Файл: Значение фразеологизмов и слов-символов в романе М.А. Шолохова «Тихий Дон».pdf
Добавлен: 07.07.2023
Просмотров: 241
Скачиваний: 3
От собственно фразеологических условно могут быть отделены так называемые фразеологизированные обороты (или выражения), которые обладают не всеми различительными признаками фразеологизмов, а лишь частью из них: воспроизводимостью в готовом виде и (в той или иной мере) образностью. Однако слова в них остаются семантически полноценными. К таким выражениям относятся, например, отдельные цитаты, часть пословиц, ряд терминологических сочетаний. Все они приобрели некую метафоричность, которая все-таки полностью выводится из составляющих такие выражения слов. Так, фразеологизированные цитаты приобретают обобщенно-образный смысл, практически оторванный от первоначального контекста.
В романе Шолохова «Тихий Дон» можно встретить много фразеологизированных оборотов, при этом часто происходит формоизменение пословиц. («Паны дерутся у холопов чубы трясутся»; вместо «паны дерутся у холопов чубы трещат». «На чужой роток нечего накидывать платок», вместо «на чужой роток не накинешь платок». «Укатали сивку», вместо «укатали сивку крутые горки». «К куме на крестины», вместо «к теще на блины». «Угоняешься за длинным рублем», вместо «гонишься за длинным рублем». «Калмык да татарин – первые люди в степи». «На кудыкино поле» вместо «на кудыкину гору»).
В романе встречается множество просторечных фразеологизмов и фразеологизированных оборотов («сучка не захочет, кобель не вскочит», «кобелина приблудный», «ядрена-матрена», «сукин сын»).
По своему строению и по грамматическому составу фразеология современного русского языка неоднородна.
По структуре все обороты делятся на две большие группы:
1. Фразеологические обороты, имеющие форму самостоятельного предложения.
В роли предложений чаще всего выступают фразеологизированные выражения, имеющие, как правило, синтаксически законченную форму.
Нередко для этой цели используются и разнообразные обороты разговорно-бытовой речи.
Фразеологические обороты, имеющие форму самостоятельного предложения можно часто встретить в романе «Тихий Дон» (например, «влепилась, как репей в свинячий хвост», «разъелся на казенных харчах»).
2. Фразеологические обороты, имеющие форму словосочетания («сукин сын»).
По грамматическому составу среди фразеологических единиц выделяется несколько наиболее типичных разновидностей:
а) обороты, являющиеся сочетанием прилагательного и существительного;
б) обороты, являющиеся сочетанием существительного в им. падеже с существительным в род. падеже;
в) обороты, состоящие из существительного в им. падеже и существительного с предлогом;
г) обороты, состоящие из предлога, прилагательного и существительного;
д) обороты, являющиеся сочетанием глагола с именем существительным;
е) обороты, состоящие из глагола и наречия;
ж) обороты, состоящие из деепричастия и существительного.
Указанные группы не охватывают всего многообразия лексико-грамматического состава фразеологизмов и фразеологизированных выражений.
Основу русской фразеологии составляют исконные обороты, т.е. общеславянские (праславянские), восточнославянские (древнерусские) и собственно русские.
К общеславянским относятся, например: «брать (взять) за живое»; «(дать) березовой каши»; «держать взаперти»; «задать баню»; «дать (задать) трепака»; «как у Христа (Бога) за пазухой»; «ни рыба ни мясо»; «клевать носом»; «повесить нос»; «один как перст» и др.
К восточнославянским относятся обороты: «без царя в голове» (и антонимичный «с царем в голове»); «глухая тетеря»; «медвежий угол»; «ни кола ни двора»; «при царе Горохе»; «собачий холод»; «точить лясы» и др.
Собственно русскими является большинство фразеологизмов, например: «высунув язык»; «выставить на позор»; «выходить из терпения»; «губа не дура»; «держать язык за зубами»; «жить припеваючи»; «за милую душу»; «зеленая улица»; «злоба дня»; «зубы заговаривать»; «и бровью не ведет»; «и дешево и сердито»; «идти напропалую»; «из кулька в рогожку»; «икру метать»; «казанская сирота»; «как будто в воду глядел»; «коломенская верста»; «комар носа не подточит»; «косая сажень»; «лакомый кусочек»; «ломать копья»; «мал золотник, да дорог»; «мелкая сошка»; «на воре шапка горит»; «на лбу написано»; «на стенку лезть»; «небо коптить»; «ни зги не видно»; «ободрать как липку»; «одним миром мазаны»; «подлинная правда»; «положить под сукно»; «разводить бодягу»; «сгореть дотла»; «спустя рукава»; «тертый калач»; «тихой сапой»; «тянуть лямку»; «через пень колоду»; «шапочное знакомство» и др.
