Файл: Document1.doc

СОДЕРЖАНИЕ

МВД РОССИИ

САРАТОВСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

П. В. АГАПОВ

ОРГАНИЗАЦИЯ ПРЕСТУПНОГО СООБЩЕСТВА

(ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ):

УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ

И

ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ

Рекомендовано Редакционно-издательским

советом Самарского филиала института

в качестве учебного пособия

САРАТОВ 2005

УДК 343.2

ББК 67.408

А 23

Ответственный редактор:

Н. А. Лопашенко,

профессор Саратовской государственной академии права,

директор Саратовского Центра по исследованию проблем

организованной преступности и коррупции,

доктор юридических наук, профессор

Рецензенты:

Л. Д. Гаухман,

Заслуженный деятель науки Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор

В. К. Дуюнов,

доктор юридических наук, профессор

Агапов П. В.

А 23 Организация преступного сообщества (преступной организации): уголовно-правовой анализ и проблемы квалификации: Учебное пособие. – Саратов: Саратовский юридический институт МВД России, 2005. – 114 с.

В настоящей работе на основе судебно-следственной практики осуществлен уголовно-правовой анализ состава организации преступного сообщества (преступной организации), рассмотрены проблемы квалификации данного преступления. В приложении содержится опубликованная судебная практика, рекомендации Следственного комитета при МВД РФ по применению статьи 210 УК РФ, а также обзоры практики расследования уголовных дел и причин вынесения судами оправдательных приговоров по данной статье.

Пособие предназначено, в первую очередь, для сотрудников правоохранительных органов, ведущих борьбу с организованной преступностью, и судей, а также практикующих юристов, аспирантов (адъюнктов), студентов и слушателей юридических вузов.

ISBN 5-7485-0230-5

© Агапов П. В., 2005.

© СЮИ МВД России, 2005.

ВВЕДЕНИЕ

В Концепции национальной безопасности Российской Федерации отмечается, что криминализация общественных отношений, рост организованной преступности и увеличение масштабов терроризма образуют спектр внутренних и внешних угроз национальной безопасности страны. В связи с этим национальными интересами России признаются стабильность конституционного строя, институтов государственной власти, обеспечение гражданского мира и национального согласия, территориальной целостности, единства правового пространства, правопорядка и завершение процесса становления демократического общества, а также нейтрализация причин и условий, способствующих возникновению политического и религиозного экстремизма, этносепаратизма и их последствий – социальных, межэтнических и религиозных конфликтов, терроризма. Важнейшими задачами в области борьбы с преступностью на современном этапе являются выявление, устранение и предупреждение причин и условий, порождающих преступность; укрепление системы правоохранительных органов, прежде всего, структур, противодействующих организованной преступности и терроризму, создание условий для их эффективной деятельности; усиление роли государства как гаранта безопасности личности и общества, создание необходимой для этого правовой базы и механизма ее применения.

Выступая 23 марта 2005 г. на «правительственном часе» в Совете Федерации, Министр внутренних дел РФ Р. Нургалиев еще раз обратил внимание на то, что на современном этапе организованная преступность, наряду с наркоманией и терроризмом, является одной из основных угроз национальной безопасности страны. Особая опасность этого явления заключается в осуществлении деятельности, параллельной официальному обществу и государству, но противоречащей закону, с использованием в своих целях структур самого общества и государства. В природе организованной преступности доминируют два основных условия: во-первых, высокий уровень коррупции и, во-вторых, возможность легализации доходов от преступной деятельности. Сегодня можно констатировать, что организованная преступность в той или иной степени проникла в большинство жизненно важных отраслей экономики страны. Прежде всего, это характерно для металлургического и лесопромышленного комплексов, добычи биоресурсов, сферы интеллектуальной собственности, производства и реализации алкогольной и табачной продукции, автомобильного бизнеса. На потребительском рынке криминалитет диктует свою ценовую политику, от которой страдает и производитель, и население. В качестве доходной сферы преступные сообщества продолжают рассматривать топливно-энергетический комплекс страны. О масштабах такого проникновения в главную бюджетообразующую сферу государства свидетельствуют вскрытые многочисленные факты незаконной разработки месторождений нефти, использования сотен законсервированных нефтяных вышек, уклонения от уплаты налогов и хищения бюджетных средств в особо крупных размерах.

