Файл: Понятие и виды наследования.pdf

Конструкция наследственного договора впервые появилась в Европе в средние века. Создатели гражданских кодексов Германии, Австрии и Швейцарии положительно восприняли данный институт и допускают его использование в некоторых случаях для определения порядка наследования.

Аналогичной точки зрения придерживаются и отечественные ученые в области наследственного права^[79]. Так, И.В. Матвеев отмечает, что исторически первой сложилась германская модель наследственного договора, которая предполагает приоритет завещательного распоряжения над договорной составляющей^[80]. Договорное начало вполне реализуется в германском наследственном праве в виде возможности заключения наследственного договора как в пользу наследника, так и в пользу третьего лица, независимо от того, является ли это третье лицо (получатель наследства) членом семьи наследодателя и подлежит ли оно призванию к наследованию по закону^[81].

Представляется спорной позиция Д.В. Бушляковой относительно реализации положения, согласно которому отчуждатель вправе назначить лицо, осуществляющее контроль за исполнением договора, на срок как до, так и после смерти отчуждателя, что позволит усилить дисциплину приобретателя в исполнении обязательств^[82]. Данная точка зрения, на наш взгляд, дискуссионная, поскольку наследственный договор сконструирован как договор с отлагательным условием. Соответственно, контроль исполнения договора до возникновения прав и обязанностей по нему невозможен. Вместе с тем Д.В. Бушлякова выделяет положительные стороны наследственного договора. К ним она относит: увеличение обязанностей получателя наследства (этим наследственный договор отличается от договора ренты); переход права собственности на имущество только после смерти наследодателя (это усиливает дисциплину приобретателя); получатель наследства становится собственником после смерти наследодателя независимо от государственной регистрации соответствующего права; изменение и расторжение такого договора допустимо лишь при согласии обеих сторон (в отличие от завещания, которое разрешает внесение изменений в любое время). Полагаем, что в данном случае для лиц, связанных договором и имеющих право призываться к наследованию, установлены имущественные и неимущественные возложения после смерти наследодателя. Проверка реализации таких обязанностей ложится на плечи наследников, душеприказчика, стороны наследственного договора (пережившего отчуждателя), нотариуса, управляющего наследственным делом. Следовательно, на наш взгляд, обнаруживаются и отдельные недостатки наследственного договора. Во-первых, возникнет проблема, связанная с соотношением институтов наследственного договора и обязательной доли в наследстве.

Особым образом данная проблема урегулирована в законодательстве Швейцарии путем заключения «негативного» договора, в соответствии с которым необходимый наследник оформляет полный или частичный отказ от причитающейся ему обязательной доли на возмездной основе. Противоположный подход отмечается в законодательстве Австрии, где данный вопрос решен посредством закрепления в законе правила «свободной четверти», согласно которому предметом наследственного договора может охватываться лишь три четверти наследственного имущества. Кроме того, авторы Законопроекта, по нашему мнению, не определили, каким образом будет решаться вопрос возложения долгов наследодателя в рамках наследственного договора^[83].

Решение данной проблемы видится в положительном опыте реализации прав и обязанностей, регулируемых законодательством Швейцарии.

Согласно действующему гражданскому законодательству российские граждане могут распорядиться своим имуществом в случае своей смерти только посредством составления завещания. В случае отсутствия завещания наследование осуществляется по закону, то есть в порядке очередности.
Отсюда следует, что современное гражданское законодательство предусматривает только два вида наследования: по закону и по завещанию. Соответственно, подтверждается факт необходимости внесения изменения в процедуру наследования путем введения нового третьего института наследования, тем самым обновив устаревшие нормы, установленные два десятилетия назад, особенно в части защиты гражданских прав пожилых людей, которые, в силу своего возраста, нуждаются в постоянном постороннем уходе^[84].

В настоящее время, пытаясь обеспечить себе достойную старость, граждане преклонного возраста имеют возможность заключить также договор пожизненной ренты на условиях пожизненного содержания с иждивением в отношении имущества, принадлежащего им на праве собственности. Вышеуказанные виды обязательств являются схожими между собой, поскольку оба договора направлены на передачу имущества одной стороны в собственность другой стороне за выполнение каких-либо определенных распоряжений, предусмотренных договором.

