ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 24.11.2025
Просмотров: 245
Скачиваний: 0
Подавление восстания происходило с неимоверной жестокостью. Ввиду многочисленности государственных преступников было решено проводить розыск и суд на месте. В Арзамасе, в походной ставке князя Юрия Долгорукого, палачи трудились, не покладая рук. По описанию одного английского путешественника, "место сие являло зрелище ужасное и напоминало преддверие ада. Вокруг были возведены виселицы, а на каждой висело человек по 40, а то и по 50. В другом месте валялись в крови обезглавленные тела. Тут и там торчали колы с посаженными на них мятежниками, из которых немалое число было живо и на третий день, и еще слышны были их стоны. За три месяца по суду, после расспроса свидетелей, палачи предали смерти одиннадцать тысяч человек".
Не избежал общей участи и Степан Разин, засевший в Кагальницком городке. Когда на его стороне была сила, домовитые казаки не смели тронуть кумира голутвенного казачества. Но после поражения Разин был уже не так опасен, и в апреле 1671 г. домовитые казаки сожгли Кагальницкий городок и схватили Стеньку с братом Фролом. Братьев отправили в Москву под крепкой в сопровождении войскового атамана Корнилы Яковлева. По дороге Стенька имел твердость шутить и ободрять младшего брата, говоря, что в Москве их примут с великими почестями и самые большие господа выйдут посмотреть на них. И действительно, вся столица высыпала на улицы, чтобы встретить телегу, на которой везли Стеньку Разина, прикованного за шею к виселице, рядом на цепи вели Фрола.
|
|
|
|
|
|
Пленников привезли в Земский приказ и два дня пытали. Палачи испробовали на Степан Разине весь арсенал пыток, но не добились ни единого стона. Братьев приговорили к четвертованию.
Казнь состоялась 6 июня 1671 г. Разин, даже закованный, продолжал вызывать у властей страх, и Болотная площадь была окружена тройной шеренгой стрельцов и солдат. На площадь допустили немногих бояр и иностранцев. По словам очевидцев, Стенька держался мужественно. Когда ему отрубили правую руку и левую ногу, не показал даже признака боли, в то время как Фрол, видя мучительную казнь, крикнул, что знает за собой "слово и дело государево!» «Молчи, собака!» - бросил ему брат, и это были его последние слова. Палач отрубил ему голову и воткнул на кол, туловище было рассечено на части, внутренности бросили собакам. Так погиб вождь восстания.
Последним оплотом восставших была Астрахань, где после смерти от болезни Василия Уса предводительство над восставшими принял Федор Шелудяка. В конце августа 1671 г. город осадило войско под командованием И. Б. Милославского. Князь решил действовать по казацкому примеру, переманивая на свою сторону астраханцев, и преуспел в этой тактике. В ноябре месяце ворота города распахнулись, но теперь уже перед правительственными войсками. В первое время, как это и было обещано, никого из предводителей восстания не наказали. Однако через год, когда все успокоилось, начался розыск и суд. Федора Шелудяка и всех, кто был замешен в убийствах воевод и приказных людей, схватили и казнили.
Некоторая часть уцелевших разинцев сумела уйти на далекий север и приняла участие в восстании Соловецкого монастыря, продолжавшегося до 1676 г. Более подробно об этом восстании в разделе лекции, посвященном расколу.
Стрелецкий бунт 1682 г.
Стрелецкий бунт 1682 г., или "Хованщина", как его часто именуют по имени главных участников движения князей Хованских, было сложным и запутанным явлением. С одной стороны, в этих событиях нашла выражение борьба боярских группировок - "партий", по выражению одного из современников. С другой стороны, это движение было разновидностью городских восстаний, на которые был так богат "бунташный" XVII в.