По словам главы МВД, в настоящее время в России действует 116 преступных сообществ, имеющих межрегиональные и международные связи, общей численностью более 4 тысяч активных участников. Под их контролем находятся, по меньшей мере, 500 крупных хозяйствующих субъектов. Для создания благоприятных условий осуществления преступной деятельности организованный криминалитет проявляет повышенный интерес к установлению коррупционных отношений и проникновению в органы власти и управления. Стремясь получить дополнительные доходы, преступные сообщества активно распространяют свое влияние за рамками национальных границ, создав финансово-экономические позиции более чем в 40 зарубежных странах. Наряду с этим интенсивно происходит и процесс проникновения иностранных мафиозных организаций на российский рынок.

В Уголовный кодекс РФ 1996 г. (далее – УК РФ) включены нормы, определяющие преступное сообщество (преступную организацию) как самостоятельную и наиболее опасную форму групповой (организованной) преступности и устанавливающие ответственность за создание, руководство и участие в такого рода криминальных формированиях (ч. 4 ст. 35, ст. 210 УК РФ). Данное законодательное решение представляется необходимым и своевременным, поскольку российская организованная преступность имеет ярко выраженную тенденцию к консолидации, расширению сфер криминальной деятельности, характеризуется направленностью на совершение тяжких и особо тяжких посягательств, в большинстве случаев на извлечение сверхприбыли в результате незаконных деяний. Действительно, практика все чаще и чаще сталкивается не с отдельными, разрозненными преступными группировками, а их конгломератами (устойчивыми и сплоченными объединениями), либо криминальными формированиями, имеющими сложную, многоуровневую структуру.

Другой важной причиной выделения преступного сообщества (преступной организации) в качестве самостоятельной уголовно-правовой категории стала практическая потребность в привлечении к уголовной ответственности лиц, осуществляющих общее руководство преступной деятельностью, не связанное с подготовкой и совершением конкретных преступлений.

Статистические данные свидетельствуют о том, что количество уголовных дел по ст. 210 УК РФ из года в год возрастает. Так, если в 1997 г. следователями органов внутренних дел и прокуратуры было направлено в суды лишь 7 уголовных дел по обвинению в организации преступного сообщества (преступной организации), то к 2001 г. это число возросло ровно в десять раз. В 2002 г. зарегистрировано 123 преступления данной категории; закончено расследованием и направлено в суд 83 уголовных дела (в том числе 54, зарегистрированных именно в 2002 г.); выявлено 183 участника преступных сообществ; привлечено к ответственности – 177, из них организаторов – 27. В 2003 г. зафиксировано уже 141, а в 2004 г. – 224 преступления по признакам ст. 210 УК РФ, выявлено, соответственно, 188 и 412 организаторов и участников преступных сообществ.

Вместе с тем, по данным Следственного комитета при МВД РФ по состоянию на 30 мая 2002 г., из числа направленных в суд только по 13 уголовным делам (8,3%) подсудимые были осуждены по ст. 210 УК РФ, причем по 4 делам приговоры были отменены Верховным Судом РФ с прекращением уголовного преследования в части обвинения подсудимых в организации и участии в преступном сообществе (преступной организации). По 80 (или 86,1%) из 93 рассмотренных судами дел подсудимые были оправданы судом первой инстанцией по ст. 210 УК РФ, и их действия квалифицировались по другим статьям уголовного закона.

Одна из причин недостаточно высокой результативности уголовно-правовой борьбы с организованными преступными сообществами (преступными организациями) – низкий уровень законодательной техники в статьях 35 и 210 УК РФ. Между тем, от точности определения признаков организации преступного сообщества (преступной организации) зависит возможность и эффективность их установления и доказывания в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством и, как следствие, применение статьи 210 УК РФ. С одной стороны, необходимо стремиться к тому, чтобы все без исключения виновные в организации и участии в преступном сообществе (преступной организации) были привлечены к ответственности. С другой стороны, даже в интересах борьбы с организованной преступностью не допустимо «размывать» основание уголовной ответственности, произвольно расширять его границы, вставать на путь объективного вменения.

Анализу состава организации преступного сообщества (преступной организации) в уголовно-правовой доктрине в последнее время уделяется достаточное внимание. Исследование указанного уголовно-наказуемого деликта предпринято в рамках учебной литературы, опубликовано множество статей, посвященных отдельным сложным вопросам применения ст. 210 УК РФ, защищен ряд диссертаций по соответствующей тематике. К сожалению, указанные исследования в большинстве случаев характеризуются высоким уровнем теоретического обобщения и не затрагивают реальных проблем, стоящих перед практикой.

