Добавлен: 05.04.2023
Просмотров: 231
Скачиваний: 2
В процессе движения государство и право вступают в связи со многими политическими, социальными, экономическими, духовными, факторами проявляющими свою природу и сущность. Их взаимодействие друг с другом имеет свою специфику. В лице социально-экономической и духовной структуры общества государство и право имеет единую причину которая вообще очень плодовита и не может исчезнуть, исчерпав однажды свои возможности. Социальные и духовные потребности, экономические основания, вызвавшие и вызывающие к жизни государство и право и определяющие их дальнейшее развитие в рамках данной общественной системы, одни и те же. Потребности функционирования общества, необходимость организации материального и духовного производства, политического управления, поддержания и укрепления порядка в общественной жизни, регулирования отношений между людьми, установления связей между общественными и политическими институтами, отношения с иными государственными системами – вот основные факторы, определяющие главное во взаимодействии (сущность, характер, масштаб) государства и права. Последние – это материализованное следствие реализации разнообразных общественных потребностей и интересов. Они образуют собой единую сферу, распадающуюся в процессе деятельности на два самостоятельных, но взаимодействующих явления. В рамках же политико-юридической системы – соответствующие институты, идеи, нормы, ценности, отношения – государство и право выступают в качестве составных элементов, связи между которыми и их деятельность во многом определяют сущность и основные тенденции развития данной системы.
Являются ли причинные связи, отношения стороной, частью взаимодействия между государством и правом? Нередко на этот вопрос дается отрицательный ответ, исходя при этом из того факта, что государство и право сами являются производными от одной, общей для них причины. Однако, как представляется, это несколько упрошенное решение проблемы. В строго детерминистском плане, конечно, государство и право – не причина и следствие друг для друга. Если же взглянуть на проблему причинности шире, то на поставленный вопрос можно ответить положительно, рассматривая в данном случае причинные отношения только как один из аспектов детерминации. В процессе «производства» государства и права имеет место не простое причинение, предполагающее порождение одной причиной одного следствия (данная абстракция значительно упрощает действительную ситуацию). Обычно (и не без оснований) говорят о внешних и внутренних причинах, о сумме причин, об условиях-факторах, без которых не может возникнуть следствие.
Поверхностное рассмотрение отношений государства и права может привести к выводу, что первопричиной возникновения и развития, например, права есть государство, что именно правотворческая деятельность государственных органов – подлинный и единственный источник права. Так выглядит эта связь на первый взгляд. Более глубокий анализ показывает: право возникает и существует не потому, что есть государство, что есть государственные законодательные органы, а потому, что определенные общественные отношения, потребности, интересы не могут быть выражены, структурированы, реализованы нормально вне и помимо правовых форм. Они являются первой объективной и исторически-логической причиной возникновения, существования и функционирования права.
Право, однако, настолько сложное явление, что оно не может иметь только одну-единственную причину, например, в лице экономики. Для его возникновения объективно необходим еще ряд причин и условий социального, духовного, политического, идеологического характера, среди которых выделяется государство. Последнее не является причиной, не прибавляющей к праву ничего нового, кроме того, что произведено, например, экономикой или социальной структурой общества. Нельзя сказать, что государство только юридически оформляет определенные общественные потребности и интересы. Это «только» порой имеет решающее значение во всем сложном и противоречивом процессе правообразования. Государство непосредственно творит право, его нормотворческая деятельность есть источник права, которое в этой деятельности приобретает свои формы, а в самом государстве – гарантию своей реализации.
Социальные и иные отношения можно охарактеризовать как внешнюю причину (это вовсе не означает ее второстепенность) права в том смысле, что они есть нечто отдельное, внешнее по отношению к нему. Государство – внутренняя причина права, если их рассматривать как составные элементы политико-юридической системы общества.
Если во взаимодействии общественных отношений причины и права следствия рассматривать государство как опосредствующее звено, то оно не является поводом, провоцирующим фактором или своего рода спусковым крючком, способствующим появлению права – следствия. Государство, видимо, можно по такой схеме считать условием, так как «обусловленность» – это вид детерминации. Оно также, если не наравне (а такое вполне возможно), то наряду с внешними причинами, продуцирует право, обусловленное по отношению к государству-условию. Без последнего право не может возникнуть и сформироваться. В ходе совместного применения со стороны общественных отношений и государства право приобретает известную независимость. Вообще весь процесс становления права есть процесс приобретения им относительной самостоятельности. Государство в своем развитии, естественно, может изменяться (например, его форма), в то время как его социально-экономическая основа остается относительно постоянной. Но изменение в нашем примере формы государства обязательно повлияет на содержание права. Здесь будет иметь место тот случай, когда государство-условие непосредственно меняет характер права-следствия, минуя причину.
