Файл: Робин Шарма. Уроки лидерства.doc

— Так.

— И еще запомни: там, где дружно отдыха­ют, — там и работают дружно. Да, и не забывай время от времени задавать себе главные вопросы.

— Что ты имеешь в виду?

— Творческие вопросы — это один из лучших спо­собов сохранить свежесть и оригинальность своего мышления. Удачные вопросы помогают выбраться из «тихой заводи» в океан неизведанного, то есть в бу­дущее, где все на свете возможно.

— А можешь назвать хотя бы несколько таких во­просов?

— Конечно., Вот, например: «Что бы я сделал в данном случае, если бы твердо знал, что поступаю правильно?» или еще: «Какие три вещи я мог бы делать еженедельно, чтобы совершенствовать свой стиль руко­водства?», а потом спроси себя, почему же ты не дела­ешь этого. Когда столкнешься с какой-нибудь пробле­мой, почему бы тебе не спросить себя: «А как бы в данном случае поступил Кеннеди, Черчилль или Кон­фуций?» Но, наверное, лучшим вопросом для того, чтобы подняться на новый уровень творчества, будет такой: «Что бы подумал ребенок, которым я был когда-то, о том взрослом человеке, которым я стал?»

— Да, серьезный вопрос, Джулиан, — сказал я тихо, когда мы подошли к машине. — Мне даже не­много стыдно отвечать на него.

— Развивай воображение и сделай гибким свой ум. Выпусти на волю свою природную любознательность. Не бойся мечтать о высокой цели и смело смотри в будущее. И даже если ты увидишь там то же, что видят все, старайся думать по-своему. Помни, что в сердце каждого мудрого лидера жива душа ребенка, исполнен­ная удивления и радости. И тогда присущее тебе ощу-' щение энергии, оптимизма и надежды передастся окру­жающим. Ты обязан помнить об этом ради многих мужчин и женщин, которые трудятся под твоим на­чалом.

— Ты действительно считаешь, что руководитель, у которого есть надежда, может многое изменить?

— Конечно! Надежда — это то, что движет муд­рыми лидерами и теми компаниями, которыми они ру­ководят. Мне вспоминаются слова, сказанные одним стариком в конце его жизни: «Я обычный человек со способностями ниже средних. У меня нет ни тени со­мнения, что любой смог бы достичь того же, что и я, если бы приложил столько же усилий, имел бы в себе столько же надежды и веры».

— Это, наверное, был один из тех дельцов, интере­сы которых ты защищал, будучи знаменитым юристом?

— Нет, Питер, — задумчиво ответил Джулиан. — Это сказал Ганди.

— Замечательно, — тихо ответил я. — Кстати о надежде: недавно в одной газете мне попалась статья под заголовком «Парализованный журналист написал книгу... глазами». В ней рассказывалась история Жана-Доминика Боби, бывшего главного редактора парижс­кого журнала «Elle». Однажды, когда Боби ехал в автомобиле, с ним случился обширный инсульт, и он потерял сознание. Лишь три недели спустя он вышел из комы, лишившись речи, почти потеряв слух и пол­ностью парализованный. Всего одна часть его тела мог­ла двигаться.

— Какая же? — спросил Джулиан, внимательно слушая мой рассказ.

— Его левое веко. Но, благодаря огромной силе надежды, своему оптимизму и страстному желанию что-то изменить, Жан-Доминик решил: хоть он и не может двигаться, он все же найдет возможность написать кни­гу, чтобы поделиться с другими той истиной, которую он вынес из своей трагедии. Призвав на помощь свое творческое воображение, он в конце концов нашел ре­шение: разработал алфавит, в котором каждой букве соответствовало определенное количество миганий века. И таким образом, работая в затемненной больничной палате по три часа в день с редактором, этот человек продвигался в работе над своей книгой. Журналисты подсчитали, что Жану-Доминику потребовалось морг­нуть более двухсот тысяч раз, чтобы написать 137 стра­ниц текста. И книга получилась замечательной. В ней он написал обо всем, что так хотел совершить, но не успел: взобраться на альпийскую вершину, принять участие в автогонках «Формула-1» и еще о многом другом. Он также поведал о том, как больно ему ду­мать, что он не может больше обнять детей и поиграть с ними.

Закончив работу над книгой, Боби основал ассоци­ацию помощи парализованным людям и их семьям. Та­ким образом ему удалось свое несчастье превратить в победу, вдохновляя других людей собственным приме­ром. К сожалению, сейчас Жана-Доминика нет в жи­вых. Статья, которую я прочитал, фактически стала его некрологом, но, уверен, ты согласишься, Джулиан, что его жизнь стала прекрасным гимном силе человеческого духа, позволяющей достигать того, чему ты меня учил. Акт его личного героизма действительно подтверждает принцип: видя то же, что и все, думай по-своему.