Это обусловливает практическую значимость уголовно-правового анализа статьи 210 УК РФ и рассмотрения наиболее важных и актуальных проблем квалификации соответствующего общественно опасного посягательства. Конечно, в рамках настоящего пособия невозможно обозначить все существующие на практике проблемные вопросы правовой оценки организации преступного сообщества (преступной организации). Однако надеемся, что оно окажется полезным, в первую очередь, для сотрудников правоохранительных органов и судей, а также практикующих юристов, аспирантов (адъюнктов), студентов и слушателей юридических вузов.

§ 1. ПРЕСТУПНОЕ СООБЩЕСТВО И ПРЕСТУПНАЯ

ОРГАНИЗАЦИЯ: УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ

ХАРАКТЕРИСТИКА

Согласно ст. 210 УК РФ:

«1. Создание преступного сообщества (преступной организации) для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, а равно руководство таким сообществом (организацией) или входящими в него структурными подразделениями, а также создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп в целях разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений –

наказываются лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового.

2. Участие в преступном сообществе (преступной организации) либо в объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп –

наказывается лишением свободы на срок от трех до десяти лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, –

наказываются лишением свободы на срок от десяти до двадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового.

Примечание. Лицо, добровольно прекратившее участие в преступном сообществе (преступной организации) или входящем в него (нее) структурном подразделении либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп и активно способствовавшее раскрытию или пресечению этого преступления, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления».

Законодательное понятие преступного сообщества (преступной организации) дано в ч. 4 ст. 35 УК РФ: «Преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях».

Систематическое толкование уголовного закона (ч. 4 ст. 35 и ст. 210 УК РФ) позволяет выделить три разновидности преступного сообщества (преступной организации):

1) сплоченная организованная группа, созданная для совершения тяжких или особо тяжких преступлений;

2) объединение организованных групп, созданное в целях совершения тяжких или особо тяжких преступлений;

3) объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп для разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений.

Вместе с тем, отметим, что объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп в целях разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений не упоминается в ч. 4 ст. 35 УК РФ. Тем самым, следует констатировать отсутствие единообразного подхода в определении преступного сообщества (преступной организации) в уголовном законодательстве.

В специальной литературе высказаны полностью противоположные мнения относительно того, тождественны ли понятия «преступное сообщество» и «преступная организация». Одни авторы склоняются к тому, что данные понятия идентичны и их разделение какого-либо значения в уголовно-правовом аспекте не имеет. Другие исследователи, наоборот, высказываются против отождествления преступного сообщества и преступной организации. Этимологический анализ не позволяет выделить существенные смысловые отличия терминов «сообщество» и «организация». Слово «сообщество» означает «объединение людей, народов, государств, имеющих общие интересы, цели». Похожее значение имеет слово «организация» (с франц. оrganisation) – «устройство, сочетание, объединение чего-либо или кого-либо в одно целое; приведение в строгую систему; группа людей, объединенных общей программой, общей целью или задачей; общественное объединение, государственное и т. п. учреждение».

При принятии Уголовного кодекса РФ предлагалось включить преступную организацию в статью о формах соучастия в качестве «промежуточного звена», как один из видов организованной преступной деятельности (между организованной группой и преступным сообществом). Однако в связи с отсутствием достаточного практического опыта определения соответствующих объективных и субъективных признаков, позволяющих однозначно дифференцировать различные формы организованной преступной деятельности, этого сделано не было.

Между тем, в проекте Федерального закона «О борьбе с организованной преступностью» (принят Государственной Думой РФ 22 ноября 1995 г.) предлагалось различное толкование понятий «преступное сообщество» и «преступная организация». В ст. 2 законопроекта («Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе») было дано следующее определение преступной организации: «Преступная организация – объединение лиц, либо организованных групп, либо банд для совместной преступной деятельности с распределением между участниками функций по:

а) созданию преступной организации либо руководству ею;

б) непосредственному совершению преступлений, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного кодекса;

в) иным формам обеспечения создания и функционирования преступной организации».

