Файл: Понятие и классификация юридических фактов (Юридические факты: понятие, признаки и функции).pdf

В юридико-фактический состав входят: факт наличия непосредственной угрозы жизни ребенка или его здоровью, подтвержденный актом обследования условий жизни ребенка, составленного по фактическому месту его нахождения и подписанный представителем органа опеки и попечительства, имеющего полномочия защищать права ребенка; принятие постановления об отобрании ребенка; немедленное отобрание ребенка органом опеки и попечительства.

Таким образом, в качестве отдельного элемента фактического состава, акт об отобрании ребенка влечет юридическое последствие в виде действия – непосредственного отобрания ребенка у его родителей (лиц, их заменяющих).

Правовые последствия по факту подобных действий ведут к появлению разнообразных правовых последствий. Прежде всего происходит изменение семейно-правовых отношений, существовавших до этого момента между ребенком и его родителями. Отобранный в административном порядке ребенок наделяется статусом ребенка, оставшегося без попечения родителей, в то время как правовой статус его родителей становится неопределенным, поскольку ограничение или лишение родительских прав производится только в судебном порядке (п.1 ст. 70, п.1 ст. 73 СК РФ).

Таким образом возникает непростая ситуация, когда родительские права по отношению к ребенку хотя и продолжают сохраняться, но происходит их фактическое ограничение со стороны государства на основании акта, вынесенного органом исполнительной власти субъекта РФ (абз. 2 п.1 ст. 77 СК РФ). В юридической литературе высказывается точка зрения о том, что после отобрания ребенка родители утрачивают право на его личное воспитание, образование и совместное проживание с ребенком, они не могут заключить соглашение об определении места жительства ребенка при раздельном проживании ребенка. Однако следует уточнить, что ограничиваются не сами родительские права, а «наступает невозможность реализации права или совокупности прав. Сами по себе права за лицом сохраняются, но на какой-то период лицо лишается возможности их осуществления».

Таким образом, наступление юридического факта – принятия постановления об отобрании ребенка – для родителей как субъектов семейно-правового отношения порождает неблагоприятные последствия в виде ограничения юридической возможности осуществления своих родительских прав по отношению к ребенку. В результате действия акта об отобрании ребенка изменяются права и обязанности не только родителей ребенка, но и права и обязанности самого ребенка. Ограничение осуществления родительских прав автоматически приводит к ограничению осуществления прав детей по отношению к родителям. Ребенок сохраняет право на общение с обоими родителями, если это не оказывает на него вредного влияния, одновременно утратив право на их заботу, совместное с ними проживание, воспитание, защиту родителями прав и интересов ребенка. Таким образом, принятие данного акта влечет за собой как фактическое, так и юридическое ограничение прав участников правоотношений по воспитанию детей в семье, когда родители (лица, их заменяющие) лишаются родительского правомочия на собственные действия – возможности «самостоятельного совершения субъектом фактических и юридически значимых действий», а ребенок в силу п.1 ст. 121 СК РФ - возможности осуществления своего права на воспитание в родной семье, ограниченного государством в целях защиты его жизни и здоровья. Важным последствием акта об отобрании ребенка является возникновение между органом опеки и попечительства и родителями, у которых был отобран ребенок, нового правоотношения, являющегося по своей природе административным правоотношением, существующим наряду с семейно-правовым родительским правоотношением. Согласно п.2 ст.77 СК РФ длительность административного правоотношения, возникающего между органом опеки и попечительства и родителем, злоупотребляющим своими родительскими правами, невелика – с момента принятия органом исполнительной власти субъекта РФ акта об отобрании ребенка этот срок составляет всего лишь семь дней, чтобы обратиться в суд с иском о лишении или ограничении родителей родительских прав. Однако потому, что органом опеки и попечительства должно быть совершено еще одно действие – обращение в суд с иском, получается, что этот период не семидневный, как предусматривается п.2 ст. 77 СК РФ. Это тоже самостоятельный юридический акт, который не изменяет родительское правоотношение, но имеет значение в целом, потому как орган опеки и попечительства должен будет готовить заключение и собирать доказательства для последующего ограничения или лишения родительских прав родителей ребенка.

В юридической литературе высказываются сомнения в целесообразности установления такого сокращенного срока, поскольку по-настоящему обосновать иск в такой короткий срок просто невозможно. На наш взгляд, увеличение срока для предъявления иска в суд представляется нецелесообразным с точки зрения защиты интересов ребенка.

