Файл: Анализ фильмов «7 самураев», «Идиот», «Земляничная поляна», «Осенняя соната».pdf

При съемке Шёстрёма Бергман часто прибегал к статичному крупному плану: «По обилию или отсутствию крупных планов в фильме, — объяснял автор, — можно с уверенностью судить о человеческих качествах режиссера, о степени его интереса к людям». Ну а в случае самого Бергмана крупный план становился и вовсе уникальным: он был похож на живую иконопись.

Символы

Бергман точнее любого кинокритика сам отозвался о своем фильме: «В сущности, я все время живу во снах, а в действительности наношу лишь визиты». Самый известный кадр «Земляничной поляны» — часы без стрелок. Они снятся главному герою и выступают как страшный символ безвременья, приходящий к тем, кто стоит на пороге смерти.

За год до «Земляничной поляны» Бергман снял «Седьмую печать», поставил три мощнейших спектакля («Кошка на раскаленной крыше», «Эрик XIV» и «Пер Гюнт») и окончательно разрушил свой третий брак. По ночам режиссеру, которому еще не было и сорока лет, в коротких тревожных снах снились то опрокидывающийся катафалк, то проваленный экзамен, то прилюдно изменяющая жена. Измотанный работой, ночными кошмарами и сильными болями в животе, Бергман лег в больницу: «Я лежал в крошечной палате, куда с трудом втиснули письменный стол. Окно выходило на север. Из него открывался вид на десятки километров вокруг». Именно за этим столом в холоде больничных стен и в размышлениях о скорой смерти (врачи подозревали рак) в течение двух месяцев Бергман писал сценарий «Земляничной поляны» — одного из самых светлых его фильмов.

В «Земляничной поляне» Ингмар Бергман изменил привычный взгляд кинокамеры. Выразительные крупные планы, ретроспекция, единое пространство яви и сна, внутренний монолог, бесконечный самоанализ, богоискательство, мучительные диалоги с близкими — все эти элементы языка и темы были охотно подхвачены коллегами по профессии. Как сказано в титре одного из многочисленных документальных фильмов о шведском режиссере: «Влияние Бергмана на мировое кино столь огромно, что о нем даже трудно говорить». Впрочем, это нисколько не мешало именитым режиссерам раз за разом воскрешать дух знаменитого мастера.

О любви к фильму Бергмана неоднократно говорили многие европейские режиссеры.

Фильм-предсказание

Остается загадкой, каким образом режиссер, которому еще не было и сорока на момент создания «Земляничной поляны», с такой детальной точностью предугадал на экране свою глубокую старость. В январе 2004 года 86-летний Бергман оставил квартиру в Стокгольме, свой пост и рабочий кабинет в Королевском драматическом театре и переселился на остров Форе, решив больше никогда его не покидать. Среди сосен, туманов и отар овец, численность которых наверняка превышала количество жителей острова, человеку с материка было не просто найти дом великого затворника.

Отчужденность от мира, отшельничество, мизантропия и неискоренимый, безжалостный монолог с самим собой — к концу жизни Бергман стал почти неразличим с Исаком Боргом. Даже расположение мебели в его рабочем кабинете напоминало домашнюю обстановку профессора, показанную в первых кадрах «Земляничной поляны». Может показаться, что Бергман просто очень устал от людей и от жизни. А можно вспомнить одно из сновидений «Земляничной поляны», напоминающее о Страшном суде.

— И каков же приговор?

— Приговор? Полагаю, что обычный, как издавна повелось.

— Обычный?

— Разумеется. Одиночество.

— Одиночество?

— Именно. Одиночество.

О том, как проходили последние годы жизни Бергмана, известно мало. Единственный достоверный факт — у порога его отшельнического дома до сих пор растет поросль дикой земляники.

«Осенняя соната»

В первые минуты фильма, кажется, что он максимально прост и банален, а учитывая качество видео и аудио сопровождения, не всем хватит терпения досмотреть до главных и интересных событий.

