Файл: Банкротство и его особенности в РФ.pdf

Учитывая изложенное можно седлать следующий вывод: для того чтобы компания могла быть квалифицирована как ликвидируемый должник, требуется наличие принятого решения о ликвидации, решение о назначении ликвидатора и внесение соответствующей записи в ЕГРЮЛ^[6].

Ответственность за преднамеренное и фиктивное банкротство в РФ

Банкротство – объект исследования и правовой институт не только цивилистики, но и уголовного права. Впервые была предусмотрена ответственность в действующем Уголовном кодексе РФ, где статьями 195-197 предусматриваются три состава преступлений: неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное банкротство и фиктивное банкротство. Появление таких составов преступлений обусловлено изменениями в экономическом секторе, развитием предпринимательской деятельности.

Исходя из конструкции ст. 196 УК РФ к ответственности могут быть привлечены руководители, участники юридического лица, а также индивидуальные предприниматели. Помимо этого, к ответственности могут быть привечены иные лица, например, бухгалтер, финансовый директор, исполняющий обязанности руководителя или иного ключевого лица. Они могут обвиняться в организации, пособничестве, подстрекательстве (ч. 4 ст.34 УК РФ). Об этом свидетельствует и судебная практика: Приговор Грязовецкого районного суда от 29 марта 2010 г. по делу № 22-1290 (осужден финансовый директор), Определение Ростовского областного суда от 17 октября 2012 г. по делу № 22-7766 (осужден фактический руководитель).

Анализ дел о банкротстве свидетельствует, о том, что юридические лица довольно неустойчивы, что подрывает экономическую стабильность кредиторов, в особенности физических лиц. Такая тенденция активно заметна и в банковском секторе (Межпромбанк, Славянский банк, Востоккредит банк и т.д.). По данным ЦБ РФ 4 из 5 банкротств банков носят криминальный характер. Низкая эффективность применения норм УК РФ ст.196 обусловлена рядом проблем, возникающих на практике:

• Бланкетность положений УК в части регулирования и расследования преднамеренного банкротства.
• Определение крупного ущерба
• Основания возбуждения уголовного дела
• Квалификация преступления зависит от заключения арбитражного управляющего.

Особое внимание хочется обратить на две из названных проблем: определение крупного ущерба и роль арбитражного управляющего.

Противоправные действия в части банкротства содержатся и в ст.14.12 и 14.13 Кодекса об административных правонарушениях РФ (КоАП РФ)^[7] в качестве административного правонарушения, причем конструкции идентичный тем, которые содержатся в УК РФ. Основным отличием преступления и правонарушения в части банкротства служит указание на причинение крупного ущерба в размере 1 500 000 руб. и более. Размер ущерба определяется после завершения конкурсного производства на основе заключения арбитражного управляющего.

Такой минимальный порог крупного ущерба в отношении индивидуальных предпринимателей кажется завышенным для такого малого и рискового субъекта предпринимательской деятельности. Думается, имеет смысл снижение размера ущерба в отношении представителей малого и среднего предпринимательства.

Одной из основных проблем в практике является основание возбуждения уголовного дела. Поводом возбуждения уголовного дела, исходя из судебной практики, служит заключение арбитражного управляющего.

Помимо этого до сих пор не установлено, может ли явка с повинной иметь место быть, когда, предположим, лицо, совершив преступление, осознавая содеянное, сообщает в органы внутренних дел о совершенном деянии. Затруднительна сама методика выявления признаков преднамеренного банкротства. Во-первых, для расследования преступлений в сфере экономической деятельности нужно обладать знаниями в сфере экономики, аудита, бухгалтерского учета. В связи с этим следователи вынуждены привлекать к расследованию деяния иных лиц: аудиторов, специалистов в сфере информационных технологий, а также экономистов и бухгалтеров.

Законодатель введенными изменениями минимизировал возможность сговора должника и временного управляющего. Как было отмечено ранее, за период 2013 – 2014 гг. было вынесено всего 14 обвинительных приговора, рассмотрено 2971 дело (0.4% обвинительных приговоров), за период 01.01.2015- 16.10.2015 г. рассмотрено 31 дело, по 8 из которых суд принял обвинительные приговоры (24% обвинительных приговоров).