Собственно русская фразеология пополнялась за счет профессионализмов: «дать задний ход»; «играть первую скрипку»; «пускать пары»; «тянуть канитель»; «топорная работа»; «холостой выстрел» и т.д.; жаргонно-арготических оборотов: «выйти из игры»; «дело – табак»; «карта бита»; «пиковое положение»; «втереть очки» и др.; диалектных выражений: «из кулька в рогожку»; «не солоно хлебавши»; «попасть в переплет»; «не мытьем так катаньем» и пр.
Немало собственно русских фразеологизированных выражений уходят корнями в художественную литературу.
Словосочетания по происхождению могут быть и заимствованными из других языков.
Большую группу оборотов составляют так называемые фразеологические кальки и полукальки, т.е. выражения, являющиеся дословным (или почти дословным) переводом иноязычных фразеологизмов, пословиц, поговорок. Особую группу составляют афоризмы из античной литературы, цитаты из литературы разных народов, а также изречения, приписываемые выдающимся зарубежным ученым, общественным деятелям.
В романе преобладают исконные обороты. Обороты, заимствованные из других языков, практически не встречаются.
Функционально-стилевая классификация фразеологизмов имеет большое значение, так как помогает наметить возможные сферы их использования. Этой же цели служит понимание экспрессивно-стилистического их значения.
На фоне рассмотренных фразеологизмов выделяются две основные функционально-стилевые разновидности оборотов: разговорные и книжные, каждая из которых дополнительно характеризуется экспрессивно-стилистической окрашенностью.
В разговорном стиле самое большое количество фразеологизмов составляют разговорно-бытовые обороты и фразеологизированные обороты. Они характеризуются большей образностью, нередко имеют несколько стилистически сниженную окраску (шутливую, шутливо-ласковую, а также ироническую, фамильярную). К ним примыкают по функционально-стилевым и собственно стилистическим свойствам многие фразеологизированные выражения, особенно пословично-поговорочного типа. Разговорные фразеологизмы все чаще употребляются в некоторых стилях книжной речи, например в публицистике, в языке художественной литературы, как одно из средств речевой характеристики персонажей.
От фразеологии разговорно-бытовой следует отличать обороты, стоящие за пределами литературного языка. Сюда относятся словосочетания грубо просторечного характера и бранные обороты.
В романе-эпопее «Тихий Дон» преобладают разговорно-бытовые обороты, а также обороты грубо просторечного характера и бранные обороты («блукаю, как метель в степи», «родом откеда»).
3. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СЛОВ-СИМВОЛОВ ПЕРСОНАЖАМИ РОМАНА
Если какое-то слово подается всегда с определенной эмоциональной окраской, причем встречается достаточно часто, оно становится словом-символом. Хорошо известно, что отдельные идеологические системы резко отличаются по используемой лексике. Есть любимые слова и их простейшие сочетания у коммунистов, анархистов, консерваторов, лейбористов, социал-демократов и т.д.
Слова-символы, используемые в романе-эпопее Шолохова «Тихий Дон» отличаются в разных частях произведения. Вопреки традициям русской литературы 20-х годов изображать дореволюционную действительность как сплошное негативное явление, Шолохов, рисуя историю рода Мелеховых, изображает сильных, страстных, способных на истинные чувства, свободных людей, честных тружеников и мужественных воинов. Жизнь Прокофия Мелехова, его любовь к жене-турчанке, убийство обидчика жены, картины семейного быта и жизни станицы (ловля рыбы, конные состязания, песни, сватовство) соединяется с важнейшим для писателя мотивом – мотивом труда на земле, прекрасного, созидательного, плодотворного.
Слова-символы, встречающиеся в этой части романа, связаны с казаками и их жизнью. Можно сказать, что это казачьи слова-символы. Как и в любой общественной системе здесь присутствует разделение на «наших» (казаки, станичники) и «ненаших» (мужики, хохлы, кацапы). (Символичен момент, когда во время драки на мельнице, Штокман доказывает казакам, что они – русские; на что следуют весьма враждебные высказывания в ответ, суть которых: мы – не русские, мы казаки).