— Да, Питер, вот это и есть Седьмой ритуал. Най­ти свой шанс в том, в чем другим видятся одни не­счастья. Надеяться даже тогда, когда другие отчаива­ются. Увидеть свет там, где другие видят лишь тьму. Ты привел очень красноречивый пример. Спасибо, что рассказал мне об этом. Я никогда не перестану восхи­щаться тем, на что способен человек, движимый достойной и убедительной целью. И все Же меня удивляет, что большинство людей словно выжидают, пока в их про­фессиональной или личной жизни не наступит какой-нибудь кризис. Только тогда эти люди проникают вглубь себя, постигая дарованные им возможности. И это очень печально.

И вот я уже сижу за рулем автомобиля, опустив боковое стекло. Нагнувшись и упершись руками в ко­лени, Джулиан заглядывает в салон.

— Ну что ж, дружище, у нас с тобой осталась только одна встреча перед тем, как я направлюсь к своему следующему месту назначения. Время, прове­денное с тобой, доставило мне много радости. Мне очень приятно знать, что мои уроки благотворно воз­действуют на «Глобальные Технологии».

— Не знаю, как и благодарить тебя, Джулиан, — ответил я с признательностью.

— Просто продолжай воплощать в жизнь те уроки, которые я тебе преподал, и передавай знания мудрецов тем, кто тебя окружает. Пусть великие истины лидер­ства распространяются в твоей фирме и во всем деловом мире. Расскажи как можно большему числу руководи­телей и менеджеров об этих вечных принципах. Это и будет твоей благодарностью.

— А ты ничего не забыл? — спросил я, когда Джулиан уже уходил.

— Знаю, знаю, ты хочешь узнать, где мы встретим­ся в следующий раз, правда?

— Конечно. Я не хочу пропустить последний урок и не узнать последнего Ритуала.

— Мы проведем нашу последнюю встречу в обсер­ватории. Увидимся там в полночь. Я покажу тебе кое-что такое, что навсегда изменит твое представление о лидерстве. Да, и пока ты не уехал, возьми-ка эту дере­вянную пластинку. Я ведь знаю, как ты любишь состав­лять паззлы, — сказал Джулиан, подмигнув мне.

Джулиан погрузил руку в глубины своей накидки, извлек оттуда последнюю деревянную пластинку и бе­режно вложил ее в мою ладонь.

— До встречи, друг мой.

Я взглянул на простой подарок, полученный от Джулиана. Эти кусочки дерева стали многое значить для меня, оставаясь своеобразными наглядными посо­биями к Ритуалам истинного лидерства. На восьмой пластинке, так же как и на предыдущих, был тонкий узор, который трудно было разобрать. На другой сто­роне так же помещалась надпись. Такая же загадочная, как и семь предыдущих. Она гласила: Ритуал 8: Со­едини лидерство с наследием.

Я поднял взгляд, собираясь спросить Джулиана, что означают эти слова, но он уже исчез. Единственный остававшийся на площадке человек стоял безмолвно перед моей машиной. Это был худенький мальчишка. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

Ритуал 8

Соедини лидерство с наследием

Глава двеннадцатая

Ритуал вклада и смысла

Не думаю, что цель жизни состоит в том, чтобы быть «счастливым». Я полагаю, что цель жизни в том, чтобы быть нужным, ответственным и чутким. Главное в жизни — быть полезным, неравнодушным и чтобы после твоей смерти людям не было безразлично, жил ты на этом свете или нет.

Лео С. Ростен

Время близилось, к полуночи, когда, изрядно попетляв по проселочным дорогам, я подъехал к обсерватории. Она располагалась в пустынной местности, где обычно не было никого, за исключением двух астрономов, ко­торые вели здесь свои наблюдения. Припарковавшись, я взбежал по ступенькам наверх, в центральный зал, где назначил мне встречу Джулиан. Была прекрасная ночь. На усеянном звездами небе ярко блестела луна. Кажет­ся, всю Вселенную можно было объять даже невоору­женным глазом. Я представил, как восхитился бы Джу­лиан, увидев эту картину.

— Привет, Питер, — пробормотал Джулиан, быс­тро обернувшись ко мне и опять прильнув к окуляру довольно большого телескопа. — Рад, что ты смог вы­браться.

— Ну разве я мог упустить такой важный момент! Ищешь что-нибудь необычное в небе, дружище?

— О да! Сегодняшняя ночь будет особенной. Это я тебе обещаю, — ответил он, не отрываясь от телескопа.

— Наверное, тебе будет интересно узнать, что, сло­жив все деревянные пластинки, которые ты мне дал, включая последнюю, я собрал нечто целое.

— И что же у тебя получилось?

— На каждой пластинке, посвященной очередному ритуалу, был виден узор. Но мне все никак не удава­лось понять, что бы это значило. Складывая пластинки, я видел, что получается какой-то знак, но не мог раз­гадать его, не имея в руках последнего паззла.

— А теперь ты разгадал рисунок?

— Это звезда.

— Это не просто звезда, мой друг. Это та самая звезда.

— Прости, не понял тебя, Джулиан.

— Обычные звезды, что появляются на ночном не­босклоне, светят. А эта — сияет.

— Которая из них?

— Вон та: это Полярная звезда. Она самая сияю­щая из всех звезд.

Внезапно Джулиан воскликнул: