ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 01.12.2024
Просмотров: 437
Скачиваний: 1
«Когда умирал отец, тогда, по-видимому, разрывались все политические связи между его сыновьями: политической зависимости младших областных князей от старшего их брата, садившегося после отца в Киеве, незаметно. Между отцом и детьми действовало семейное право, но между братьями не существовало, по-видимому, никакого установленного, признанного права…»
Причины этого некоторые ученые видят в особой роли киевского князя. К примеру, А.Е. Пресняков писал:
«старое семейное право покоилось на нераздельности житья и владения. С разделом разрушался семейный союз, и обычные понятия не знали преимуществ и прав старшего брата над другими. Понятия эти, господствуя в междукняжеских отношениях, становились в резкое противоречие с политической тенденцией киевских князей создать прочное подчинение Киеву подвластных областей. И первый, вытекавший из обстоятельств, выход из дилеммы - стремление объединить в руках киевского князя все владения отца, «быть, владея, единому в Руси»».
После того, как киевский престол перешел к Ярославу Владимировичу, он сумел избавиться практически от всех своих братьев, сколько-нибудь серьезно претендовавших на власть. Есть достаточно весомые основания предполагать, что именно он был вольным или невольным убийцей Бориса, а возможно, и Глеба. И места заняли сыновья Ярослава. Перед смертью Ярослав завещал Киев старшему сыну Изяславу, который к тому же оставался князем новгородским. Святославу он дал Чернигов, Всеволоду - Переяславль, Игорю - Владимир, а Вячеславу - Смоленск. Разделив города между сыновьями, Ярослав запретил им «преступати пределы братия, ни сгонити». Поддерживать установленный порядок должен был Изяслав как старший в роду. Тем самым формально закреплялся политический приоритет киевского князя.
После Ярослава устанавливается право всех сыновей князя на наследование в Русской земле, но в течение двух столетий ведется борьба двух подходов к наследованию: по очередности всех братьев (от старшего к младшему), а потом по очередности сыновей старшего брата или только по линии старших сыновей.
Компетенция и власть князя были неограниченными и зависели от его авторитета и реальной силы, на которую он опирался. Прежде всего, князь был военачальником, ему принадлежала инициатива военных походов и их организация. Князь возглавлял администрацию и суд. Он должен был «володеть и судить». Он имел право принимать новые законы, изменять старые. Так, Ярославичи решили отменить кровную месть, заменив ее штрафом. Князь собирал налоги с населения, судебные сборы и уголовные штрафы. Князь Киевский имел влияние на церковные дела. С летописей следует, что Ярослав и Изяслав II приказывали созывать собор епископов и выбирать митрополита.
Став главой государства, великий князь передает свою власть по наследству, по прямой нисходящей линии, т.е. от отца к сыну. Обычно князьями были мужчины, но известно и исключение - княгиня Ольга.
Хотя великие князья были монархами, все-таки они не могли обойтись без мнения приближенных. Так сложился совет при князе, юридически не оформленный, но имевший серьезное влияние на монарха. В этот совет входили приближенные великого князя, верхушка его дружины - княжи мужи.
Однако уже к концу XI в. наблюдалось значительное ослабление власти киевских князей. В связи с этим активизировалось киевское вече. Оно стало играть достаточно заметную роль в жизни не только города, но и государства в целом.
Вече - один из самых известных и в то же время один из самых загадочных институтов Древней Руси. Все знают, что это орган русского «народоправства». Но что касается реального наполнения данного термина в древнерусских источниках, то исследователи расходятся по целому ряду принципиальных вопросов.
В.Т. Пашуто особо выделял многозначность понятия «вече», которое могло связываться с : - совещаниями знати, - собраниями городских «меньших» людей, - заговорами, - военными советами, - восстаниями и т.д.
Подавляющее большинство историков придерживается мнения, что «по своему происхождению вече - архаический институт, уходящий корнями в недра первичной формации».
