Файл: Формы правления (Общая характеристика формы правления).pdf

В настоящее время представителями конституционной монархии являются: Великобритания, Нидерланды, Бельгия, Дания, Норвегия, Швеция, Испания, Япония, Камбоджа, Малайзия, Таиланд, Бутан, Иордания, Кувейт, ОАЭ, Марокко, Лесото.

2.2 Республика: понятие, признаки, разновидности

Республика (от лат. Res publika – публичное, общенародное дело) – это форма правления, основанная на принципе выборности на определенный срок высших органов государственной власти. Известно крылатое выражение Цицерона: «Respublika est res populi» (республика – дело народа).

Юридическими свойствами республиканской формы правления являются:

1. Ограничение власти главы государства, законодательных и исполнительных государственных органов конкретным сроком;
2. Выборность главы государства и других верховных органов государственной власти;
3. Ответственность главы государства в случаях, определенным законом;
4. Представительство главы государства интересов государства в международных отношениях по поручению избирателей;
5. Обязательность решений верховной государственной власти для всех других государственных органов;
6. Преимущественная защита интересов граждан, взаимная ответственность.

Республиканская форма правления сложилась в древнем мире (римская сенатская республика в V-I вв. до н.э.).

Античные рабовладельческие республики существовали в форме аристократических и демократических республик. В Древнем Риме и Спарте власть принадлежала ограниченной группе должностных лиц – аристократии, а общенародные представительные органы играли второстепенную роль. В Афинской демократической республике к формированию высших органов государственной власти допускались широкие слои населения.

Современные республики бывают трех видов: президентская республика; парламентская республика; парламентско-президентская (смешанная) республика.

Главное различие между ними состоит в юридической ответственности правительства, порядке его формирования и порядке выборов главы государства. В классической президентской республике (США, Сирия) президент является одновременно и главой государства и главой исполнительной власти. Он самостоятельно формирует правительство, которое несет перед ним ответственность за свою деятельность. Президент вправе отправить правительство в отставку, а также освободить от должности отдельных министров. Президент в президентской республике избирается населением, и ответственности перед парламентом не несет. Для обеспечения эффективного действия принципа разделения властей и взаимоотношений между президентом и парламентом в президентских республиках существует сдержек и противовесов.

---

Они включают в себя отлагательное вето, налагаемое президентом на законы, принятые парламентом, которое может быть преодолено квалифицированным большинством голосов депутатов парламента; импичмент (англ. Impeachment – досрочное отрешение от должности) президента; судебный контроль за его деятельностью и др.

Главным признаком президентской республике является независимость ветвей власти друг от друга, выражающаяся, прежде всего в отсутствии ответственности исполнительной власти перед парламентом.

В классической парламентской республике правительство формируется партиями, обладающими большинством или даже меньшинством в парламенте (однопартийное, коалиционное), и несет перед парламентом политическую ответственность. В случае необходимости парламент может объявить правительству вотум недоверия.

Президент такой республики избирается либо парламентом, либо расширенной коллегией, состоящей из членов парламента. Формально он может обладать значительными полномочиями, но является лишь номинальной главой государства.

Характерной чертой смешанных (полупризедентских, полупарламентских) республик является двойная ответственность правительства – и перед президентом, и перед парламентом. В подобных республиках президент и парламент избираются непосредственно народом. Главой государства здесь выступает президент. Он назначает главу правительства и министров с учетом расклада политических сил в парламенте. Глава государства, как правило, председательствует на заседаниях кабинета министров и утверждает его решения. Парламент имеет возможность контролировать правительство путем утверждения ежегодного бюджета страны, а также посредством права вынесения правительству вотума недоверия.

Теоретиками смешанных форм правления движет идея укрепления государственности путем устранения правительственных кризисов, частой смены правительств по соображениям политической конъюнктуры, оптимизации способов организации и взаимоотношений высших органов государственной власти, центральных и местных властей. Эти проблемы могут стоять особенно остро во вновь образованных государствах, появившихся в результате интеграционных и дезинтеграционных процессов.

2.3. Историко-политологический анализ и современное видение проблемы формы правления

Проблема наилучшей формы прав­ления является одной из самых обсуждаемых в истории политической мыс­ли. Обозначенная еще в Древнем мире, она до сегодняшнего дня не теряет акту­альности. Людям свойственно стремиться к лучшему устройству своей жизни, но, стремясь к этому, они не могут не думать о государственном устройстве в целом, так как последнее во многом определяет пер­вое. Во все времена главной целью госу­дарства было и остается достижение «об­щего блага». Вопрос заключается лишь в том, что понимать под «общим благом» и с помощью какой формы правления мож­но его обеспечить. Вечный спор ведется вокруг трех основных форм: монархии, аристократии и демократии. Три другие - тирания, олигархия и анархия - либо называются неправильными, либо вообще не считаются формами государства.

---

Идеальные государства Платона и Аристотеля - смешанные формы, основан­ные на использовании рабского труда, без которого не представлялось достижение «общего блага» для граждан. Демократию в чистом виде они считали одной из не­правильных форм правления, так как она способна привести к анархии, а затем и к тирании. «Демократия... осуществляется тогда, когда бедняки, одержав победу, не­которых из своих противников уничтожат, иных изгонят, а остальных уравняют в гражданских правах и в замещении государственных должностей, что при де­мократическом строе происходит боль­шей частью по жребию». При демокра­тии «...власть сосредоточена ...в руках неимущих».

Цицерон, выделяя простые формы правления - царскую власть (монархию), власть оптиматов (аристократию) и народ­ную власть (демократию), называл их не­совершенными, потому что в силу прису­щей им односторонности они легко пере­рождаются. Царская власть, чреватая произволом единовластного правителя, легко вырождается в тиранию, а власть оптиматов из власти наилучших (по муд­рости и доблести) превращается в господ­ство клики богатых и знатных. Полновла­стие народа также приводит к пагубным последствиям, к «безумию и произволу толпы», к ее тиранической власти. Эти переродившиеся виды властвования уже не являются формами государства, посколь­ку в них отсутствует само государство, понимаемое как общее дело и достояние народа, отсутствуют общие интересы и общеобязательное для всех право. Пре­одолеть такое вырождение государственности можно лишь в условиях наилучше­го (смешанного) вида государственного ус­тройства, образуемого путем равномер­ного смешания положительных свойств трех простых форм правления. Путь к смешан­ной форме Цицерон видел в эволюции римской государственности от первоначаль­ной царской власти к сенатской респуб­лике. Причем аналогию царской власти он видел в полномочиях магистратов (кон­сулов), власти оптиматов - в полномочи­ях сената, народной власти - в полномо­чиях народных собраний и народных три­бунов. Подчеркивая опасность крена в сторону того или иного начала смешан­ной государственности и выступая за их взаимное равновесие, он подчеркивал не­обходимость «равномерного распределения прав, обязанностей и полномочий - с тем, чтобы достаточно власти было у магист­ратов, достаточно влияния у совета пер­венствующих людей и достаточно свобо­ды у народа».

Ф. Аквинский, учение которого опре­делило весь ход средневековой полити­ческой мысли, считал, что сохранение феодально-сословной иерархии, привиле­гированного положения обеспеченных властью лиц и богачей, исключение из сферы политики земледельцев, мелких ремесленников и торговцев, а также со­блюдение всеми предписанного Богом долга повиноваться высшему сословию есть необходимое условие для достижения ука­занной выше, а обеспечить это можно в рамках «политической монархии», где ве­сомую роль играют крупные феодалы, а власть государя зависит от закона и не выходит за его рамки. «Королевскую монархию» как наилучшую форму правле­ния отстаивал Ж. Боден. В ней суверени­тет принадлежит монарху, а управление имеет аристократический и демократичес­кий характер, проявляющийся через прак­тику назначения должностных лиц. Совре­менник Ж. Бодена Э. Ла Боэси выступал с яростной критикой монархии, считая ее антиобщественной и антигуманной, но вместе с тем отмечал, что миллионы лю­дей вследствие трусости и страха сами отказываются от своей свободы, становясь невольниками государей. Н. Макиавелли, рассуждая о формах правления, высказы­вал симпатии тем единолично управляемым государствам, где государь правит в окру­жении слуг, которые милостью и соизво­лением его поставлены на высшие долж­ности, помогают ему управлять государ­ством. Основоположник социалистической идеи Т. Мор считал, что «Утопия» как идеальное государство может существовать только при условиях обязательной трудо­вой повинности, наличия рабов и ограни­чения потребностей граждан.

---

В Новое время многие мыслители ста­ли связывать цель государства с обеспе­чением свободы для граждан. Б. Спиноза одним из первых доказывал преимущество демократического устройства, отмечая, что оно «наиболее естественно и наиболее приближается к свободе, которую приро­да представляет каждому», так как разум­ность законов в демократии обусловлена тем, что они принимаются многочислен­ным собранием, в котором взаимопоглащаются противоречивые страсти. Люди, создавая государство, добровольно во имя самосохранения отказываются от части своей естественной свободы и своих ес­тественных прав. Следовательно, в любой форме правления есть прежде всего ог­раничение свободы, а преимущество де­мократии заключается в том, что с этим вынужденным ограничением согласилось большинство.

Французские мыслители эпохи Просве­щения обосновывали тезис о том, что нет и не может быть какой-то одной идеаль­ной формы для всех народов. Каждой форме правления, как отмечал Ш.Л. Мон­тескье, соответствует тот или иной «дух народа», формирующийся под влиянием климата и территории. Влияние террито­рии на форму правления подчеркивал и русский исследователь В.Н. Татищев. На­личие той или иной формы правления он ставил в зависимость от размеров терри­тории страны и степени обеспечения ее внешней безопасности. «Малые» народы и народы, не подвергающиеся нападениям, вполне могут управляться демократичес­ки; «великие и находящиеся в безопасном положении могут установить у себя ари­стократическое правление»; «великие же и от соседей небезопасные государства без самовластного государя в целости сохра­ниться не могут». Понятно, что при та­ком подходе для России не может быть спасения вне монархии.

Ж.-Ж. Руссо, отмечая в общем виде, что «демократическое правление наиболее пригодно для малых государств, аристок­ратическое - для средних, а монархичес­кое - для больших», попытался подойти к обозначенной проблеме еще более раци­онально. Он указал на то, что вопрос о наилучшем правлении в общей форме является неразрешимым в силу его нео­пределенности. «...Во все времена много спорили о том, которая форма правле­ния наилучшая, - того не принимая во внимание, что каждая из них наилучшая в одних и худшая в прочих». Правильнее ставить вопрос о признаке, по которому можно узнать, хорошо или дурно управ­ляется народ. В качестве такого призна­ка Ж.-Ж. Руссо предлагает считать чис­ленность населения и ее рост только за счет естественного размножения, без пре­доставления гражданства иностранцам. Этот критерий вытекает, по мнению мыслите­ля, из цели политической ассоциации, которая определяется как «бережение и благоденствие ее членов».

---

Для американских мыслителей Т. Пейна и Т. Джефферсона лучшей формой правления бесспорно была демократия. «Именно та форма правления является наилучшей, которая лучше всего обеспе­чивает чистый отбор... естественных, при­родных аристократов для занятия прави­тельственных должностей...». Причем луч­шее средство здесь - представление граж­данам права на свободные выборы и на отделение естественных аристократов от псевдоаристократов. Дело в том, что на­родные массы в целом «избирают действи­тельно хороших и мудрых людей. В не­которых случаях богатство может подку­пить, а происхождение - ослепить их, но все это не в такой мере, чтобы угрожать обществу»⁸. Демократия как символ сво­боды и независимости могла дать возмож­ность каждому индивиду воплощать в жизнь свою «американскую мечту». США, не знавшие до этого никакой другой формы правления, подарили миру надежду на торжество свободы и стали для всех народов символом страны возможностей.

В 1917 г. пришедшие к власти в Рос­сии большевики предложили свое виде­ние наилучшей формы правления. Одни считали ее подлинным воплощением на­родовластия, другие называли деспотией. Известный философ XX в. И.А. Ильин в работе «Наши задачи. Историческая судь­ба и будущее России», рассуждая о том, что государственная форма должна счи­таться с климатом и с природой страны и поэтому каждому народу причитается своя, особая, индивидуальная государствен­ная форма, высказал сомнение о том, что «социализм» способен обеспечить «социальность», то есть бережное отношение к человеческой личности, к ее достоинству и к ее свободе. Просуществовав более семидесяти лет, социализм в нашей стра­не все-таки рухнул.

В 1993 г., проголосовав за новую Конституцию, россияне сделали свой вы­бор в пользу западной демократии. Про­изошел демонтаж старых политических институтов и замена их западными образ­цами. На российской почве стали настой­чиво прививаться либеральные ценности, но процесс ресоциализации, без которо­го не возможен переход к демократии, не завершился до сих пор. Ценности за­падноевропейских идеологий быстро пе­ретолковывались в России на своеобраз­но прагматический лад: индивидуализм превращался в безудержный эгоизм, сво­бода - в своеволие и безответственность, конкуренция - в абсолютное право силь­ного и т.п. Почти десять лет страну бро­сало из стороны в сторону, порой каза­лось, что правление как таковое вообще отсутствует. Об «общем благе» уже мало кто говорил, люди, видя как растет «бла­го немногих», пытались выжить кто как мог. Численность населения резко упала, смертность превысила рождаемость. Если учитывать критерий Ж.-Ж. Руссо, то по­нятно, что государство управлялось дур­но. С 2001 г. все стали замечать усиле­ние централизации власти. Появились мнения о том, что нам не нужны образ­цы западной демократии, мы будем стро­ить свою, особенную «суверенную» демок­ратию. Концепция «демократического тран­зита» потеряла актуальность. Сегодня, по данным исследования Левада-центра, лишь 16% россиян считают европейскую демок­ратию примером для подражания. А чис­ло ностальгирующих по временам Брежнева и Андропова растет с каждым го­дом и достигает уже 35%. Что это? Ус­талость от свободы? А знаем ли мы, что такое свобода? В российской действитель­ности не получило развитие представле­ние о свободе как возможности выбора, основанного на изначальном признании какого-то ограничения. Мы столкнулись с «дикой» свободой, понимаемой как вседоз­воленность. Неудивительно, что такая свобода многих напугала, так как она ведет к анархии. Страх толкает людей к тому, что они начинают отказываться от свобо­ды. Именно в этом Э. Ла Боэси еще в XVI в. видел суть тирании. Разгул пре­ступности, коррумпированность чиновни­ков, платное образование и платная ме­дицина при фактической недоступности первого и неэффективности второй в условиях бесплатности, постоянный рост цен, угроза возможности повторения де­фолта 1998 г., беспредел в армии, рост налогов, износ оборудования, частые ка­тастрофы и многое, многое другое - все это порождает убежденность в отсутствии сильной руки, способной навести поря­док в стране. Удивительно то, что даже молодые люди, которые не жили в усло­виях тоталитаризма и авторитаризма, тоже считают демократию неприемлемой фор­мой правления для России. Вероятно, убежденность, что «барин приедет и во всем разберется», так надежно укрепилась в нашем общественном сознании, что транслируется из поколения в поколение. «Абсолютные монархии..., - писал Т. Пейн, имеют то преимущество, что они просты. Если люди страдают, они знают, кто ис­точник их страданий...»¹⁰. В демократии найти виновного сложнее. Здесь надо начинать спрашивать с самого себя. Мо­жет быть, именно это нам и не нравит­ся? Человечество веками боролось за право своего голоса, а мы, не веря в возмож­ность честных выборов, отказываемся из­бирать власть, чтобы потом иметь возмож­ность сказать: «Я не выбирал это прави­тельство и поэтому не несу ответственно­сти за его дела». Политическая элита, опираясь на наше безразличие, начинает воспроизводиться только за счет своего внутреннего ресурса, превращаясь в кас­ту, которая все больше отдаляется от народа. Идея отменить барьер явки, для того чтобы выборы считались состоявши­мися, не возникла сама по себе, из ниче­го. Надо признать, что мы сами, своими действиями подготовили такое изменение. Начиная с 1995 г. власть констатировала монотонное паление явки на думские выборы. В 2003 г. она сократилась прак­тически на шесть пунктов, составив всего 55,75%. Региональные выборы последую­щих лет демонстрировали еще более низ­кий показатель. Что оставалось делать правительству? Ну не проводить же вы­боры по нескольку раз, тратя на это бюджетные деньги, которых и так недо­статочно для проведения необходимых социальных программ. А усиление партии власти, разве это не является нашей зас­лугой? По данным Фонда «Общественное мнение» (ФОМ), осенью 2000 г. 54% опрошенных считали, что «межпартийная борьба мешает власти эффективно рабо­тать». После победы «Единой России» на выборах в 2003 г. и в 2007 г. стало понятно, что разделение между законода­тельной и исполнительной властью в Рос­сии становится условным. С другой сто­роны, относительная стабильность жизни, установившаяся в последние годы, как-то отодвинула этот факт слияния власти на задний план, а накануне выборов прези­дента в 2008 г. даже породила новый страх: «а вдруг власть поменяется, и жить станет еще хуже».

---