Статистика подтверждает, что роль арбитражных управляющих еще на стадии наблюдения и конкурсного производства была более чем значительной: Приговор Ухтинского городского суда респ. Коми от 21 апреля 2015 г. по делу № 1-249/2015, Приговор Судьи Ессентукского городского суда Ставропольского края от 25 июня 2015 г. по делу № 1-225/2015, Приговор Кстовского городского суда Нижегородской области от 13 мая 2015 г. по делу № 1-2/2015 г.

Все эти дела были возбуждены до вступления в силу изменений в ФЗ, и признаки банкротства были выявлены арбитражными управляющими лишь на стадии конкурсного производства, притом условии, что невыгодные и сомнительные сделки были совершены с банками, которые на момент формирования реестра кредиторов уже предъявили свои требования.

Помимо заключения арбитражных управляющих, суд при вынесении обвинительного приговора ссылается на решение арбитражного суда. Следовательно, исключается возможность привлечения к ответственности лиц, если арбитражным судом прекращено дело о банкротстве или утверждено мировое соглашение^[8].

Правовая природа требования о распределении имущества ликвидированного юридического лица

Среди поправок в ГК, внесенных Федеральным законом №991 имеется весьма любопытное нововведение, касающееся судьбы имущества, обнаруженного после завершения ликвидации юридического лица – Ст. 64, пп.5.2^[9].

В Концепции развития гражданского законодательства о юридических лицах и в литературе^[10] это правило объясняется необходимостью «поворота» ликвидации, проведенной с нарушением закона.

В пункте п.2.1 Проекта Концепции развития гражданского законодательства о юридических лицах содержалось практически то же самое предложение, которое было реализовано в тексте закона^[11].

В Концепции развития гражданского законодательства (далее – Концепция)^[12] это предложение отсутствует; отмечается лишь потребность унифицировать нормы ГК с правилами, установленными Федеральным законом от 26 октября 2002 г. №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – закон о банкротстве) и необходимость дополнить нормы ГК положением о защите прав кредиторов в случае нарушения правил об очередности удовлетворения требований кредиторов (п. 3.12).

Цель унификации норм ГК с правилами закона о банкротстве, очевидно, достигнута не полностью. Несмотря на то, что в ст. 64 ГК теперь установлен приоритет текущих расходов, связанных с ликвидаций, очередность удовлетворения требований кредиторов, которую Закон №99 сохранил для института ликвидации, не в полной мере соответствует очередности удовлетворения требований кредиторов при банкротстве.

В частности, залоговые кредиторы не обладают теми преимуществами, какими они наделены в ситуации банкротства должника по обязательству, обеспеченному залогом.

Задаче защитить интересы кредиторов в случае нарушения очередности, очевидно, и посвящена норма п. 5.2 ст. 64 ГК, наделяющая кредитора правом требовать распределения имущества ликвидированного юридического лица и относящая к этому имуществу право требования к кредитору, получившему исполнение «вне очереди».

Однако насколько эффективно решение этой задачи?

Даже беглое знакомство с нормой п. 5.2 ст. 64 ГК РФ позволяет заметить, что законодатель пытается разом решить две несколько отличные друг от друга по своей правовой природе проблемы.

Первая проблема состоит в том, чтобы решить судьбу имущества, «забытого» при ликвидации. Ранее это имущество следовало признавать бесхозяйным в порядке, установленном п. 3 ст. 225 ГК РФ, что влекло разнообразные и многочисленные проблемы, связанные как с притязанием фактических владельцев на это имущество, так и с нежеланием муниципальных образований принимать в собственность имущество, требующее значительных затрат.

На эту задачу указывает фраза о «распределении имущества ликвидированного юридического лица».

Вторая задача состоит в том, чтобы защитить интересы кредиторов, чьи интересы пострадали в результате нарушения очередности удовлетворения требований кредиторов. На нее указывает норма о включении в состав распределяемого имущества требований к третьим лицам, возникшие из-за нарушения очередности удовлетворения требований кредиторов.