Преступное сообщество в указанном законопроекте определялось как «объединение организаторов, или руководителей, или других участников преступных организаций, или организованных групп, или банд, или иных лиц для совместной разработки либо реализации мер по координации, подержанию, развитию преступной деятельности соответствующих формирований или лиц либо мер по созданию благоприятных условий для преступной деятельности занимающихся ею лиц, организованных групп, банд, преступных организаций, а также по организации совершения тяжких преступлений в указанных целях».

Бросается в глаза очевидная громоздкость и неудачность указанных выше дефиниций. В конечном итоге российский законодатель отказался от подробной классификации видов организованной преступной деятельности в УК РФ. На наш взгляд, это было соломоново решение, поскольку в противном случае правоприменитель столкнулся бы с серьезными проблемами при разграничении многочисленных нормативно-определенных организованных преступных форм. Не случайно в 1998 г., т. е. спустя год после введения нового Уголовного кодекса РФ, в Рекомендациях Следственного комитета МВД РФ по применению статьи 210 УК РФ было отмечено, что даже после значительного упрощения классификации форм организованной преступности уровень неопределенности новых норм об ответственности за создание преступного сообщества остается достаточно высоким, что подтверждается складывающейся следственной практикой и допущенными ошибками, которые приводят к вынесению оправдательных приговоров или возвращению уголовных дел на дополнительное расследование.

Следует отметить, что в ряде законодательных актов, принятых после вступления в действие УК РФ, говорится о разновидностях преступных организаций (террористической, экстремистской), что может внести в правоприменительную деятельность некоторую путаницу. В частности, террористическая организация упоминается в ст. 2051 УК РФ (статья введена Федеральным законом от 24 июля 2002 г.), где признается преступным склонение лица к участию в деятельности террористической организации, а также ее финансирование. Понятие террористической организации в УК РФ не раскрывается, оно дается в ст. 3 Федерального закона от 25 июля 1998 г. № 130-ФЗ «О борьбе с терроризмом»: «Террористическая организация – организация, созданная в целях осуществления террористической деятельности или признающая возможность использования в своей деятельности терроризма». Из этого определения абсолютно неясно, имел ли в виду законодатель преступную организацию (ч. 4 ст. 35 УК РФ), или организацию как некое юридическое лицо, осуществляющее террористическую деятельность.

Первая из указанных трактовок представляется более предпочтительной хотя бы потому, что один термин («организация») не может и не должен употребляться в уголовном законе в различных смысловых значениях (исключение составляет термин «коммерческая организация», используемый в ряде статей УК РФ). Это серьезное нарушение важнейших принципов законодательной техники. Но террористических организаций, соответствующих требованиям ч. 4 ст. 35 УК РФ, в России пока нет. Есть лишь террористические группы, т. е. организованные группы, созданные для совершения терроризма и иных преступлений террористического характера (согласно Федеральному закону «О борьбе с терроризмом», террористическая группа – группа лиц, объединившихся в целях осуществления террористической деятельности). В качестве особо квалифицированного вида терроризма в ч. 3 ст. 205 УК РФ предусмотрено совершение этого преступления именно организованной группой, а не террористической организацией. Поэтому, на наш взгляд, все стало бы на свои места, если бы законодатель в УК РФ назвал террористическую организацию террористической группой.

Следует отметить, что российскими законодателями обсуждается вопрос об установлении специальной ответственности за организацию террористической организации (террористического сообщества). Как отмечается в пояснительной записке к законопроекту «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» (№ 282152-3) по вопросу о дополнении уголовного законодательства предупредительными нормами в части борьбы с терроризмом (законопроект внесен депутатом Государственной Думы А. А. Аслахановым; принят к рассмотрению 4 февраля 2003 г. протоколом заседания Совета ГД № 154 г.), действующее уголовное законодательство не отвечает в полной мере повышенной общественной опасности преступлений террористического характера, совершенных преступными сообществами и преступными организациями. Отсутствие обособленной уголовной ответственности за создание террористических организаций и террористических сообществ дезориентирует правоохранительные органы, способствует «распылению» ограниченных ресурсов общества и государства, позволяет недобросовестным должностным лицам отчитываться перед народом об успехах борьбы с терроризмом усредненными статистическими показателями, в которых «тонут» просчеты и халатность в деле борьбы с организованным терроризмом. В пояснительной записке к законопроекту также указывается, что действующее уголовное законодательство не позволяет применять пожизненного лишения свободы к наиболее опасным террористам, действия которых лишь случайно либо вследствие успешной работы правоохранительных органов не привели к смерти людей, а также к предателям из числа государственных и муниципальных служащих, которые сотрудничают с террористическими сообществами (террористическими организациями). В этой связи, а также в силу собственных редакционных недостатков (например, невозможности четко разграничить признаки преступного сообщества и преступной организации, изложенные в ч. 4 ст. 35 УК РФ) ст. 210 УК РФ, устанавливающая ответственность за организацию любых преступных сообществ (преступных организаций), не может считаться достаточно эффективным средством борьбы с организованными формами терроризма.