Сюжетом выступает уже давно избитая тема,-«конфликт поколений» где главными героинями являются мать Шарлотта Андергаст и дочь Эва. Рассмотрим их поподробнее. В роли матери выступает высокая, красивая пожилая женщина в стильной одежде, гениальная пианистка и очень талантливая женщина. Постоянно курит, говорит очень громко и быстро, почти скороговоркой (большей частью «универсальными» фразами), много шутит.

Наверное, правильнее будет сказать, что фильм повествует о судьбе не двух, а трех женщин и одного мужчины… Мать – Шарлотта, старшая дочь – Эва, младшая дочь – Хелен и муж старшей дочери – деревенского пастыря, Виктора.
Бергман снял удивительный по напряженности фильм, отведя основное время в кадре всего двум актерам, а действие поставив в трех комнатах загородного дома.

Несмотря на тривиальность сюжета с предсказуемой концовкой, фильм получился очень атмосферным, и вызвал некую рефлексию.

Лев Толстой определённо заблуждался насчёт индивидуальности горестей «несчастливых» семей. «Осенняя соната» — тому пример. Используя привычный архетипический инструментарий, Бергман, в очередной раз, выдал заветную притчу про то, что в мире всё повторяется и переменам не быть никогда. Титулованная пианистка Шарлотта приезжает к дочери Еве и её супругу пастору Виктору погостить, отдохнуть от светской суеты. А там, в довесок, обитает и другая дочурка Хелен, два года, как выписавшаяся из клиники. У Хелен что-то вроде прогрессирующего паралича, а это ой как мешает отдыху. Но вечно избегаемая Шарлоттой «родная плоть» — не самое страшное, с чем доведётся столкнуться изысканной даме в первую же ночь отпуска. У Евы есть личный гамбургский счёт к любимой мамочке.

Бах и Шопен найдут место в клавишной мелодике, но гостиный рояль чаще будет закрыт. Настала его очередь слушать музыку людских взаимоотношений. С точки зрения партитурных мэтров — это какофония. С точки зрения фокуса волшебного фонаря — совершенство звука. Так звучит тишина. В тишине можно не бояться говорить с самим собой о самом сокровенном. Настолько тайном, что тайна эта уже и не тайна совсем, а одна на всех азбучная истина. На Шарлотту, на Эву, на Виктора, на Хелен, на каждого из нас. Как любимое музыкальное произведение. Соната осени, которой нет места в нотной грамоте. Она не имеет семиотического выражения. Но Бергман, как и положено волшебнику, нашёл способ её выразить. Способ настолько элементарный и жестокий, что становится стыдно и неловко. За высказанное. За услышанное. Будто музыкант виртуоз, в момент сольного выступления, рвёт струну, но продолжает играть. Останавливаться поздно, останавливать боязно.

Лопнувшая струна под крышкой выразителя вдохновения барахтается в приступах. Ева устраивает беспощадное аутодафе Шарлотте. Шарлотта принимает обвинения без повязки для глаз. Один монстр родил другого монстра и теперь второй его сжирает. Но ведь и первого кто-то родил…Трагедия в том, что в закольцованном цикле перерождения чудовищ, Бог в лице наместника Виктора остаётся в безмолвии наблюдателя. Трагедия в том, что и Богу, и монстрам плевать на страдания Хелен. Молодая девушка отринута семьёй, не может нормально передвигаться и выражать мысль словом. Она корчится и ползает, как умирающее насекомое. Глухие стуки неисправной гармонии взрывают идиллическую тишину, доводя конфликт Евы и Шарлотты до пикового обострения, после которого назад пути нет. Аккорды осенней сонаты жестоки даже для покойника. Экспрессивная манера забытого музыкального опуса — сиюминутный шок для талантливой пианистки и её бездарной, в музыкальном плане, дочери. Для Хелен — это единственная доступная музыка недополученной любви. 
Отцы и дети грызут друг друга за всё время своего существования. Таков порядок вещей. Старшие учат под себя младших. Те ломаются, становясь духовными недозаготовками и с тем же рвением шкурят новое потомство. Эрик, сын Евы, утонул, не успев осмыслить природу «божьего» мироустройства. Но это не кара, а благо женщине рано ощутившей неспособность к любви. За то Еве был дар — озвучить сонату вечного равноденствия. Сыграть её требуется особое мужество.

