Файл: «Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в качестве информации в процессе доказывания».pdf

Методологической основой использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам должны служить положения теории познания, связанные с такими категориями как собирание, проверка и оценка информации, входящей в уголовный процесс в качестве доказательств.

Результаты проведенных оперативно-розыскных мероприятий отражаются в оперативно-служебных документах, что регламентируется ч4 ст. 12 Закона об оперативно-розыскной деятельности. Отдельные из них на практике именуются протоколами оперативно-розыскных мероприятий. Естественно, что юридическая природа этих документов отличается от такого самостоятельного вида доказательств как протоколы следственных и судебных действий, о которых говорится в ч.2 ст.74 и ст.83 УПК РФ.

Существенное отличие протоколов оперативно-розыскных мероприятий от протоколов следственных и судебных действий заключается в том, что в основе последних лежат результаты непосредственного восприятия участниками уголовного процесса обстоятельств и фактов, имеющих значение для уголовного дела, в условиях соответствующего следственного или судебного действия.

Именно эти результаты образуют содержание данного вида доказательств в уголовном процессе. Результаты непосредственного восприятия обстоятельств и фактов, которые могут иметь значение для разрешения уголовного дела, тоже образуют основу протоколов оперативно-розыскных мероприятий. Но это непосредственное восприятие осуществляется не участниками уголовного процесса и не при производстве следственного или судебного действия, а в ходе оперативно-розыскного мероприятия. Есть различие и в субъектах составления тех и других протоколов.

Основное назначение уголовно-процессуальной деятельности состоит отнюдь не в проверке результатов оперативно-розыскной деятельности. В ходе осмотра видеопленки, принятии решения о ее приобщении к делу в качестве вещественного доказательства формируется (собирается и в определенной степени проверяется) вещественное доказательство. Цель проверки результатов оперативно-розыскной деятельности при этом не является ведущей. И только в связи с формированием именно в ходе уголовно - процессуальной (но никак не оперативно-розыскной) деятельности вещественного доказательства можно говорить о его проверке в соответствии с уголовно-процессуальным законом. И не только проверке, но и оценке. Вещественным доказательством, таким образом, становятся не результаты оперативно-розыскной деятельности, а результаты, полученные при производстве следственных и судебных действий. Они подлежат проверке и оценке в уголовном процессе, используются для промежуточных и конечных выводов в доказывании по уголовным делам.

Для признания предмета вещественным доказательством необходимо установить его связь с преступлением, то есть относимость к уголовному делу. Если это невозможно сделать без допроса оперативного работника (обнаружившего предмет в ходе производства оперативно-розыскного мероприятия) или допроса лица, оказывавшего содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность (когда это лицо получило данный предмет в результате участия в оперативно-розыскных мероприятиях), то их допрос необходим. Относимость вещественного доказательства, положенного в основу обвинения, должна быть в процессе доказывания установлена с достоверностью. В этом смысле оно ничем не отличается от других видов доказательств в уголовном процессе.

Отсутствие в уголовном деле сведений о происхождении предмета, признанного вещественным доказательством, прерывает цепь причинно-следственных связей, совокупность которых только и позволяет сделать достоверный вывод об относимости данного доказательства, и, как следствие, всегда порождает неустранимые сомнения в связи предмета с преступлением. Более того, в ряде случаев это может создать почву для подозрений в том, что сформированные таким образом доказательства сфальсифицированы.

Проверка доказательства (его анализ и синтез, сопоставление с другими доказательствами, собирание новых доказательств, связанных с проверяемым через отображаемые факты) предполагает оперирование в процессе доказывания именно проверяемым доказательством. Вне проверки доказательства невозможно установить его достоверность. В этом смысле вещественные доказательства ни чем не отличаются от других видов доказательств.