В юридической литературе отношение между государством и правом иногда характеризуют как функциональную связь. Все-таки функциональная зависимость не тождественна причинной связи (последняя выражает более глубокую зависимость), так как она не указывает причину изменения действия, не выражает временную последовательность, а просто устанавливает факт зависимости равноправных явлений, выясняя главным образом количественную сторону их соотношения. Характерная для данного типа связи, в частности, точная количественная определенность не присуща как отношениям между государством и правом в целом, так и их свойствам. Нельзя, например, делать такую характеристику государства, как властность, или права, как нормативность, переменной величиной. Они не могут быть властными или нормативными больше или меньше. Считать же связь государства и права функциональной потому, что их функции в общем-то подчинены единым целям и задачам, что сама реализация функций одного невозможна без функционирования другого, – это, как представляется, облегченный подход к решению проблемы. Вероятно, подлинная познавательная ценность в данном случае состоит не в противопоставлении, но в правильной комбинации и соподчинении причинно-следственных и функциональных связей.
Во взаимодействии государства и права, в любом его проявлении (правотворчество, законность, деятельность правоохранительных органов, реализация прав, свобод и обязанностей личности и др.) их сущность раскрывается наиболее ярко. Как самостоятельные явления, государство и право могут вступать и вступают в самые разнообразные отношения с другими явлениями социальной, духовной, материальной, политической сфер жизни общества и человека, но в высшей степени характерными для них являются их собственные связи. Они во многом определяют движение государства и права, систему их связей. Отношение между государством и правом – это не отношение между идеями, понятиями государства и права, а категория связи, соответствующей реальному миру, и, таким образом, оно имеет онтологический характер.
Изучение соотношения вещей имеет самые различные нюансы. Можно, к примеру, попробовать установить, являются ли они друг для друга целью. Думается, что право и государство целью друг для друга не являются. Правительство проявляется не для того, чтобы создавать правовые нормы, а право – чтоб регулировать деятельность муниципального аппарата. В праве правительство находит себе более рациональную и продуктивную форму воплощения собственных функций, установления контактов с обществом, регулирования работы собственного механизма. Для права же правительство является конкретно «производящим» право и обеспечивающим его реализацию органом. В правовой литературе справедливо не выделяют в самостоятельную функцию у страны его нормотворческую деятельность, а у права – его регулирование работе муниципальных органов.
Правоведы и философы время от времени высказывают тезис, в соответствии с которым право (нормативно-правовые акты) есть признак либо свойство (атрибут) страны (гос власти); право – значительная сторона, черта, принцип государственности; право (правовая организация) заходит в политическую компанию общества. Если оставить в стороне трудности государственности, гос власти, политической организации (это, по нашему мнению, самостоятельные и некоторые научные трудности), то осознание права как признака, характеристики (атрибута) страны является спорным.
На теоретическом уровне описанная и «сконструированная» модель социалистического страны и права и их соотношения, рожденная в 19 в. в государствах Западной Европы, нашла, к примеру, свое предметное реализация уже в 20 в. в Российской Федерации, ряде государств Восточной Европы и Азии. Последующие судьбы этих государственно-законодательных систем, их воздействие на современное государственно-правовое развитие в нареченных регионах, также на соотношение страны и права нельзя осознать без учета фактора преемственности. Заметим, что это имеет место не лишь в современных нам исторических критериях. Такого рода причины свойственны и для прошедших времен. Неоднократно указано и показано воздействие, к примеру, политических мыслях Т. Гоббса (XVII в.) на государственно-законодательные процессы государств Европы следующих десятков лет.
Отметим очередное событие, нужное для определенного осмысления соотношения страны и права. Идет речь о соответствующей в определенной степени для современной историософии мысли столкновения цивилизаций (по А. Тойнби, в основе истории лежит вызов). Можно по-различному относиться к этой мысли, но опровергать этот факт и его воздействие на сотрудничество страны и права нельзя. Реакция мира на исторический вызов Запада (будь то в форме открытости, изолированности, дозированного заимствования) в итоге завершается усовершенствованием мира либо, по мысли А. Тойнби, его вестернизацией. Снова заметим, что отношение к этой мысли разносторонне, но закрывать глаза на этого рода практические исторические глобальные процессы (они, естественно, могут не состояться до конца) нельзя, если мы желаем составить адекватное представление о соотношении правительства и права в конкретной стране.