Дети как, пожалуй, никто на земле нуждаются в любви, но не найдя ее они превращают свою любовь в ненависть.
Бергман снял удивительный по напряженности фильм, отведя основное время в кадре всего двум актерам, а действие поставив в трех комнатах загородного дома приходского священника.
Излюбленный прием Бергмана еще с Земляничной поляны соединять мир реальности и сна. И он не оставляет Шарлоте шанс. Развязка неизбежна. Ей снится, как руки Евы душат ее. Проснувшись, она спускается в гостиную, где на протяжении последующих 40 минут перед зрителем будет рассказана история любви и ненависти, не дававшая покоя героям всю жизнь, это суд дочери над матерью, где приговор будет вынесен обеим:

- Эва, ты любишь меня?
- Ты же моя мать…
-Это тоже ответ…
-А ты меня любишь…
-Ну конечно, очень…
-Нисколько…

Человек всю жизнь несет на себе отпечаток детства, события, запахи, первые обиды и радости неиспорченные обыденностью, они остаются с человеком такими же свежими и яркими как в первый момент. Блажен тот, у кого было счастливое детство. Но если детство было иным… И всей жизнью человека будет руководить месть? Вся жизнь будет расплатой? В «Конформисте» Берталуччи герой Марчелло всю жизнь стремится стать нормальным по его понятиям человеком, именно из-за того, что события детства заставили считать его иным. 

- Мать и дочь… Уроки матери наследует дочь. Мать потерпела крах. Расплачиваться будет дочь. Несчастье матери должно стать несчастьем дочери. Это как пуповина, которую не разрезали…
Персонаж Хелены — младшей дочери Шарлоты, словно контрапунктом проходит через всю картину. Как эмбрион в чреве матери она реагирует на события в фильме. Ее образ это образ той любви, которую испытывала Эва к своей матери в детстве. Любовь натолкнулась на предательство и словно разбитая параличом превратилась в ненависть. Такова вплетенная в фильм история влюбленности Елены в Леонардо — нового, теперь уже умершего мужа Шарлоты.
Эва безжалостно приговаривает Шарлоту:

- …В своем договоре с людьми жизнь никому не дает скидок. Пора понять, что с тебя такой же спрос, как и с остальных.

-Что значит спрос?..

В последующих словах Шарлоты звучит раскаяние, но и еще большая мольба о прощении:

-Я не осознавала, я была эгоисткой. Обними меня, ну хоть прикоснись ко мне. Помоги мне…

Сцена заканчивается криком Елены, выбравшейся из кровати и приползшей на шум в гостиной. Этот крик о помощи так и оставшийся без ответа, стал кульминацией всего фильма, и одним из самых знаменитых кадров у Бергмана.

Но какой урок вынесут герои из этой истории?

- Я испытала небольшое потрясение, моя дочь Елена оказалась там… В таком состоянии. Лучше бы она умерла…. — так говорит Шарлота на следующий день своему импресарио в купе поезда.

Она снова убежала…

-Темнеет. Становится прохладно. Надо идти домой. Приготовить ужин Виктору и Елене. Покончить с собой. Нет, мне сейчас нельзя умирать. Когда-нибудь я понадоблюсь Господу, и он выпустит меня из своей темницы — так говорит Ева.

Эва вынесла из этой ночи большой урок. Она научилась прощать и теперь обращается к зрителю:

- …Мня все равно не оставляет надежда, что моя исповедь не напрасна. Ведь существует же милосердие, доброта и несравнимое счастье заботиться друг о друге, помогать друг другу. Я верю в это, иначе и быть не может.