Здоровое крестьянское начало для Шолохова неизменно привлекательно. Он поэтизирует труд, поэтизирует жизнь, с детства знакомую и любимую. Земля, единство человека с природой, любовь, продолжение рода, сохранение лучших традиций – вот те идеалы народной жизни, которые для писателя непреложны.
Всякое же отступление от этих законов грозит бедой и конкретному человеку, и народу в целом. Таким отступление для писателя становится война 1914 года. Она врывается в роман, в судьбы его героев резко и тревожно, прерывая неспешное и благополучное течение жизни.
Известие о мобилизации приходит во время уборки жита, и тональность повествования сразу же меняется, спокойные домашние разговоры, перекличка жнецов уступают место крикам, воплям, «гневному ржанию».
Кажется, сама земля не приемлет насилия и крови. В шолоховских описаниях мы видим, как конница топчет хлеб, как «колосья скорбно шуршат», как взрывают «лицо земли», как «земля ахнула». «Великое разрушение и мерзостная пустота», «безрадостно дикая жизнь» – вот как характеризует Шолохов события военного времени.
Ужасы войны мировой продолжаются в романе еще более страшными событиями войны гражданской. И вместе с изменениями жизненного уклада меняются и используемые в романе слова-символы.
Писатель показывает, что война (и мировая и гражданская) глубоко чужда народному духу. Эпизодические персонажи, обычные, ничем не примечательные люди (казак Яков Подкова, безымянный делегат казачьего съезда фронтовиков), словно воплощающие «глас народный», говорят о том, что нужно, «чтобы без войны было дело». И в противовес этому народному голосу, несущему великую мудрость жизни, мудрость исторического развития, выступают эгоцентрические, амбициозные представители борющихся политических партий – Корнилов, Каледин. Да и образы большевиков тоже не отличаются у Шолохова ни мудростью, ни гуманностью.
И происходит страшное – человеческая судьба вовлекается в исторический вихрь, гуманные по сути начала разрушаются, льется кровь. И нет ни правых, ни виноватых – в жестокости все равны. Красные грубо разгоняют Малый войсковой круг, ревтрибуналы судят и расстреливают казаков, в хуторах бесчинствуют пьяные красногвардейцы. И так же безжалостны казаки, так же грозны военно-полевые суды Войска Донского.
За время гражданской войны большевикам удалось разрушить прежние политические и социальные связи и начать создание новых. Немало помогли в этом новые символы, образы, новые понятия и термины, проникавшие в повседневную жизнь. Язык, политическая риторика стали одной из главных опор власти большевиков: их идеи выражались в лозунгах. Большевики не жалели слов для возвеличивания социальных групп, ставших теперь привилегированными, прежде всего – рабочих. К революционной лексике относились также следующие слова-символы: народ, Советы, Ленин (ленинский), революция, комиссариат, партия, Красная Армия, классовая борьба, класс, буржуазия, эксплуатация, пролетариат, социалистическая революция.
При этом исследование и сопоставление официальной партийной прессы и секретных, для внутреннего использования, докладов, обнаруженных в архивах, позволяет прийти к выводу, что язык большевиков явно раздваивался. Он делился на разные и чем дальше, тем больше расходившиеся языки. Можно сказать, что возникал внешний, публичный язык партии, особенно четко представленный партийными газетами, и внутренний язык засекреченных и строго конфиденциальных сообщений, не предназначенный для обнародования. Естественно, революция на публичном языке рисовалась как четкое поступательное движение, полное героических, пусть иногда и тревожных красок. Эта тенденция проявляется и в романе.
Были свои слова-символы и у белого движения. Во время Гражданской войны и военной интервенции для знамени Добровольческой армии на Юге России, выступившей во главе с генералом Л. Г. Корниловым в свой знаменитый Первый Кубанский поход, были взяты не императорские, а именно национальные цвета: белый-синий-красный. На знамени, по предложению Л. Г. Корнилова, было написано только одно слово – «Отечество». Это знамя стало символом Белой борьбы против большевистских узурпаторов власти в стране, которая в течение почти трех лет велась под лозунгом: «За Великую, Единую и Неделимую Россию».
Советские писатели использовали слова-символы только своей советской идеологической системы, в которой были «хорошие красные» и «плохие белые». Еще в 40-е гг. с помощью методов контент-анализа выяснилось, что в советской пропаганде выделяется несколько пластов, относительная значимость которых постоянно меняется. Исследователи выделили старую «либеральную» лексику, революционную, троцкистскую лексику «мировой революции», национальную.