Добавлен: 06.07.2023
Просмотров: 952
Скачиваний: 3
Наиболее крупным было восстание, известное в истории как восстание Болотникова. Начатое в Путивле воеводой князя Г.П. Шаховского, оно быстро охватило Чернигов и ряд других городов, далее оно сопровождалось народным движением на Юг страны. Борьба велась с переменным успехом под городами Кромы и Елец. В конце лета восстание возглавил Болотников.
И.И. Болотников является предводителем восстания 1607 – 1608 гг. Это человек со сложной судьбой и авантюрным характером. Был холопом князя А.А. Телятевского, использовался на военной службе. В молодости Болотников бежал к казакам, попал в плен, потом рабство в Турции на галеры. Ему удалось снова бежать, он оказался в Венеции, а после в России. После гибели Лжедмитрия I на территории Речи Посполитой он встретился с очередным самозванцем, который тоже выдавал себя за царевича Димитрия.
Лжедмитрий II объявился летом 1607 года в городе Стародубе. Он утверждал, что ему удалось спастись от бремени боярского, и теперь он намерен был мстить. Настоящая личность Лжедмитрия II доподлинно неизвестна, хотя некоторые версии существуют. В начале июня 1608 года при поддержке поляков он оказался под Москвой и занял село Тушино, которое укрепил лагерем. Местонахождение Лжедмитрия II поясняет его прозвище, под которым он стал известен истории: «Тушинский вор». В те времена под понятием «вор» подразумевалось несколько иное значение. Называя в XVII веке человека «вором», люди хотели указать на него как на противника власти, мятежника и смутьяна. Именно так обстояло дело и с Лжедмитрием II, посягнувшим на законную власть. Самозванец сделал Тушино своей «столицей». Именно в Тушино расположилась его свита, и абсурдная ситуация, когда в Москве правил Шуйский, а в Тушино – самозванец – длилась целых два года. Каждому из них подчинялась существенная часть страны, каждый объявил себя истинным государем. Иные бояре и дворяне, не зная точно, кто одержит верх – Шуйский или самозванец, боясь прогадать, готовы были служить то одному, то другому. Этих перебежчиков народ метко окрестил «тушинскими перебежчиками». Занять со своим войском и завладеть престолом «Тушинскому вору» так и не удалось [Соловьёв В.М.; 149]. Но именно этому человеку поверил И.И. Болотников, личность которого заслуживает внимательного рассмотрения.
Незаурядные личные качества бывшего холопа Болотникова позволяют ему организовать и возглавить поход на Москву для того, чтобы свергнуть Шуйского и восстановить в правах «царя Димитрия». Болотников, наделённый талантом полководца и настоящей смелостью, наносит ряд кровавых поражений правительственным войскам. Он составлял и рассылал «листы», которые адресовал московским холопам и городским низам, призывая убивать своих хозяев, а также торговых людей и иностранцев, переходить на сторону повстанцев.
В августе 1606 года царские войска были разбиты болотниковцами под Кромами. Через города Орёл, Болхов и другие Болотников двинулся на Москву. Сторонники Шуйского беспощадно уничтожались. Одержав победу в сражении, 23 сентября, при впадении реки Угра в Оку и заняв в Калугу, Болотников в начале октября вошёл без боя в Серпухов, а затем нанёс поражение царскому войску на реке Лопасня. Продвижение повстанцев было приостановлено князем М.В. Скопиным-Шуйским, который разбил их на реке Пахра и вынудил отступить к Серпухову.
Победа дворянского выступления Пашкова и Ляпунова над царским войском 25 октября у села Троицкое и его выход к Москве в октябре (это выступление началось параллельно с восстанием Болотникова в 1606 году) позволили и Болотникову подойти к столице и занять ключевые позиции у села Коломенское и деревни Заборье. Дворянские отряды были оттеснены в район Николо-Угрешского монастыря.
Осада Москвы с 28 октября по 2 декабря стала кульминацией Болотниковского восстания, которое сумело охватить центральные уезды и Поволжье, а точнее – свыше семидесяти городов. Далее в лагере осаждавших произошёл раскол. Причины его связаны с борьбой между Болотниковым и Пашковым, который не разделял призывов Болотникова к крепостным крестьянам и холопам расправляться со своими хозяевами. Одновременно с этим Шуйский делал попытки подкупить дворянских лидеров. 15 ноября на сторону царя перешёл П.П. Ляпунов с дворянским отрядом. Пашков с другими дворянами сделал то же самое 2 декабря – как раз тогда, когда происходило решающее сражение у Нижних Котлов.