Требование приобщать указанные результаты оперативно-розыскной деятельности в качестве вещественных доказательств к уголовному делу, после того как будет установлена достоверность содержащейся в них информации, ошибочно потому, что оно не учитывает особенностей уголовно-процессуальной природы данного вида доказательств и, в частности, роли постановления, в форме которого принимается решение о признании предмета вещественным доказательством и его приобщении к уголовному делу (ч. 1 ст. 81 УПК РФ). Содержание вещественных доказательств образуют те свойства и состояния предметов, связанные с обстоятельствами предмета доказывания и побочными фактами, которые неотделимы от них и доступны непосредственному восприятию органов чувств человека в условиях осмотра. Утрата, изменение этих свойств и состояний или утрата самого предмета, являющихся их носителем, ведет к невозможности установления их связи с преступлением, а, следовательно, и утрате вещественного доказательства. На сохранение в неизменном виде указанных свойств и состояний и направлено вынесение постановления о признании предметов вещественными доказательствами и их приобщении к уголовному делу. Данным постановлением создается особый правовой режим для обращения с ними в уголовном процессе. По этой причине приобщать материалы, в качестве вещественных доказательств необходимо сразу же после того как будет установлена их относимость (вероятная связь с преступлением), до решения вопроса о достоверности. В противном случае в силу изменения или утраты указанных выше свойств и состояний (предмета) проверять, оценивать и использовать в качестве вещественных доказательств может оказаться просто нечего.

Заключение эксперта как самостоятельный вид доказательств нельзя подменять результатами исследований предметов и документов, проводимых в ходе оперативно-розыскных мероприятий (п. 5 ч. 1 ст. 6 закона об оперативно-розыскной деятельности). Несмотря на то, что их содержание образуют выводные знания специалистов, правовая природа данных действий различна, как и их результаты. Оперативно-розыскные мероприятия, связанные с исследованием предметов и документов, проводятся за рамками уголовного процесса, вне предусмотренных уголовно-процессуальным законом форм. В производстве данных оперативно-розыскных мероприятий не принимает участия обвиняемый. Он не может повлиять на круг и содержание вопросов, которые устанавливаются путем производства таких исследований. Результаты данных исследований не являются доказательствами в уголовно-процессуальном смысле.

Результаты оперативно-розыскной деятельности, полученные в ходе производства оперативно-розыскных мероприятий, связанных с проверочными закупками, наблюдением, обследованием помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, контролем почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, прослушиванием телефонных переговоров, контролируемым поставкам, оперативным экспериментом (пп. 4, 6, 8-10, 13, 14 закона об оперативно-розыскной деятельности) могут быть использованы и в тактических целях - для повышения эффективности подготовки и производства следственных действий, направленных на формирование в уголовном процессе такого вида доказательств как протоколы следственных и судебных действий (ст. 83 УПК РФ). Указанные результаты могут быть учтены при выборе наиболее оптимальной методики расследования уголовных дел.

Протоколы оперативно-розыскных мероприятий нельзя использовать в доказывании и в качестве такого самостоятельного вида доказательств, предусмотренного ст. 74, 84 УПК РФ, как иные документы. Результаты оперативно-розыскных мероприятий могут войти в уголовный процесс через данный вид доказательств, но лишь при соблюдении свойственного ему процессуального режима получения и использования.

Прав Н.П. Кузнецов, когда утверждает, что акты, справки, составленные в ходе оперативно-розыскных мероприятий, не являются доказательствами, поскольку порядок их производства не содержит необходимых гарантий достоверности получаемой информации.

Оперативно-служебные документы, составленные по результатам наблюдения за действиями лиц, замышляющих совершение преступления, контрольных закупок, отбора образцов, применения фотосъемки, видеозаписи и т.п. могут быть использованы для формирования в уголовном процессе такого вида доказательств как протоколы следственных и судебных действий, однако иными документами их признавать нельзя.

