок.— А-а. То-то, гляжу, больно дикий. Из роду домовых, говоришь? Слыхать слыхал, видать не видал. Это растет на тебе или как? — тронул он Кузькину одежду, с которой текла вода.Вместо ответа Кузька начал стаскивать мокрые лапти, рубаху.— Вот-вот, так я и думал. Скидывай, сынок, погрейся чуток, — ласково приговаривал дед Диадох, забирая одежду и укладывая дрожащего Кузьку поглубже в короб. — Лежи, согревайся, сил набирайся. Деревья по осени тоже листву сбрасывают, холодную да мокрую. Весной новая вырастет.— У меня не вырастет! — испугался Кузька.— Зато высохнет! — успокоил его дед, укутывая по самую шею сухими листьями. — А это что? — и взял у Кузьки сундучок.— Там тайна, дедушка! — еще больше испугался Кузька.— Ну, коли так, береги ее! — сказал дед, помогая запрятать сундучок на самое дно короба.Кузька огляделся. Батюшки, сколько змей, целые выводки! Не сразу догадаешься, что это извиваются и свешиваются с потолка корни деревьев.Раз восемь в дверь заглянула любопытная заячья мордочка. То ли восемь зайцев один за другим прибегали взглянуть на Кузьку, то ли заяц, которого старый леший спас от Лисы, заглядывал восемь раз.По углам и вдоль стен берлоги стояли еще короба и корзины, а в них что-то шевелилось, шуршало, потрескивало.Кузька то и дело ловил на себе взгляды крошечных блестящих глаз. Какие-то малявки сидели на корнях, ползали по стенам и смотрели, смотрели на домовенка.
— А ну, кыш отсюда! — прогнал дед лесную мелочь и, смеясь, повторил: — Так тебе наша осина не родня ли?— Мне деревья не родные. Мне бы что-нибудь поесть, дедушка.Дед Диадох, задумчиво пожевав губами, принес из темного угла сухую лягушку.— Кормись, сынок!Кузька не стал есть сушеную лягушку.— Не любит, — сокрушался дед. — Я журавлю берег. Деревом ее, бедную, придавило. Может, это хочешь? — и принес из другого угла пучок сухой душистой травы.Кузька понюхал и отвернулся.— Не умеет! — вздохнул дед. — А ничего, вкусная, я пожевал. Лосятам закуску припас к зиме. Да скажи нам, чем ты сыт бываешь?— Блинами! Пирогами! Молоком! Киселем! Кашей! Репой! Квасом! Щами! Хлебушком! — единым духом выпалил Кузька и облизнулся.— Сколько незнакомых вещей есть на свете, — покачал головой дед. — Век живи…— Век учись, — вздохнул домовенок.— И у вас так говорят? — обрадовался дед. — Ну, коли помыслы у нас одинаковые, то и вкусы одинаковые найдутся. Повернись да оглянись. Может, выберешь чего по вкусу?Кузькины глаза, привыкшие к темноте, мигом разглядели большущую корзину с орехами.— Э, да у тебя вкусы, как у белки! — рассмеялся дед и притащил еще два короба: один с шишками, другой с сухими грибами.Кузька отнесся к этому угощению без особой радости. Дед подумал, подумал и приволок колоду с медом. Тут-то гость показал, на что способны домовые.Любопытный Лешик тоже лизнул и потом долго вытирал язык то одним зеленым локтем, то другим. Так и закусывал домовенок орехами с медом, пока не почувствовал, что сей же час уснет. Последнее, что услышал Кузька, засыпая:— Дедушка, в лесу дождь? — Дождь, внучек, ливень… — Дедушка, в лесу ветер? — Ветер, внучек, буря… — Дедушка, в лесу гроза? — Гроза, внучек, бушует, ветер дует, молния полыхает, всех пугает. Пора нам с тобою там быть, беду опередить.Ч. Янчарский. «В магазине игрушек»,Это было в магазине игрушек. На полках сидели и стояли плюшевые мишки.Был среди них один мишка, который давно сидел в своём уголочке.Другие мишки уже попали к ребятам и вышли с улыбкой на улицу. А на этого мишку никто не обращал внимания, может потому, что он сидел в уголочке.
С каждым днём мишка огорчался всё больше: ему не с кем было играть. И от огорчения одно ушко у него отвисло."Не беда, — сам себя утешал мишка. —Если мне в одно ухо теперь влетит сказка, то из другого уха уже не вылетит. Отвисшее ушко не пустит"Однажды мишка обнаружил на своей полке красный зонтик. Схватил его в лапки, раскрыл и храбро прыгнул вниз. А потом выбрался тихонько из магазина. Сначала он испугался, уж очень много было народу на улице. Но когда ему встретились двое ребят, Зося и Япек, страх у него прошёл. Ребята улыбнулись мишке. Какая это была улыбка!— Кого ищешь, медвежонок?-спросили ребята.— Я ищу ребят.— Пошли с нами.— Пошли! — обрадовался мишка.И они зашагали вместе.Владимир Степанов — Ёжик и дождикЁжик, ёжик,Видишь: дождикТак и льётКак из ведра.Может, на небе дыра?Что сидеть без толку?Доставай иголку.По тропинкеВ горкуТопай,Дырку на небеЗаштопай.