Учитывая изложенное, предлагается дополнить УК РФ статьей 2052 следующего содержания:

«Статья 2052. Организация террористической организации

или террористического сообщества

1. Создание террористического сообщества, то есть сплоченной организованной группы (террористической организации) для совершения террористической акции, а равно руководство такой группой или входящим в него структурным подразделением, либо создание объединения организованных групп, объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп (террористического сообщества) в целях разработки планов или условий для совершения преступлений террористического характера, предусмотренных статьями 205, 2051, 206, 211, 277 и 360 настоящего Кодекса –

наказываются лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества или без таковой или пожизненным лишением свободы.

2. Участие в террористической организации или в террористическом сообществе –

наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, –

наказываются лишением свободы на срок от пятнадцати до двадцати лет с конфискацией имущества или без таковой или пожизненным лишением свободы».

Вышеуказанные доводы представляются неубедительными. Сразу возникает вопрос, почему, если помимо статьи 210 УК РФ, действительно крайне редко применяющейся на практике, ввести специальную статью об ответственности за организацию террористической организации (террористического сообщества), то она станет применяться намного эффективнее. Было бы очень наивным возлагать на такого «брата-близнеца» бо́льшие надежды. Таким образом, следует согласиться с уже высказанным в науке мнением, что в УК РФ имеется ряд статей, которые своими признаками охватывают создание террористических сообществ (организаций) и групп, в связи с чем введение специальной нормы об ответственности за организацию подобных преступных объединений просто нецелесообразно.

В Федеральном законе от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» говорится об экстремистской организации – «общественном или религиозном объединении либо иной организации, в отношении которых по основаниям, предусмотренным настоящим Федеральным законом, судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности». Однако другим Законом, датированным этим же числом, была установлена уголовная ответственность не только за организацию деятельности экстремистской организации (ст. 2822 УК РФ), но и за организацию экстремистского сообщества (ст. 2821 УК РФ). Причем описание данной преступной формы осуществлено в диспозиции ст. 2821 УК РФ при помощи уголовно-правового термина «организованная группа». Снова возникает вопрос: чем является экстремистское сообщество – разновидностью организованной преступной группы (ч. 3 ст. 35 УК РФ) или преступного сообщества (ч. 4 ст. 35 УК РФ)? Бесспорно, такая двусмысленность более чем нежелательна: интересы борьбы с организованной преступностью требуют очень четких, однозначных законодательных формулировок.

Видимо, законодатель, лишив самостоятельного уголовно-правового значения понятие «преступная организация», вообще не должен был указывать его в УК РФ. С теоретической точки зрения, конечно, можно обосновать применение этого понятия тем, что преступная организация – это более совершенная в организационно-структурном плане преступная группа («трансформировавшаяся» из устойчивой в сплоченную группу). Но, с практической точки зрения, грань между организованной группой и преступной организацией провести невозможно или, по крайней мере, весьма затруднительно. С этих позиций удачнее, чем в действующем УК РФ, был решен вопрос о формах соучастия в Модельном Уголовном кодексе для государств – участников СНГ. В данном законопроекте преступная организация вообще не упоминалась, а преступное сообщество в ст. 38 («Совершение преступления группой лиц или преступным сообществом») определялось как «сплоченное объединение организованных преступных групп с целью получения незаконных доходов».