Содержание, характер, тенденции, формы соотношения страны и права, естественно, могут определяться качествами, чертами, специфичностью социальной, финансовой, духовной структур общества, сменой исторического типа жизни общества, поиском альтернатив исторического развития (к примеру, капитализм либо социализм). Но не лишь этим. Истоки этого соотношения могут содержаться в самой гос власти, в системе муниципальных устройств и правотворчества, в природе законодательных образований. Как указывает разновременная и разнонациональная историческая практика, правительство, муниципальная власть могут так отдалиться от общества, человека, что стают замкнутой системой. По другому говоря, вероятна настоящая положение дел, когда правительство, если воспользоваться словами Т. Гоббса, «имеет право на все». Довольно привести подобные примеры, как Россия времен Петра Первого, СССР времен Иосифа Сталина, Германия времен Адольфа Гитлера, Камбоджа времен Пол Пота. И речь тут идет не об относительной либо гипертрофированной самостоятельности страны, а вероятнее всего, о распаде системных связей страны, общества, человека. В таковых ситуациях соотношение страны и права, конечно, так своеобразно, что не подпадает даже под самую удачную теоретическую схему вопроса. По другому говоря, которая сложилась муниципальная, политическая машинерия так искусственна и чужда, что она вместе с правовыми установлениями органически не совпадает со своими социальными, человеческими, духовными основами.
Теоретический изучение соотношения страны и права (на уровне абстрактной схемы либо на уровне сотрудничества настоящих государственно-законодательных структур) должен учесть и подобное событие. Когда мы имеем дело с государством и правом, то имеем дело пусть с противоречивыми, сложными, но органическими, живыми, меняющимися системами, явлениями, созданными социально-духовным творчеством (противоречивым, длительным, порой запутанным и ошибочным) людей. А это значит, что тут не быть может в один прекрасный момент раз и навечно верно зафиксированных измерений, характеристик, формул, характеристик соотношения страны и права. Общественно-финансовая динамика, которая часто может сопровождаться и фуррором, , и кризисом, и дезорганизацией, и деградацией (вплоть до полного распада), самым решающим образом оказывает воздействие на соотношение государства и права. При этом, индивидуальности государственно-законодательных структур могут быть такими, что они могут привести к кризису и даже смерти общественно-финансовой системы. Применительно к соотношению страны и права нереально выстроить систему максимально точных характеристик, которые раскрывают всю трудность и переменчивость этого соотношения. Ни более либо наименее определенность демократических институтов, процедур, систем, ни законодательный процесс, ни наличие либо отсутствие конституции, ни принцип разделения властей, ни число и соотношение по правовой силе нормативно-законодательных актов и т.д. не могут служить достаточными аргументами в пользу той либо другой оценки соотношения страны и права. Конкретно в силу этого происшествия тут нельзя найти наибольший либо малый набор характеристик. Еще труднее в таковых вариантах осуществлять тот или иной прогноз.
И очередной момент. Обширно обсуждаемые в отечественной правовой литературе мысли законодательного страны не могут исчерпать дилемму соотношения страны и права ни как теоретическая попытка обрисовать реальное положение вещей, ни как рвение сконструировать цели и возможности государственно-законодательного развития России. Набор признаков либо черт (он различен и в научных исследовательских работах, и в учебной литературе) законодательного страны часто составляется зависимо от степени демократизма либо практической значимости научных сил автора. И верховенство закона, и законность, и обоюдная ответственность страны и личности, права и свободы человека и др., как почаще всего упоминаемые в литературе признаки законодательного страны, дополненные условием построения «гражданского общества», взятые вместе, напоминают некоторую программку политико-юридического и общественного характеристики, которую нужно воплотить обществу, чтоб стать совершеннее. Другими словами, тут мы имеем дело с определенными идейного профиля пожеланиями, ежели с теоретико-критичным осмыслением трудности, которая, по нашему мнению, на различных стадиях развития общества, его противоречивого (а это не болезненное, не патологическое состояние) исторического движения может и пониматься, и решаться неординарно.