Толком к стрелецкому бунту послужила смерть царя Федора Алексеевича весной 1682 г. Царь был бездетным, и на претендентами на трон являлись два его младших брата - шестнадцатилетний Иван и десятилетний Петр. Царевичи родились от разных браков и за ними родственные кланы, за Иваном - Милославские, за Петром - Нарышкины. Право старшинства было на стороне Ивана, но он был болезненным, полуслепым и слабоумным, тогда как Петр уже в раннем возрасте проявлял необычайную живость и способности. Предстояло решить, кому перейдет трон. Обстановка была накалена до предела, и бояре, собравшиеся во дворце для выборов нового царя, надели под платье панцири, опасаясь, что дело дойдет до поножовщины. Прения в Боярской думе ничего не дали. Обычай требовал передачи вопроса на разрешение "всех чинов людьми Московского государства". Под этим подразумевался Земский собор, однако этот институт уже имел номинальное значение. Собор 1682 г. можно назвать этим именем только с большой натяжкой. Он был созван на скорую руку, буквально за несколько часов без всяких выборов. Всех чинов людей, собравшихся на Красной площади, спросили, кому из двух царевичей быть на царстве. Большинство закричало: "Петру Алексеевичу!". За больного Ивана раздались лишь единичные голоса. Так, ....1682 г. на царство был избран Петр, будущий император Петр Великий.
Мать царя - Наталья Кирилловна Нарышкина и ее окружение с первых же часов правления пришлось столкнуться с новой силой, вмешавшейся в события. Речь идет о московских стрельцах, которые имели веские основания быть недовольными своим положением. Полковники стрелецких полков смотрели на своих подчиненных как на крепостных, задерживали в свою пользу стрелецкое жалование и корм, отягощали их поборами и работой. Неурядица верхах дала стрельцам повод заявить о своих претензиях. Уже в день избрания Петра в одном из полков отказывались присягать новому царю, а через несколько дней выборные от шестнадцати стрелецких и одного солдатского полка подали челобитную с требованием положить конец злоупотреблениям начальных людей. Правительство уступило. Начальникам полков приказали вернуть стрельцам жалование, а двух полковников, особенно прославившихся лихоимством, - Семена Карандеева и Семена Грибоедова наказали на площади кнутом. Грибоедову перед наказанием зачитали "сказку" о его винах, типичных для стрелецкой верхушки: «Били на тебя челом великому государю пятидесятники, десятники и рядовые стрельцы твоего приказа: ты чинил им налоги, обиды и всякие тесноты; для взяток и работ бил их жестокими боями... неволею заставлял их шить себе цветное платье, бархатные шапки, желтые сапоги; из государского жалованья вычитал у них деньги и хлеб...".
Однако уступка не привела к успокоение, тем более что стрельцы умело направлялись враждебной боярской группировкой. Многие из старинных родов были недовольны незнатными Нарышкиными, выдвинувшимися из дворянской среды лишь благодаря браку Алексея Михайловича с красавицей Натальей. Особенно возмутило знать быстрое возвышение братьев царицы, молодых и не имевших никаких заслуг людей: И. К. Нарышкин в 23 года был пожалован боярским чином. Недовольные сплотились вокруг Милославских, а их лидером стала царевна Софья Аексеевна, родная сестра царевича Ивана и сводная сестра царя Петра.
Подробнее о царевне Софье вы можете узнать из очерка Н. И. Костомарова здесь. Следует сказать, что царевна представляла собой уникальную фигуру в русской истории XVII в. Обычно царские дочери с рождения пребывали в своего рода золотой клетке, да еще наглухо закрытой от посторонних глаз. Они жили затворницами во дворцовых палатах, а если и случалось им выходить в церковь, то во время выхода по обе стороны от них несли суконные полы, чтобы отгородить их от народа, и в храме их места были закрыты тафтой - все во избежание "сглаза". Дочери царя были обречены на безбрачие, так как, по словам Г. Котошихина, "государства своего за князей и за бояр замуж выдавати их не повелось, потому что князи и бояре их есть холопи и в челобитье своем пишутца холопми, и то поставлено в вечной позор, ежели за раба выдать госпожа; а иных государств за королевичей и за князей давати не повелось, для того что не одной веры, и веры своей отменити не учинят, ставят своей вере в поругание, да и для того что иных государств языка и политики не знают, и от того б им было в стыд."