Нелишне напомнить в этой связи, что ни зарубежные уголовные законы, ни международно-правовые акты подробно не дифференцируют организованные преступные формирования на виды, видимо, во избежание сложностей при отграничении, терминологической путаницы. Так, в Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г. (подписана от имени Российской Федерации в городе Палермо 12 декабря 2000 г.) используются по сути лишь два понятия: «организованная преступная группа» (структурно оформленная группа в составе трех или более лиц, существующая в течение определенного периода времени и действующая согласованно с целью совершения одного или нескольких серьезных преступлений или преступлений, признанных таковыми в соответствии с Конвенцией, с тем чтобы получить, прямо или косвенно, финансовую или иную материальную выгоду) и «структурно оформленная группа» (группа, которая не была случайно образована для немедленного совершения преступления и в которой не обязательно формально определены роли ее членов, оговорен непрерывный характер членства или создана развитая структура).

В теории уголовного права уже обращено внимание на то, что наиболее уязвимым звеном в законодательной формулировке преступного сообщества (преступной организации) является определение его посредством другой формы соучастия – организованной группы – устойчивой группы лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (ч. 3 ст. 35 УК РФ). При этом законодатель выделяет два дополнительных признака такой группы: сплоченность и специальную цель – совершение тяжких или особо тяжких преступлений. Тем самым, основными разграничительными признаками организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) выступают, соответственно, «устойчивость» и «сплоченность». Нельзя не видеть оценочного подхода к определению этих терминов, которые к тому же образуют два слова-синонимы. Для сравнения: согласно словарю С. И. Ожегова, смысловое значение слова «устойчивый» – «не подверженный колебаниям, постоянный, стойкий, твердый», а «сплоченный» – «дружный, единодушный, организованный». Это нарушение правил законодательной техники, что, в свою очередь, создает серьезные, порой непреодолимые трудности в правоприменительной деятельности.

Анализ постановлений и разъяснений Верховного Суда РФ подтверждает тезис о неудачности выделения в УК РФ в качестве разграничительных признаков устойчивости и сплоченности. К примеру, среди критериев устойчивости организованной группы Пленум Верховного Суда РФ выделяет: стабильность ее состава, тесную взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений, техническую оснащенность. К показателям сплоченности Верховный Суд относит: наличие устоявшихся связей, организационно-управленческих структур, финансовой базы, единой кассы из взносов от преступной деятельности, конспирации, иерархии подчинения, единых и жестких правил взаимоотношений и поведения с санкциями за нарушение неписанного устава преступного формирования. Как видно, многие из указанных критериев являются, по сути, взаимопересекающимися и поэтому не вносят достаточной ясности при отличии организованной группы от преступного сообщества (преступной организации).

Рассматриваемая проблема обсуждается не только в теории, но и практиками самого высокого уровня. По словам Министра внутренних дел РФ Р. Нургалиева, «используемые в уголовном законе для характеристики организованной преступности такие признаки, как «сплоченность» и «устойчивость», не являются надежными индикаторами. К сожалению, в нашем законодательстве они являются оценочными и носят зачастую субъективный характер. Это приводит к ошибкам как в квалификации самого преступления, так и действий соучастников».

По нашему мнению, как критерий внутреннего, социально-психологического уровня организованной преступной структуры, сплоченность (т. е. общность ее участников в реализации преступных целей; монолитность, стойкая спаянность, единение вокруг решения конкретных задач в сфере противоправной деятельности) выступает важнейшей характеристикой не только преступного сообщества (преступной организации), но и любой организованной группы. Более того, принимая во внимание то обстоятельство, что в наиболее крупных и функционально развитых преступных сообществах (преступных организациях) отдельные их члены (в силу конспиративности соответствующей структуры, иных причин) могут даже не знать о существовании друг друга, говорить о сплоченности такого сообщества (организации), по крайней мере, о ее субъективной, психологической стороне, вряд ли правомерно. С этих позиций признак сплоченности характеризует в большей степени организованную группу, чем преступное сообщество (преступную организацию).

Учитывая вышеизложенное, предлагаем лишить признак сплоченности самостоятельного уголовно-правового значения и рассматривать ее лишь как критерий устойчивости организованной группы.

В ч. 4 ст. 35 и ст. 210 УК РФ указывается такой субъективный признак преступного сообщества (преступной организации), как цель создания – совершение тяжких или особо тяжких преступлений. Таким образом, преступным сообществом (преступной организацией), согласно действующему уголовному закону, можно признать лишь такое формирование, которое изначально, с момента своего создания преследовало цель совершения не любых умышленных посягательств, а лишь определенной тяжести – тяжких и (или) особо тяжких (см. таблицу 1).

Таблица 1. Тяжкие и особо тяжкие преступления по УК РФ

Тяжкие преступления Особо тяжкие

преступления

1 2

Глава 16. Преступления против жизни и здоровья

– умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1 и 2 ст. 111);

– истязание (ч. 2 ст. 117);

– заражение ВИЧ-инфекцией (ч. 3 ст. 122).

– убийство (ч. 1 и 2 ст. 105);

– умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 3 и 4 ст. 111).

Глава 17. Преступления против свободы, чести и достоинства личности

– похищение человека (ч. 1 и 2 ст. 126);

– незаконное лишение свободы (ч. 3 ст. 127);

– торговля людьми (ч. 2 ст. 1271);

– использование рабского труда (ч. 2 ст. 1272);

– незаконное помещение в психиатрический стационар (ч. 2 ст. 128).

– похищение человека (ч. 3 ст. 126);

– торговля людьми (ч. 3 ст. 1271);

– использование рабского труда (ч. 3 ст. 1272).

Глава 18. Преступления против половой неприкосновенности и половой

свободы личности

– изнасилование (ч. 1 и 2 ст. 131);

– насильственные действия сексуального характера (ч. 1 и 2 ст. 132). – изнасилование (ч. 3 ст. 131);

– насильственные действия сексуального характера (ч. 3 ст. 132).

Глава 20. Преступления против семьи и несовершеннолетних

– вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ч. 2-4 ст. 150);

– вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ч. 3 ст. 151).

Глава 21. Преступления против собственности

– кража (ч. 3 и 4 ст. 158);

– мошенничество (ч. 3 и 4 ст. 159);

– присвоение или растрата (ч. 3 и 4 ст. 160);

– грабеж (ч. 2 ст. 161);

– разбой (ч. 1 и 2 ст. 162);

– вымогательство (ч. 2 ст. 163).

– хищение предметов, имеющих особую ценность (ч. 1 ст. 164);

– неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ч. 2 и 3 ст. 166).

– грабеж (ч. 3 ст. 161);

– разбой (ч. 3 и 4 ст. 162);

– вымогательство (ч. 3 ст. 163);

– хищение предметов, имеющих особую ценность (ч. 2 ст. 164).

– неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ч. 4 ст. 166).

Таблица 1 (продолжение)

1 2

Глава 22. Преступления в сфере экономической деятельности

– производство, приобретение, хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции (ч. 2 ст. 1711);

– незаконная банковская деятельность (ч. 2 ст. 172);

– легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем (ч. 3 и 4 ст. 174);

– легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления (ч. 3 ст. 1741);

– приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ч. 3 ст. 175);

– недопущение, ограничение или устранение конкуренции (ч. 3 ст. 178);

– принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ч. 2 ст. 179);

– незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ч. 4 ст. 183);

– изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ч. 1 ст. 186);

– изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов (ч. 1 и 2 ст. 187);

– контрабанда (ч. 2 и 3 ст. 188);

– незаконные экспорт или передача сырья, материалов, оборудования, технологий, научно-технической информации, незаконное выполнение работ (оказание услуг), которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники (ч. 3 ст. 189);

– невозвращение на территорию Российской Федерации предметов художественного, исторического и археологического достояния народов Российской Федерации и зарубежных стран (ст. 190);

– незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга (ч. 2 ст. 191);

– преднамеренное банкротство (ст. 196);

– фиктивное банкротство (ст. 197);

– уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации (ч. 2 ст. 199);

– неисполнение обязанностей налогового агента (ч. 2 ст. 1991).

– легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления (ч. 4 ст. 1741);

– изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ч. 2 и 3 ст. 186);

– контрабанда (ч. 4 ст. 188).

Таблица 1 (продолжение)

1 2

Глава 23. Преступления против интересов службы в коммерческих

и иных организациях

– превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб (ч. 2 ст. 203).

