Файл: Klyuchevskiy_Istoricheskie_portrety.pdf

Василий Ключевский: «Исторические портреты (сборник)»

обстановка действия ненужной. Но, лишенные исторической обстановки, действующие лица у Карамзина окружены особой нравственной атмосферой: это – отвлеченные понятия долга, чести, добра, зла, страсти, порока, добродетели.

Родословное дерево «Великие князья и цари Российские»

Речи и поступки действующих лиц у Карамзина внушаются этими понятиями и ими же -из меряются; это своего рода лампочки, прикрытые от зрителя рампой и бросающие особый от общего освещения залы свет на сцену. Но Карамзин не заглядывает за исторические кулисы, не следит за исторической связью причин и следствий, даже как будто неясно представляет себе, из действия каких исторических сил слагается исторический процесс и как они действуют. Потому у него с целой страной совершаются неожиданные повороты, похожие на мгновенную передвижку театральных декораций, вроде, например, его взгляда на ход дел в Русской земле до Ярослава I и после

Василий Ключевский: «Исторические портреты (сборник)»

него, в удельное время, когда, по его словам, «государство, шагнув в один век от колыбели своей до величия, слабело и разрушалось более 300 лет». Зато нравственная правда выдерживается старательно: порок обыкновенно наказывается, по крайней мере, всегда строго осуждается, страсть сама себя разрушает и т. п.

Взгляд Карамзина на историю строился не на исторической закономерности, а на нравствен- но-психологической эстетике. Его занимало не общество с его строением и складом, а человек с его личными качествами и случайностями личной жизни. Он следил в прошедшем не за накоплением средств материального и духовного существования человечества и не за работой сил, вырабатывавших эти средства, а за проявлениями нравственной силы и красоты в индивидуальных образах или массовых движениях. За этими, как он говорит, «героями добродетели, сильными мышцею и душою, или за яркими чертами ума народного свойства, нравов, драгоценными своею древностию». Он не объяснил и не обобщил, а живописал, морализировал и любовался, хотел сделать из истории России не похвальное слово русскому народу, как Ломоносов, а героическую эпопею русской доблести и славы. Конечно, он много помог русским людям лучше понимать свое прошлое; но еще больше он заставил их любить его. В этом главная заслуга его труда перед русским обществом и главный недостаток его перед исторической русской наукой.

Оптимизм, космополитизм, европеизм, абсолютизм, республиканизм – оставлены. Карамзин остался сентиментальным моралистом XVIII в. и приверженцем просвещения, как лучшего пути к доброй нравственности, которая – основание государственного развития и благоустройства. Остались и особенности его духа, развитые его литературной деятельностью, впечатлительность без анализа впечатлений, изобразительность без чутья движения, процесса. Наблюдения и принесенные ими разочарования из либералиста в консерватора-патриота: «Всякое гражданское общество, веками утвержденное, есть святыня для граждан; насильственные потрясения гибельны».

Перемена во взгляде на реформу Петра. Впрочем, уцелел и еще один след влияния на него просветительной философии: историческая методика школы Руссо. Сочувствие к республиканскому правлению в «Марфе Посаднице» – влечение чувства, не внушение ума: политические и патриотические соображения склоняли к монархии, и притом к самодержавной. В той же повести слова князя Холмского. В спорах о лучшем образе правления для России он стоял на одном положении: Россия прежде всего должна быть великою, сильною и грозною в Европе, и только самодержавие может сделать ее таковою. Это убеждение, вынесенное из наблюдения над пространством, составом населения, степенью его развития, международным положением России, Карамзин превратил в закон основной исторической жизни России по методу опрокинутого исторического силлогизма: самодержавие – коренное начало русского государственного современного порядка; следовательно, его развитие – основной факт русской исторической жизни, самая сильная тенденция всех ее условий.

Василий Ключевский: «Исторические портреты (сборник)»

Герб Московского государства.

Из «Царского титулярника». 1672 г.

К.Н. Бестужев-Рюмин

2 января текущего (1897) года мы лишились К. Н. Бестужева-Рюмина,20 21 год состоявшего

20 Константин Николаевич Бестужев-Рюмин (1829–1897) – историк. Окончил юридический факультет Московского университета; с 1865 г. – профессор кафедры русской истории Петербургского университета, с 1890 г. – академик. В 1878–1882 гг. возглавлял Высшие (Бестужевские) женские курсы. Член Археографической комиссии, Русского Географического общества, Общества истории и древностей Российских, активный деятель Петербургского славянского

Василий Ключевский: «Исторические портреты (сборник)»

членом нашего Общества. Имя покойного принадлежит русской историографии, в летописях которой историческая критика отведет его ученым трудам подобающее почетное место. Мы теперь под несвеявшимся еще впечатлением понесенной потери почтим его память благодарным товарищеским воспоминанием.