С переменами, происходившими в социальной структуре восточнославянского общества, менялась и сущность самого учреждения коллективной власти. Раннее, «племенное» вече эпохи первобытного строя или военной демократии, видимо, серьезно отличалось от «волостного» веча второй половины XI-XII вв.
Социальный состав веча вызывает у исследователей, пожалуй, наибольшие расхождения и разногласия.
С.В. Юшков считал, что «веча были массовыми собраниями руководящих элементов города и земли по наиболее важным вопросам». Близкого мнения придерживается и И.Я. Фроянов. Он пишет: «Обращает внимание демократический характер вечевых совещаний в Киевской Руси. Вече - это народное собрание, являвшееся составной частью социально-политического механизма древнерусского общества. Подобно тому как в далекие времена народные собрания не обходились без племенной знати. Так и в Киевской Руси непременными их участниками были высшие лица: князья, церковные иерархи, бояре, богатые купцы. Нередко они руководили вечевыми собраниями.
Состав вечевых собраний социально неоднороден: здесь встречаются как простые люди, так и «лучшие», т.е. знатные. Нет досаднее заблуждения, чем то, согласно которому народ на вече являлся чем-то вроде послушной овечки в руках знати. Напротив, глас народный на вече звучал мощно и властно, вынуждая нередко к уступкам князей и прочих именитых «мужей».
К тому же И.Я. Фроянов подчеркивает, что в вечевых собраниях «принимали участие не только горожане, но и сельские жители».
В последствии вече трансформировалось: местные собрания, сельские и, возможно, кончанские (в развивающихся крупных городах), трансформировались в феодальный институт местного самоуправления племенное вече - верховный орган самоуправления и суда свободных членов племени - с образованием государства и суда свободных членов племени - с образованием государства исчезло, а в наиболее крупных территориальных центрах - городах (правда, не во всех русских землях) вече как форма политической активности городского населения появилось в XI-XII вв. вследствие растущей социально-политической самостоятельности городов. «Возрождение» термина «вече» объясняется сохранением его в практике древнерусской жизни с большим числом значений.
Рассказ летописца о вече 1147 г. у св. Софии воспроизводит порядок ведения вечевых собраний. Как пишет И.Я. Фроянов, «перед нами отнюдь не хаотическая толпа, кричащая на разный лад, а вполне упорядоченное совещание, проходящее с соблюдением правил. Выработанных вечевой практикой. Сошедшиеся к Софии киевляне рассаживаются, степенно ожидая начала веча. «Заседанием» руководит князь, митрополит и тысяцкий. Послы, как по этикету, приветствуют по очереди митрополита, тысяцкого, «киян». И только потом киевляне говорят им: «Молвита, с чим князь прислал». Все эти штрихи убеждают в наличии на Руси XII в. более или менее сложившихся приемов ведения веча. М.Н. Тихомиров счел вполне вероятным существование уже в ту пору протокольных записей вечевых решений». [6]
Довольно любопытной деталью оказывается то, что на вече участники сидели. Многие исследователи полагают в связи с этим, что на вечевой площади должны были стоять скамьи. Эта деталь возвращает нас к вопросу о числе вечников. Предполагают, что их было не более 300-400 человек, что косвенно подтверждало упоминания Кильбургрера, будто Новгородом управляют 300 «золотых поясов».
Круг вопросов, которые могли решаться на вече довольно широк. Прежде всего это вопросы войны и мира, судьбы княжеского стола и княжеской администрации. Кроме того на вече рассматривались проблемы, связанные с денежными сборами среди горожан, распоряжением городскими финансами и земельными ресурсами.
Как мы увидим в дальнейшем, круг вопросов, решавшихся на вече, практически совпадал со сферой тех проблем, которые князь обсуждал со своей дружиной. Следовательно, все они - князь, дружина и вече - могли совместно (или напротив, порознь и совершенно по-разному решать одни и те же задачи. При этом, несомненно рано или поздно должны были возникать конфликты. Как показывают приведенные примеры, князь далеко не всегда мог действовать по своему усмотрению. Часто ему приходилось сталкиваться не только со своим ближайшем окружением, но и с горожанами (независимо от того, сколь широкие городские слои имеются в виду в данном случае).