Практика показывает, что правоотношения между органами опеки и попечительства и родителями, осуществляющими свои права в противоречии с интересами ребенка из семьи, как правило, находящейся в группе риска, складываются задолго до вынесения акта об отобрании ребенка. В связи с этим семидневный срок, установленный законодателем, является критическим для принятия решения о дальнейшей судьбе ребенка, как для его родителей, так и для государства.

Еще одним правовым последствием принятия акта об отобрании ребенка является возникновение административного правоотношения между органом опеки и попечительства и самим ребенком, который, как самостоятельный субъект права может сам обращаться за защитой своих прав и законных интересов в орган опеки и попечительства, а по достижении возраста четырнадцати лет – в суд (п.2 ст.56 СК РФ). Ограничивая юридическую возможность его родителей защищать права и интересы ребенка, лично заниматься его воспитанием и образованием, орган опеки и попечительства обязан обеспечить его временное устройство. Таким образом, акт об отобрании ребенка имеет правообразующее значение, поскольку ребенок приобретает новый правовой статус – статус ребенка, оставшегося без попечения родителей, и имеющего временного опекуна в лице государства. Принятие акта органа опеки и попечительства об отобрании ребенка следует рассматривать и как правообразующий юридический факт, который влечет за собой возникновение одновременно двух новых административных правоотношений. Особенность правоотношения, возникшего между родителями ребенка и органом опеки и попечительства заключается в том, что родительские права, которые возлагает на себя орган опеки и попечительства в отношении отобранного ребенка, также ограничены, как и права родителей ребенка. Так, до устройства ребенка, оставшегося без попечения родителей, на воспитание в семью или в организацию, орган опеки и попечительства не может сам себе выдавать разрешение на совершение сделки от имени малолетнего на распоряжение его имуществом или совершение сделки несовершеннолетним от четырнадцати до восемнадцати лет; на вступление в брак и проведение процедуры эмансипации несовершеннолетнего.

Поскольку ограничение прав родителей производится только в части юридической возможности их осуществления, у родителей остается правомочие на защиту своих прав. Не случайно органы опеки и попечительства редко прибегают к отобранию ребенка в административном порядке. Родители, ссылаясь на ст. 63 СК РФ, утверждают, что отобрание ребенка без судебного решения нарушает их права и идет вразрез с принципом судебной защиты нарушенных прав.

Кроме того существует специальная ст. 68 СК РФ, где говорится о праве родителей требовать возврата ребенка от любого лица, удерживающего его у себя не на основании закона или не на основании судебного решения, и праве родителей в случае возникновения спора на обращение в суд за защитой своих прав. На наш взгляд, органы исполнительной власти субъекта РФ должны быть наделены лишь правом на обращение в иском в суд об ограничении или лишении родителей их родительских прав, когда меры по защите жизни и здоровья ребенка, принимаемые всеми профилактическими службами, исчерпаны.

Отобрание ребенка у родителей при непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью следует производить на основании судебного приказа в силу его упрощенного порядка без какого-либо судебного разбирательства.

Однако этот вопрос требует тщательного исследования в связи с недостаточной разработанностью в науке гражданского процессуального права проблем приказного производства. Если же говорить о совершенствовании административной процедуры отобрания, то во избежание злоупотребления правом органами опеки и попечительства, в законе следует четко определить объективные критерии отобрания ребенка.

Сегодня в ст. 77 СК РФ сформулированы лишь негативные юридические последствия, связанные с отобранием ребенка у родителей (лиц, их заменяющих).

Таким образом, особенностью акта органа опеки и попечительства об отобрании ребенка как юридического факта, является создание им особой сложной структуры правоотношений по воспитанию детей в семье, включающей в себя несколько видов правоотношений, имеющих относительный характер, в которых фактические и юридические возможности осуществления прав всех его участников – родителей, ребенка и государства – взаимосвязаны и взаимоограничены

2.2 Анализ отдельных проблем юридических фактов в теории оперативно-розыскной деятельности

В теории права традиционным является понимание юридических фактов как конкретных жизненных обстоятельств, с которыми нормы права связывают юридические последствия (возникновение, изменение или прекращение правовых отношений).

Соответствующее положение, хотя и отражает сложившийся общеправовой взгляд на определение юридических фактов, вряд ли может считаться в полной мере отвечающим требованиям оперативно-розыскной практики, так как наступление юридических фактов помимо возникновения, изменения или прекращения правовых отношений, в ряде случаев, влечет и иные значимые правовые последствия.

Изучение юридических фактов в оперативно-розыскной деятельности, хотя и имеет существенное прикладное значение в виду их влияния на динамику правоотношений и способности юридических фактов характеризовать фактическую обоснованность применения права, между тем, их изучение ограничивается отдельными вопросами. Они рассматриваются, как правило, только в качестве оснований возникновения правоотношений.

Соответствующая ситуация вызвана тем, что значительное число юридических фактов, не всегда обоснованно с точки зрения правовой определенности, по-прежнему содержится в закрытых ведомственных нормативно-правовых актах.

В результате, как отмечает Е.В. Кузнецов, «основания для изменения или прекращения оперативно-розыскных отношений в связи с производством ОРМ, органами, осуществляющими ОРД, в самом ФЗ «Об ОРД» просматриваются лишь из его контекста»^[6]. Хотя правоотношения, реализуемые при проведении ОРМ в отношении граждан, не исчерпывают весь круг правоотношений в сфере ОРД, такая ситуация показательна. Между тем способность юридических фактов порождать юридические последствия, в том числе, возникновение правоотношения, закономерно должно быть одним из направлений исследований юридических фактов. При этом следует учитывать, что для возникновения правовых последствий не достаточно просто наступления реального жизненного обстоятельства, необходим целый комплекс условий.

В литературе возникновение юридических последствий связывается с наличием целой цепочки условий, состоящей из следующих звеньев:

1) закрепления в норме права правовой модели обстоятельства, с наступление которого связываются определенные последствия;

2) наступления самого конкретного жизненного обстоятельства;

3) реализации нормы права, под действие которой подпадает это обстоятельство.

Ввиду того, что оперативно-розыскная деятельность осуществляется посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий (далее – ОРМ) в качестве юридических фактов в оперативно-розыскной деятельности, как правило, указывают основания проведения ОРМ.

По мнению А.Г. Маркушина, в оперативно-розыскной деятельности под юридическими фактами «следует понимать закрепленные в правовой норме основания проведения ОРМ. Они в основе своей указывают на наличие сведений, отражающих неправомерные действия»^[7]. Подобный узкий подход к определению юридических фактов исключительно в качестве оснований проведения ОРМ является спорным и не отражает ни многообразия правоотношений в ОРД, ни многообразия самих юридических фактов, а потому требует уточнения. Отношения, возникающие между органом, осуществляющим ОРД и гражданином, в связи с проведением ОРМ являются, хотя и основополагающими для ОРД, но все же не единственными правоотношениями в оперативно-розыскной деятельности.

Конечно, мы не оспариваем отнесение ряда оснований проведения ОРМ указанных в ст. 7 ФЗ «Об ОРД» к юридическим фактам. Но, все же, возвращаясь к тому, что необходимо для возникновения юридических последствий, мы не можем, не отметить, в целом спорный характер закрепления юридических фактов в ст. 7 ФЗ «Об ОРД» и причин для этого несколько. Одной из причин является особенность юридической техники ст. 7 ФЗ «Об ОРД», неоднократно отмеченная в литературе, состоящая в том, что в качестве оснований проведения ОРМ указаны как собственно основания (информация, сведения о фактах), так и формально-определенные поводы к проведению ОРМ.

В соответствующем, делении поводы к проведению ОРМ можно считать юридическими фактами, влекущими правовые последствия. Об этом может свидетельствовать как то, что в качестве поводов закреплены различные юридические акты, чаще всего процессуальные, так и то, что в рамках аналогичного деления в уголовном процессе поводы к возбуждению уголовного дела так же рассматриваются в качестве юридических фактов^[8].

Вторую группу оснований составляют предусмотренные пп. 1-4 п. 2. ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об ОРД» основания проведения ОРМ, чья принадлежность к юридическим фактам не столь очевидна как в случае с поводами. По мнению Е.В. Кузнецова, «основание для проведения ОРМ, указанное в пп. 1. п. 2 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об ОРД», является одним из юридических фактов, отражающих специфику оперативно-розыскных отношений». Мы полагаем, что «данное основание позволяет органам, осуществляющим ОРД, проводить ОРМ как в ходе доследственной проверки, в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК РФ, т.е. в рамках возникших уголовно-процессуальных отношений, так и в рамках негласного оперативно-розыскного производства.