Различие в природе этих задач состоит в том, что если первая призвана определить права на уже существующее имущество, то вторая касается прав, размер которых, а также и само их наличие, еще следует установить.

Законодатель пытается решить эти проблемы в комплексе, но, преследуя одновременно две цели, создает попутные затруднения.В частности, можно задать следующие вопросы:

• является ли требование о распределении имущества исковым требованием?
• если да, то кто – ответчик?
• является ли предусмотренный п. 5.2 ст. 64 ГК срок сроком исковой давности?

Возникают и иные вопросы, восходящие к теории гражданского права. В частности, это вопрос о том, следует ли считать требование к кредитору, получившему исполнение «вне очереди», кондикционным требованием.

1. Требование о распределении имущества ликвидированного юридического лица рассматривается в порядке искового производства. Прежде всего, необходимо сказать, что спор об имуществе, оставшемся после ликвидации юридического лица, всегда или почти всегда является спором о праве. Так, если в процессе ликвидации юридического лица «забыто» недвижимое имущество, то на него может, а вернее – могло (до вступления в силу ФЗ №99) претендовать муниципальное образование как на бесхозяйное имущество. Если требование касается движимого имущества, то притязаниями на это имущество могут обладать иные, кроме заявителя, лица в силу норм о находке (ст. 228 ГК), о брошенных вещах (ст. 226 ГК), о приобретательной давности (ст. 234 ГК). Кроме того, может возникнуть спор между учредителями или участниками юридического лица в отношении распределения имущества. Поэтому всегда или практически всегда вопрос о распределении имущества в порядке, предусмотренном п. 5.2 ст. 64 ГК не может быть решен никак иначе, чем в порядке искового производства.

Теперь рассмотрим требования к третьим лицам, получившим исполнение с нарушением правил об очередности, обращая внимание на историю вопроса.

Постановлением Президиума ВАС РФ № 7075/11 от 13 октября 2011г. была подтверждена принципиальная возможность «поворота» ликвидации^[13].

В Постановлении Президиума ВАС РФ № 7075/11 от 13 октября 2011г. требование о признании недействительным записи в ЕГРЮЛ о прекращении деятельности общества было рассмотрено по правилам публичного судопроизводства.

Однако п. 5.2 ст. 64 ГК предлагает осуществлять распределение имущества ликвидированного юридического лица без восстановления ликвидированного юридического лица.

Норма п. 5.2 ст. 64 ГК содержит отсылку к порядку ликвидации. Процедура распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица осуществляется по правилам ГК о ликвидации юридических лиц.

Поскольку требование о принудительной ликвидации рассматривается в порядке искового производства, такая отсылка еще раз подтверждает, что требование о распределении имущества ликвидированного юридического лица рассматривается в порядке искового производства.

В проектах изменения ГК шла речь о восстановлении ликвидированного юридического лица^[14]. В Законе №99 не идет речи о восстановлении юридического лица, речь идет только о распределении имущества. Это терминологическое уточнение видится обоснованным, поскольку оно подчеркивает, что юридическое лицо как субъект права после завершения ликвидации отсутствует и, следовательно, сделки им совершены быть не могут.

2. Далее, рассмотрим вопрос о правовой природе срока. Из характеристики требования о распределении имущества ликвидированного юридического лица следует вопрос о том, является ли указанный в п. 5.2 ст. 64 ГК пятилетний срок сроком исковой давности или каким-то иным сроком. Согласно п. 5.2 ст. 64 ГК, заявление о назначении процедуры распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица может быть подано в течение пяти лет с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц сведений о прекращении юридического лица.

В пользу того, что установленный данной нормою срок является сроком исковой давности, говорит назначение данного срока. Поскольку заявление о назначении процедуры распределения имущества ликвидированного юридического лица служит защите нарушенного права, можно заключить, что предусмотренный п. 5.2 ст. 64 ГК срок является сроком исковой давности. В таком случае несколько специфичен момент начала исчисления такого срока: с момента внесения в ЕГРЮЛ сведений о прекращении деятельности юридического лица.