Иной документ, исходящий от органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, хотя и должен быть связан с преступлением, но только текстом, содержащим сведения об обстоятельствах предмета доказывания и побочных фактах. Он не порождается преступлением. Как уже отмечалось, документ создается в процессе закономерной деятельности данного органа, и его содержание, и это необходимо подчеркнуть особо, всегда составляют сведения о фактах, имеющих правовое значение. Одним их обязательных признаков документа является его предназначенность фиксировать или удостоверять факты в пределах той компетенции, которой обладает автор документа. Поэтому содержание документа не может выходить за пределы компетенции должностного лица, его подписавшего. Документ должен быть исполнен буквенным текстом и составлен по установленной форме.

Сама возможность использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам еще не означает, что в любом случае они могут войти в уголовный процесс через такой вид доказательств как иные документы. Так, сведения о фактах и обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, воспринятых в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия гражданином, привлеченным на конфиденциальной основе к оказанию содействия органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, не могут войти в уголовный процесс в виде документа, исходящего от данных органов. При необходимости они должны быть получены только посредством допроса этого гражданина в качестве свидетеля в соответствии с правовым режимом, предназначенным для формирования показаний свидетеля.

В качестве основы для формирования в уголовном процессе свидетельских показаний могут быть использованы и результаты оперативно-розыскной деятельности, полученные, например, в ходе осуществления оперативно-розыскного мероприятия по конспиративному наблюдению за обнаруженным помещением, приспособленным организованной преступной группой для хранения предметов и ценностей, полученных преступным путем. Оперативный работник, визуально воспринявший в рамках данного действия факты доставки в помещение предметов и ценностей, в случае необходимости может быть допрошен по соответствующему уголовному делу в качестве свидетеля. Содержание его показаний составят сведения о фактах и обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, воспринятых им лично в условиях указанного оперативно-розыскного мероприятия: о лицах, посещавших помещение, о времени посещения, о предметах, которые они имели при себе, другие сведения.

К предмету допроса могут относиться и другие обстоятельства, связанные с производством оперативно-розыскного мероприятия, если они необходимы для правильного формирования, проверки и оценки получаемых показаний. Так, в ходе допроса у свидетеля обязательно должны быть выяснены технические данные оптических приборов (условия и порядок их применения), использованных при конспиративном наблюдении в целях установления фактов и обстоятельств, о которых он сообщил на допросе.

В рассмотренных двух случаях допроса в качестве свидетелей субъектов оперативно-розыскной деятельности на практике возникают вопросы, связанные с правомерностью выяснения у них сведений, связанных с такой существенной стороной данного вида деятельности как конспиративность.

Закон об ОРД устанавливает, что сведения об использованных при проведении негласных оперативно-розыскных мероприятий силах, средствах, источниках, методах, о планах и результатах оперативно-розыскной деятельности, о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, и о лицах, оказывающих им содействие на конфиденциальной основе, а также сведения об организации и тактике проведения оперативно-розыскных мероприятий составляют государственную тайну и подлежат рассекречиванию только на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность (ч. 1 ст. 12). Согласно ч. 2 этой статьи предание гласности сведений о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, а также о лицах, оказывающих или оказывавших им содействие на конфиденциальной основе, допускается лишь с их согласия в письменной форме и в случаях, предусмотренных Федеральным законом. Сведения, перечисленные в ч. 2 ст. 12, могут быть представлены прокурору и без согласия указанных в ней лиц в случаяХ, требующих их привлечения к уголовной ответственности (ч. 3 ст. 21).

На практике к допросу свидетелей из числа лиц, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, содействующих ее проведению, прибегают лишь в случаях крайней необходимости, когда исчерпаны традиционные способы доказывания. Такое ограничение обычно объясняется соображениями конспирации. Однако с позиции такого подхода невозможно объяснить существующую тенденцию к отказу от допроса в качестве свидетелей лиц этой категории даже и в тех случаях, когда их допрос не сопряжен с угрозой предания гласности факта их участия в оперативно-розыскной деятельности. Вскрыть причины данной тенденции невозможно без учета ее уголовно-процессуального аспекта.