Однако имеются весьма значительные отличия, среди которых необходимо отметить момент перехода права собственности к приобретателю собственности и его основные обязанности. Так, по договору пожизненного содержания с иждивением приобретатель обязан обеспечивать отчуждателя пожизненно должным уходом и содержанием, какиелибо другие обязанности на приобретателя не возлагаются^[85]. В то же время по наследственному договору приобретатель обязан выполнять действия имущественного и неимущественного характера (например, периодическая оплата определенной денежной суммы отчуждателю, уход за домашними животными, организация похорон в определенном месте). Что касается приобретения права собственности, то в отличие от договора ренты, где право у приобретателя возникает с момента его заключения, наследственный договор предусматривает переход права собственности на имущество только после смерти отчуждателя. Следует пояснить, что основной причиной разработки данного законопроекта
являлось то, что права и интересы таких лиц недостаточно защищены при использовании конструкции договора пожизненного содержания с иждивением, поскольку утрата права собственности на недвижимость рентополучателем предшествует исполнению плательщиком ренты его обязанностей по содержанию рентополучателя, что в ряде случаев ведет к тому, что рентополучатель утрачивает возможность пользоваться этой недвижимостью^[86].

Наследственный договор в данном случае, полагаем, позволит лицу остаться собственником недвижимости на протяжении всей его жизни.

На основании действия данной нормы считаем, что вышеуказанное имущество должно быть исключено из наследственной массы, то есть оно не может переходить как к наследникам по завещанию, так и к наследникам по закону^[87].

Законопроектом вносится положение о том, что наследственный договор подлежит нотариальному удостоверению, а если он предусматривает отчуждение недвижимого имущества - государственной регистрации. Право собственности приобретателя на имущество отчуждателя по наследственному договору признается приобретенным со дня смерти отчуждателя независимо от момента государственной регистрации этого права, когда такое право подлежит государственной регистрации.

Таким образом, преимущества наследственного договора очевидны. Введение норм о наследственном договоре в законодательство в полной мере обеспечит возможность реализации принципа свободы договора, а также защитит от злоупотребления правами плательщиков и получателей ренты. В данном случае считаем целесообразным возложить контроль за исполнением договора пожизненного содержания с иждивением на Департаменты (Управления) социальной защиты населения краев, областей Российской Федерации, что защитит имущественные права граждан преклонного возраста^[88].

Как уже отмечалось, наследственный договор имеет схожие черты с завещанием в части распоряжения имуществом. Вместе с тем в существующем механизме реализации прав наследодателя имеются существенные различия. Возможно предположить, что с введением института наследственного договора завещание отступит на второй план, поскольку ст. 1 Законопроекта закрепляет, что при составлении завещания относительно имущества, являющегося предметом наследственного договора, оно признается ничтожным в части данного завещательного распоряжения.

При этом такое завещание будет являться ничтожным, независимо от того, в какой момент оно было составлено: до или после заключения наследственного договора. Так, в соответствии со ст. 57 Основ законодательства РФ о нотариате при удостоверении завещаний от завещателей не требуется представления доказательств, подтверждающих их права на завещаемое имущество^[89]. Следовательно, завещатель может составить завещание как на все свое имущество в целом, так и на любую его часть, а вопрос о действительности всего завещания или отдельной его части будет решаться в судебном порядке уже после смерти завещателя.

С принятием же нормы о наследственном договоре имущество, входящее в наследственную массу и являющееся предметом наследственного договора, на наш взгляд, должно быть исключено оттуда, то есть оно не может переходить как к наследникам по завещанию, так и к наследникам по закону.

Рассматривая преимущества наследственного договора, представляется несправедливым полностью игнорировать практическую значимость данного института. Так, законопроект предусматривает, что наследственный договор может быть заключен и между супругами. В связи с этим необходимо соотнести данный договор с совместным завещанием супругов, которое не исключает возможность пережившего супруга отменить взаимосвязанные распоряжения, отказавшись от имущества по завещанию, а затем перейти к свободному распоряжению своим имуществом^[90].