Старших из здесь присутствующих я прошу Вас перенестись воспоминаниями лет за40 назад, к концу 50-х годов.

Я принадлежу по возрасту к поколению тех из Вас, милостивые государи, чье историческое мышление пробуждалось в то время, делая первые усилия в познании родного прошлого. Едва одолев учебники истории всеобщей и русской, мы тогда усиленно читали «Четыре характеристики» Грановского в изданном Кудрявцевым в1856 г. собрании его сочинений, Костомарова «Богдана Хмельницкого» и «Бунт Стеньки Разина» в выходивших тогда уже (1859) вторых изданиях, первые тома «Истории» Соловьева, его же «Исторические письма» и статьи Кудрявцева, Кавелина, Буслаева, Чичерина21 и др. в «Русском вестнике», «Отечественных записках», «Современнике». Припомним также, что за этим чтением нас гораздо сильнее удерживало возбужденное общим движением любопытство юношеского ума, чем юношески незрелое понимание читаемого. Мы смутно чувствовали, что и в Русской историографии веет новым духом, который проникал тогда во все отношения, в самые сокровенные углы русской жизни.

Теперь, спустя 40 лет, много перечитав и передумав, быв свидетелями широкого и разностороннего развития русской историографии, мы можем оглянуться на то далекое время с чувством некоторого самодовольства. Наше тогдашнее смутное чутье нас не обманывало; мы знаем теперь, что русское историческое изучение переживало тогда глубокий перелом, успевший уже обнаружиться внушительными признаками. Археографическая комиссия обнародовала уже свои первые капитальные серии русских исторических источников, летописей и актов и в 1859 г. выпускала VII том «Дополнений к Актам историческим». В подмогу ей начали действовать Виленская и Киевская комиссии для разбора древних актов. Предпринято было немало других изданий памятников отечественной старины. Накоплялся значительный запас печатного архивного материала, и вместе с тем все более выяснялось, что в тысячу раз богатейший материал таится в рукописных книгохранилищах и архивах, ожидая работников. Сколько нового открыло тогда одно «Описание» Горского и Невоструева, начавшее выходить с 1856 г.!

С другой стороны, на смену старым собирателям памятников народного творчества и быта– Максимовичу, Сахарову, Снегиреву, Терещенку,22 – выступил ряд их деятельных продолжателей: Бессонов, Рыбников, Даль, Шеин, а в 1860 г. Общество любителей российской словесности постановило издать песни, собранные П. Киреевским.23 Много свежих или уже испытанных ученых сил

комитета.

21Николай Иванович Костомаров (1817–1885) – историк, писатель; в 1837 г. окончил Харьковский университет; с 1846 г. – профессор Киевского университета, в 1859–1862 гг. – профессор Петербургского университета. Занимался историей Украины, народных движений в России, этнографией.

Борис Николаевич Чичерин (1828–1904) – историк, правовед, публицист; в 1861–1868 гг. – профессор Московского университета. Один из основателей так называемой«государственной школы»; деятель либерального движения; в 1882–1883 гг. – городской голова Москвы.

22Михаил Александрович Максимович (1804–1873) – историк, филолог, фольклорист, ботаник-эволюционист. Окончил Московский университет; с 1826 г. – заведующий Ботаническим садом, с 1833 г. – профессор Киевского университета, где занимался изучением украинского фольклора, историей Древней Руси, русской литературой, языкознанием.

Иван Петрович Сахаров (1807–1863) – этнограф-фольклорист, палеограф; член Русского Географического и Русского Археологического обществ. Собиратель и издатель материалов древнерусской письменности, фольклора, этнографии, нумизматики, иконографии.

Иван Михайлович Снегирев (1793–1868) – этнограф-фольклорист, профессор Московского университета. Исследователь обычного права, общности славянского фольклора, собиратель и издатель русских пословиц, обычаев, обрядов

ит. п.

Александр Власьевич Терещенко (1806–1865) – археолог, этнограф. Собиратель и издатель фольклора (песни, былины), материалов древнерусского быта. Член Археографической комиссии. Автор сочинения «Быт русского народа» (1848) и многих других.

23 Петр Алексеевич Бессонов (1828–1898) – историк литературы, фольклорист, славянофил.