Известные нам проявления силы и значения веча носят всецело характер выступлений его в чрезвычайных случаях. Властно вмешивается оно своими требованиями и протестами в княжее управление, но не берет его в свои руки. Оно судит и карает неугодных ему людей, вмешивается по своему почину, иногда вследствие обращения князя в междукняжеские отношения и в политику князей, но все эти проявления вечевой жизни не выработались нигде, кроме Новгорода и Пскова, в постоянную и систематическую организованную правительственную деятельность.
Лишь в делах высшей политики стояло вече во главе волости.
Итак, мы можем сформулировать некоторые выводы относительно древнерусского веча как властного института:
1. Есть определенные основания считать, что вече уходит своими корнями в древнейшую историю славян. В то же время оно претерпевало и определенные изменения. Видимо, нельзя говорить о вечевых собраниях X в. и XIII в. как единой по своей сути явлениях.
2. Социальный состав веча - также изменяющаяся во времени категория. Если в древнейший период это было действительное 'народное собрание' самых широких кругов взрослых свободных членов племени, то на последних этапах своего существования вече становится представительным органом городов (при этом социальный состав его пока не поддается уточнению).
3. В сферу компетенции вечевых собраний мог входит самый широкий круг вопросов: от сборов средств для городского ополчения и найма военных отрядов до изгнания или избрания князя. Неясно лишь, всегда ли вече занималось подобными проблемами либо источники зафиксировали исключительные случаи, связанные, как правило, с серьезными социальными кризисами и катаклизмами.
4. Судя по всему, на ранних этапах развития государства городские вечевые собрания существовали повсеместно. Позднее их судьба в разных землях была различной. Если на Северо-западе вече с XII в. переживало своеобразный рассвет, то на Северо-востоке оно, видимо, уже к концу XII в. прекратило свое существование. Впрочем, история веча в конкретных землях нуждается в дальнейшей разработке.
Иногда в Древнерусском государстве созывались также феодальные съезды, съезды верхушки феодалов, решавшие междукняжеские споры и некоторые иные важнейшие дела. По мнению С.В. Юшкова, именно на таком съезде была принята Правда Ярославичей.
Первоначально в Древнерусском государстве существовала десятичная, численная система управления. Эта система выросла из военной организации, когда начальники воинских подразделений - десятские, сотские, тысяцкие - стали руководителями более или менее крупных звеньев государства. Так, тысяцкий сохранил функции военачальника, сотский же стал городским судебно-административным должностным лицом.
Десятичная система еще не отделяла центральное управление от местного. Однако позже такая дифференциация возникает. В центральном управлении складывается так называемая дворцово-вотчинная система. Она выросла из идеи соединения управления великокняжеским дворцом с государственным управлением. В великокняжеском хозяйстве имелись разного рода слуги, ведавшие удовлетворением тех или иных жизненных потребностей: дворецкие, конюшие и пр. Со временем князья поручают этим лицам какие-либо сферы управления, так или иначе связанные с их первоначальной деятельностью, предоставляют им для этого необходимые средства. Так личный слуга становится государственным деятелем, администратором.
В XII веке к наиболее важным должностным лицам относились:
• дворский — ведал всем княжеским хозяйством;
• воевода — командующий всеми вооруженными силами княжества;
• тиун конюший — отвечал за княжеские конюшни;
•стольник — ведал организацией снабжения княжеского двора продовольствием.
Более мелкими должностными лицами были тиуны и старосты.
Разделение княжеств на административные единицы не было четким. Летописи упоминают о волости, погосте. Система местного управления была проста. Кроме местных князей, сидевших в своих уделах, на места посылались представители центральной власти - наместники и волостели. Они за свою службу получали от населения "корм". Так сложилась система кормления.
С середины XII века вместо посадников была введена должность наместников.
В подчинении у посадников и волостелей были должностные лица:
• тиуны,
• мытники (взимали торговую пошлину — «мыть»),
• вирники (взимали виру — штраф за убийство),