Поражению болотниковцев способствовал также приход на помощь царю смоленского ополчения и других отрядов. Три дня Болотников оборонялся в своём лагере в селе Коломенское, а затем его войско, разделившись, отошло к Калуге и Туле. В Калуге повстанцы с декабря 1606 по начала мая 1607 выдержали осаду, а после победы над царскими войсками на реке Пчельна отрядов И. Муромца, посланных в помощь осаждённых, Болотников перешёл из Калуги в Тулу.
Политика Шуйского по усилению крепостного права позволила ему консолидировать феодалов и собрать стотысячную армию, которая выступила 21 мая из Серпухова к Туле. Сражения на реке Восьма (5 – 7 июня) и реке Воронья (12 июня) окончились поражением Болотникова. Царские войска осадили Тулу. После того как осаждающие запрудили реку Упа, вследствие чего в Туле началось наводнение, спровоцировавшее болезни и голод. Опасаясь подхода к Туле Лжедмитрия II, объявившегося летом 1607 в северских городах, царь вынудил восставших к сдаче. Посадская верхушка выдала Шуйскому Болотникова и Муромца. Основная масса болотниковцев продолжала участвовать в войне начала XVII века.
Как бы плохо ни отзывались о Василии Шуйском современники и последующие потомки, следует признать важный факт: он отважно, из последних сил, пытался сохранить старый русский порядок. Он старался сохранить Московское государство с его традициями, правилами и порядками, с регламентированными отношениями между общественными группами, с сохранением православных канонов и личности царя, который значительно возвышается над всеми остальными. И при нём Московское государство ещё было живым [Володихин; 415].
Будучи прямым и законным царём, Василий Шуйский твёрдо знал, что все объявившиеся самозванцы только лишь самозванцы, поскольку он своими глазами видел мёртвого царевича Димитрия и, следовательно, он не мог не осознавать, что стоит за правое дело, а потому его правление имеет не только отрицательные стороны, но и положительные. И именно этим качеством – верностью старым идеалам – Шуйский отличался от большой части московской знати – перебежчиков в Тушинский лагерь и обратно. Князя и бояре, склонные к подобным перелётам, прекрасно осознавали, что идут кланяться обманщику, но всё же не брезговали «ходить от одного царя к другому и получать за это награды» [Пушкарёв; 169].
Шуйский, понимая, что перевес на стороне Лжедмитрия II, обращается за помощью к шведам и получает от них отряд, во главе которого князь Михаил Скопин-Шуйский – племянник царя Василия. Благодаря присоединению ополченцев и северных городов, недовольных правлением самозванца, Скопину-Шуйскому удаётся выдавить тушинцев с насиженного места, а самому двинуться к Москве. Следует отметить, что в Смутном времени можно выявить и светлые моменты. К ним относятся героическая защита одного из самых святых мест России – Троице-Сергиевой лавры от поляков, литовцев и русских предателей, а также деятельность выдающихся исторических лиц М.В. Скопина-Шуйского, К.А. Минина, Д.М. Пожарского и др.
М.В. Скопин-Шуйский явился отрадой и надеждой народа, а собранное им войско не знало поражений. Стали появляться слухи, что именно Скопину-Шуйскому следует по праву занять русский трон. Но этим надеждам не дано было сбыться: князь внезапно заболевает и умирает. Существует версия, что Скопин-Шуйский был отравлен завистниками, которые не смогли перенести его блестящих военных побед. В частности, речь идёт о бездарном воеводе Димитрии Шуйском, чья жена и поднесла на пиру чашу с отравленным вином Скопину-Шуйскому. Найти замену столь талантливому военачальнику было непросто в стране, переживающей смуту, предательства и обман. И всё же такой человек нашёлся. Это был князь Д.М. Пожарский.
Ещё до смерти Скопина-Шуйского в стране вновь произошли трагические события. Польский король Сигизмунд оказался недовольным шведской помощью русским. Он обвинил Шуйского в сотрудничестве с врагами и решил использовать сложившуюся ситуацию в интересах своей страны. В сентябре 1609 года Сигизмунд вторгается в Россию и осаждает Смоленск – сильнейшую русскую крепость. Польский король в своих обращения к русскому народу утверждает, что явился он не для крови и убийств, а для прекращения междоусобиц и смуты, поскольку он решил «сжалиться» над Московским государством. Но жители Смоленска не позволяют себе поддаться речам Сигизмунда. Героическое сопротивление польским захватчикам длилось двадцать один месяц.