Павел Николаевич Рыбников (1831–1885) – этнограф-фольклорист. Собиратель в Олонецкой губернии былин, исто-

Василий Ключевский: «Исторические портреты (сборник)»

с редкой энергией и превосходной подготовкой принимались за обработку этого нового сырого и разнообразного материала, изданного и неизданного: Буслаев, Афанасьев, Забелин, Победоносцев, Кавелин, Чичерин, Дмитриев, Тихонравов, Пыпин24 и много-много других. В 1857 г. вышел первый том «Истории Русской Церкви» Макария.25 Среди всех этих разнообразных, трудолюбивых и талантливых работ спокойным, мерным шагом, своей особой дорогой, по возможности никого не задевая, но и не выпуская из виду чужих трудов, выходила с 1851 г. «История России с древнейших времен» Соловьева, своими неизменными из года в год октябрьскими томами обозначая движение русской исторической науки, как часовая стрелка указывает на циферблате движение времени. Очевидно было, что течение русской историографии страшно дробилось, разбивалось на необозримо разносторонние специальные русла, и возникал вопрос, как следить за этим все увеличивавшимся разветвлением русско-исторической изыскательности, чтобы не потерять нити общего направления русской исторической мысли.

В этот момент в«Московском обозрении» 1859 г. появилась без подписи автора обширная статья «Современное состояние русской истории как науки». Я был тогда еще слишком юн, далек от Москвы и от ученого мира и лишь много лет спустя узнал, что это статья Бестужева-Рюмина, а узнал это из приобретенного мною еще в студенческие годы экземпляра«Московского обозрения», на котором было написано: «Воспитаннику 3-го спец. класса Феодору Строкину на память от издателя». Под статьей рукой внимательного читателя, сделавшего в книге на полях много заметок, карандашом подписано: Бестужев. Бестужев-Рюмин участвовал в издании«Московского обозрения». Около того же времени он преподавал историю в Московских корпусах: не он ли сделал эту надпись, даря книгу со своей статьей одному из старших своих учеников? Я не знаю, какое впечатление произвела эта статья на своих читателей при своем появлении. Перечитывая ее теперь, видим, что она написана бойко и живо и обличает в авторе человека много читавшего, который при случае кстати припомнит и издания Сахарова, и различие между поэзией и историей по

Петр Васильевич Киреевский (1806–1856) – этнограф-фольклорист, публицист, археограф. Собиратель и издатель русского народно-поэтического творчества.

24 Александр Николаевич Афанасьев (1826–1871) – этнограф-фольклорист, историк русской литературы. Автор соч. «Поэтические воззрения славян на природу» (3 т. 1865–1869). Издатель русских сказок, легенд.

Иван Егорович Забелин (1820–1909) – историк и археолог. В 1837–1859 гг. работал в Оружейной палате; в 1859– 1876 гг. – в Археологической комиссии в Петербурге. В 1879–1888 гг. – председатель Общества истории и древностей Российских. Один из организаторов, а в 1883–1908 гг. фактический руководитель Исторического музея в Москве. С 1884 г. – член-корреспондент, с 1907 г. – почетный член Петербургской Академии наук. Специалист по истории русского быта и материальной культуры. Соч.: «Домашний быт русского народа вXVI–XVII столетиях» (1862–1869), «История русской жизни с древнейших времен» (1876–1879), «Материалы для истории, археологии и статистики г.

Москвы» (1884–1894) и др.

Константин Петрович Победоносцев (1827–1907) – государственный деятель, сенатор; правовед, окончил училище правоведения (1846); в 1860–1865 гг. – профессор гражданского права Московского университета; в 1880–1905 гг. – обер-прокурор Синода, член Государственного совета. Противник реформ 1860-х гг., сторонник неограниченного самодержавия.

Михаил Александрович Дмитриев (1796–1866) – поэт, мемуарист.

Николай Савич Тихонравов(1832–1893) – историк литературы; профессор Московского университета; академик (1896). Издатель памятников русской литературы, сочинений Н. В. Гоголя.

Александр Николаевич Пыпин (1833–1904) – историк русской и зарубежной литературы, фольклорист, публицист; академик (1896); активный участник журналов «Современник», «Вестник Европы».

25Макарий (Булгаков Михаил Петрович) (1816–1882) – церковный деятель и историк, академик с 1854 г.; в 1841 г. окончил Киевскую духовную академию; ее ректор в 1851–1857 гг.; с 1879 г. – митрополит Московский и Коломенский. Автор трудов по истории Церкви, в т. ч. «Истории Русской Церкви» (тт. 1–12, 1866–1883).

26Аристотель (384–322 гг. до н. э.) – древнегреческий философ, идеолог античного рабовладельческого общества. Учился в Академии Платона(Афины), с 343 г. до н. э. – воспитатель Александра Великого, сына македонского царя Филиппа. С 335 г. – глава философской школы в Афинах.

27Геро де Сешель (1760–1794) – деятель Французской революции, юрист, депутат Законодательного собрания, якобинец. При якобинской диктатуре казнен как «умеренный».