При Федоре Алексеевиче строгий надзор за шестью его сестрами был смягчен, но если пятеро царевен воспользовались относительной свободой только для того, чтобы нарядиться в польское платье и завести любовников, то у Софьи были далеко идущие политические планы. Как писал Н. И. Костомаров, царевна Софья, "хотя также вела далеко не постную жизнь, но отличалась от других замечательным умом и способностями. Она более своих сестер приблизилась к Федору и почти не отходила от него, когда он страдал своими недугами; таким образом она приучила бояр, являвшихся к царю, к своему присутствию, сама привыкла прислушиваться к разговорам о государственных делах и, вероятно, до известной степени уже участвовала в них при своем передовом уме. Ей было тогда за 25 лет. Иностранцам она казалась вовсе не красивою и отличалась тучностью; но последняя на Руси считалась красотою в женщине."
По образному сравнению одного из современников, весть о стрелецких волнениях стала для царевны Софьи столь же радостной, как для Ноя масличная ветвь, принесенная голубицею в ковчег. Воспользовавшись недовольством стрельцов можно было вырвать власть у Нарышкиных, но Софье и Милославским следовало торопиться, так как противная сторона принимала меры для своего усиления. В Москву срочно был вызван боярин А. С. Матвеев, некогда один из ближайших сотрудников царя Алексея Михайловича, сосланный на Мезень по проискам Милославских. От него Милославским нечего было ждать пощады. Порицал вернувшийся из ссылки боярин и уступки стрельцам: "Они таковы, что если им хоть немного попустить узду, то они дойдут до крайнего бесчинства...".
15 мая - роковая дата, в это день в 1591 г. в Угличе погиб царевич Дмитрий, и этот же день в 1682 г. в Москве ознаменовался чередой кровавых расправ. Сторонники Милославских распространили среди стрельцов слухи, будто Нарышкины извели царевича Ивана. Примерно по той же схеме развивались события 17 мая 1606 г., когда приспешники Шуйского подняли по набату народ слухом о том, что поляки убили царя Дмитрия - Лжедмитрия I и, воспользовавшись восстанием, возвели на престол Василия Шуйского. В мае 1682 г. стрельцы и простой народ бросились в Кремль. Царица вместе с патриархом и боярами вывела Ивана и Петра на Красное крыльцо. Толпа, убедившись, что царевич жив, стихла и начала поддаваться на переговоры. Однако в этот решающий момент, как говорили современники, все дело решило неразумное поведение князя М. Ю. Долгорукова, помощника своего отца по Стрелецкому приказу и одного из самых ненавистных стрельцам бояр. Князь начал угрожать стрельцам и вывел толпу из себя. Стрельцы сбросили с крыльца боярина Матвеева и изрубили его на куски, убили брата царицы Афанасия Нарышкина, бояр Г. Г. Ромодановского и И. М. Языкова, думного дьяка Лариона Иванова и многих других. Тела убитых волокли через Спасские ворота на Красную площадь, перед ними шли стрельцы и издевательски провозглашали: «Вот боярин Артемон Сергеевич! Вот боярин князь Ромодановский, вот думный едет, дайте дорогу!». Стрельцы расправились и с начальником Стрелецкого приказа князем Юрием Долгоруким, усмирителем восстания Стеньки Разина. Когда восьмидесятилетнему старику сообщили об убийстве его сына Михаила, он имел неосторожность сказать по адресу стрельцов: «Щуку-то они съели, да зубы остались, недолго им побунтовать, скоро будут висеть на зубцах по стенам Белого и Земляного города». Один из княжеских холопов сообщил об этих словах стрельцам, те стащили старика с постели, рассекли на части, бросили тело в навозную кучу и положили соленую щуку. На следующий день день стрельцы потребовали выдать им И. К. Нарышкина, грозя в противном случае перебить всех бояр. Царевна Софья резко сказала царице Наталье: «Брату твоему не отбыть от стрельцов; не погибать же нам всем за него!» Молодого боярина исповедали, приобщили и соборовали перед неизбежной смертью, после чего вывели к мятежной толпе. Нарышкина жестоко пытали, затем вытащили на Красную площадь и рассекли на части. Царского лекаря Даниила фон Гадена под пытками заставили признаться в том, что он вместе с Нарышкиными якобы отравил царя Федора Алексеевича.