Подобным образом конструкция наследственного договора предусматривает, что отказ пережившего лица от положенного по договору имущества не является основанием для возобновления свободы завещания. Более того, c лица, наследующего имущество, могут быть сняты обязанности лишь в случае прямого указания в договоре на возможность его расторжения. Представляется логичным считать обозначенный договор и совместное завещание как два абсолютно отличающихся друг от друга правовых механизма.

С введением данного института также, на наш взгляд, возникнет целый ряд проблем. В качестве основных можно отметить следующие. В соответствии с законодательством, с одной стороны, наследственный договор защищает права заключивших его сторон, но с другой — наделяет недобросовестных наследников дополнительным инструментом оспаривания завещаний, то есть возникает риск появления фальсифицированных наследственных договоров^[91]. Чтобы этого избежать, необходимо усложнить процедуру заключения наследственного договора, опираясь на опыт Германии, Австрии и Швейцарии, где такая процедура включает в себя присутствие сторон, нескольких свидетелей и двух нотариусов, а в Германии существует практика заключения таких договоров в суде.

Второй проблемой можно считать определение обязательной доли в наследстве, право на которую у наследников не должно распространяться
на имущество, определенное в наследственном договоре. Как справедливо отмечает К.Б. Ярошенко, предоставление определенному кругу лиц права на обязательную долю в наследстве является допустимым законом ограничением свободы завещания^[92]. Думается, что, допуская такое ограничение, законодатель должен разрешить вопрос о его соотношении с другим ограничением свободы завещания - заключенным наследодателем наследственным договором. Поэтому считаем необходимым и целесообразным использовать возможность применения данного опыта правового регулирования стран Австрии и Швейцарии, о котором упоминалось выше^[93].

Третья проблема представляет собой возникающие споры относительно долгов наследодателя. В данном случае приобретатель не должен отвечать по долгам отчуждателя, в отличие от наследников. Несмотря на то, что данный вопрос не является урегулированным в Законопроекте, полагаем, что будет разумным предусмотреть определение «свободной четверти».

Подробно анализируя наследственный договор, следует выделить и недостатки новой правовой конструкции^[94]. К наиболее значимым следует отнести правило об обязательной оценке имущества, определенного в наследственном договоре, независимым оценщиком^[95]. Исполнение данной нормы обязывает стороны наследственного договора нести дополнительные расходы, в которых отсутствует необходимость при составлении завещания. Предлагаемое нововведение, на наш взгляд, переводит наследственный договор из классификационной группы односторонне обязывающих договоров в категорию синаллагматических (двусторонне обязывающих) договоров, которые предусматривают иную ответственность и последствия для сторон.

Отдельного внимания, по нашему мнению, заслуживает вопрос расторжения наследственного договора, которое возможно только по обоюдному согласию либо в судебном порядке^[96]. В связи с тем, что Законопроект указывает на право отчуждателя назначить лицо, которое будет осуществлять контроль за исполнением наследственного договора после его смерти, целесообразно сделать вывод о том, что расторгнуть в судебном порядке наследственный договор сможет также лицо, которое контролирует выполнение приобретателем обязательства (например, после смерти отчуждателя, по причине неисполнения обязательства на должном уровне или выполнения частично либо осуществления ненадлежащим образом)^[97].

В заключение хотелось бы отметить, что перечисленные проблемы создают необходимость внесения отдельных предложений в Законопроект относительно назначения отчуждателем лица, которое будет контролировать исполнение условий договора после его смерти.

Контроль за исполнением договора необходимо распространить на период до и после смерти отчуждателя. Данное положение, на наш взгляд, будет дополнительно дисциплинировать приобретателя в исполнении им своих обязательств. В связи с этим предлагается в ст. 1185 ГК РФ закрепить новое понятие «наследственный договор» как соглашение, при котором наследодатель, заключивший наследственный договор, вправе назначить лицо, которое будет контролировать исполнение условий договора после его смерти, вместе с тем наследодатель вправе совершать любые сделки в отношении принадлежащего ему имущества и иным образом распоряжаться принадлежащим ему имуществом своей волей и в своем интересе, но изменить или расторгнуть данный договор допускается только по соглашению сторон или на основании судебного решения, в связи с существенным изменением обстоятельств.