В это же время Лжедмитрий II оказывается в крайнем беспокойстве из-за приближения войска Скопина-Шуйского и раздора с поляками. Эти обстоятельства вынуждают его покинуть Тушино и бежать в Калугу. Его свита, оставшаяся без покровителя, решают заключить с Сигизмундом договор о том, чтобы принять на царство Владислава – сына польского короля. Но в марте 1610 года, тушинцы, вынуждены были покинуть свой лагерь, а Скопин-Шуйский торжественно въезжает в освобождённую Москву. Радость от победы была недолгой. Как уже говорилось выше, в апреле Скопин-Шуйский внезапно умирает.
Тревожные события происходят и на западе Москвы. Войско Димитрия Шуйского, страдавшего от зависти к Скопину-Шуйскому, оказывается не в состоянии отбить нашествие польского войска под командованием гетмана Жолкевского, в результате чего поляки подступают вплотную к Москве. Одновременно с этим со стороны Калуги к столице подходит Лжедмитрий II. Город пребывает в небывалом смятении и панике. Василий Шуйский утрачивает у народа последнее доверие, и в июле 1610 года его свергают с престола.
Окончание смуты. Роль ополчения К.А. Минина и Д.М. Пожарского в борьбе с поляками
Избавление от Шуйского не прекратило Смуту, а наоборот, усилило её. Престол оказался вакантен, и Москве предстоял выбор между Самозванцем и Владиславом. Выбирая из двух зол меньшее, Москва, лишь бы не стать жертвой «вора» и его сподвижников, решилась, с болью в сердце, присягнуть королевичу, что и произошло 27 августа 1610 года. Город впускает в свои стены польский военный отряд под начальством Жолкевского. Другого выхода, не существовало: самозванец снова стоял под столицей, и его торжество одним ударом сгубило бы вековую работу прежних поколений. Весь созидательный труд по устроению Русского государства, стоивший такого напряжения и усилий, материальных и духовных, буквально аннулировался, если бы страна попала в руки наиболее худших её элементов.
Но избрание Владислава, будучи «меньшим злом», не сделалось от этого злом малым. Отношения России к Польше были очевидны ещё со времён Иоанна Грозного: русские видели в поляках национальных врагов, и вот теперь должна была добровольно отдать им руку корону и судьбу. Поэтому последовавшая вскоре смерть Самозванца в декабре 1610 года оказалась двойным благом: она освободила Россию от одного врага и лишила смысла договор, заключённый с поляками. Тем более что к этому моменту стало очевидным, что Владислав был лишь прикрытием, а на русскую корону метил его отец Сигизмунд.
С этой минуты положение дел не улучшилось, но упростилось. Смерть Лжедмитрия II, не освободив страну от внутренних врагов окончательно, всё же обессилила их. Эпидемия самозванства не исчезла окончательно, захваты и насилия не прекратились, но всё это свелось к отдельным и, что очень важно, разрозненным движениям. Жолкевский продолжал сидеть в Москве, Сигизмунд не отступал от Смоленска, а шведы после призыва Владислава на московский престол из прежних союзников превратились во врагов и захватили в июле 1611 года северо-западные области с Новгородом во главе. И вот только теперь, когда у России снова возникла угроза очутиться под пятой иноземца, громко заговорило в ней чувство самосохранения, и во весь рост встала опасность потерять свою национальную самостоятельность. С той поры Смута вступает в новый, последний, период – национальный или патриотический [Шмурло; 241 – 242].
Начало патриотическому движению было положено патриархом Гермогеном и архимандритом Троице-Сергиевой лавры. Они рассылали по городам грамоты, призывающие подняться против Сигизмунда. Поляки заточили Гермогена в темницу, но он и оттуда исхитрялся передавать свои послания. С.М. Соловьёв писал: «Главный двигатель восстания… был патриарх, по мановению которого, во имя веры, вставала и собиралась Земля» [Соловьёв; 165].
Геромоген был сгноён в темнице, но слова его были услышаны, и они вызвали живой отклик у народа, который пока ещё сносил зло, касающееся материальной стороны. Но когда над Россией зависла угроза католицизма, люди будто проснулись. Они почувствовали себя русскими, родными братьями по вере, членами одной большой семьи. Города начали переписываться между собой, призывая друг друга объединиться против польских интервентов и спасти православную веру и государство.
Так началось движение ополченцев. В Нижнем Новгороде был объявлен сбор денег на снаряжение рати против ляхов. Нижегородцы всем миром постановили собрать средства на ополчение. Люди отдавали не только деньги, но и украшения, и ценные вещи. Пример другим подал торговый человек Кузьма Минин. Он обратился к народу с пламенной речью, в которой с необыкновенной убедительностью и красноречием для простого человека сумел убедить массы в необходимости ополчение и национально-освободительной борьбы.