Глава 24. Преступления против общественной безопасности

– вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению (ч. 1 ст. 2051);

– захват заложника (ч. 1 ст. 206);

– организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем (ч. 1 ст. 208);

– организация преступного сообщества (преступной организации) (ч. 2 ст. 210);

– угон воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ч. 1 ст. 211);

– массовые беспорядки (ч. 1 и 2 ст. 212);

– хулиганство (ч. 2 ст. 213);

– хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ (ч. 2 и 3 ст. 221);

– незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ч. 2 и 3 ст. 222);

– незаконное изготовление оружия (ч. 2 и 3 ст. 223);

– хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ч. 1 и 2 ст. 226);

– пиратство (ч. 1 ст. 227). – терроризм (ч. 1-3 ст. 205);

– вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению (ч. 2 ст. 2051);

– захват заложника (ч. 2 и 3 ст. 206);

– бандитизм (ч. 1-3 ст. 209);

– организация преступного сообщества (преступной организации) (ч. 1 и 3 ст. 210);

– угон воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ч. 2 и 3 ст. 211);

– хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ч. 3 и 4 ст. 226);

– пиратство (ч. 2 и 3 ст. 227).

Глава 25. Преступления против здоровья населения

и общественной нравственности

– незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (ч. 2 ст. 228);

– незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (ч. 1 ст. 2281);

– хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ч. 1 и 2 ст. 229);

– склонение к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (ч. 2 ст. 230);

– незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (ч. 2 и 3 ст. 2281);

Таблица 1 (продолжение)

1 2

Глава 25. Преступления против здоровья населения

и общественной нравственности (продолжение)

– незаконное культивирование запрещенных к возделыванию растений, содержащих наркотические вещества (ч. 2 ст. 231);

– организация либо содержание притонов для потребления наркотических средств или психотропных веществ (ч. 2 ст. 232);

– незаконный оборот сильнодействующих веществ в целях сбыта (ч. 3 ст. 234);

– вовлечение в занятие проституцией (ч. 2 и 3 ст. 240);

– организация занятия проституцией (ч. 2 и 3 ст. 241);

– изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних (ч. 1 и 2 ст. 2421). – хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ч. 3 ст. 229);

– склонение к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (ч. 3 ст. 230);

Глава 26. Экологические преступления

– уничтожение или повреждение лесов (ч. 2 ст. 261).

Глава 29. Преступления против основ конституционного строя

и безопасности государства

– организация экстремистского сообщества (ч. 3 ст. 2821).

– государственная измена (ст. 275);

– шпионаж (ст. 276);

– посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277);

– насильственный захват власти или насильственное удержание власти (ст. 278);

– вооруженный мятеж (ст. 279);

– диверсия (ч. 1 и 2 ст. 281).

Глава 30. Преступления против государственной власти, интересов

государственной службы и службы в органах местного самоуправления

– злоупотребление должностными полномочиями (ч. 2 и 3 ст. 285).

– превышение должностных полномочий (ч. 2 и 3 ст. 286);

– отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию Российской Федерации или Счетной палате Российской Федерации (ч. 3 ст. 287);

– получение взятки (ч. 2 и 3 ст. 290);

– дача взятки (ч. 2 ст. 291). – получение взятки (ч. 4 ст. 290).

Таблица 1 (продолжение)

1 2

Глава 31. Преступления против правосудия

– угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования (ч. 4 ст. 296);

– привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ч. 2 ст. 299);

– незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300);

– незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ч. 3 ст. 301);

– принуждение к даче показаний (ч. 2 ст. 302);

– фальсификация доказательств (ч. 3 ст. 303);

– вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ч. 2 ст. 305);

– заведомо ложный донос (ч. 3 ст. 306);

– подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу (ч. 4 ст. 309);

– побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи (ч. 3 ст. 313).

– посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295).

Глава 32. Преступления против порядка управления

– применение насилия в отношении представителя власти (ч. 2 ст. 318);

– дезорганизация нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ч. 2 ст. 321).

– посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317);

– дезорганизация нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ч. 3 ст. 321).

Глава 33. Преступления против военной службы

– сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обязанностей военной службы (ч. 2 ст. 333);

– насильственные действия в отношении начальника (ч. 2 ст. 334);

– нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности (ч. 3 ст. 335);

– дезертирство (ч. 1 и 2 ст. 338);

– уклонение от исполнения обязанностей военной службы путем симуляции болезни или иными способами (ч. 2 ст. 339);

– нарушение правил несения боевого дежурства (ч. 2 ст. 340).

Таблица 1 (окончание)

1 2

Глава 34. Преступления против мира и безопасности человечества

– разработка, производство, накопление, приобретение или сбыт оружия массового поражения (ст. 355);

– наемничество (ч. 1 и 3 ст. 359);

– нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (ч. 2 ст. 360). – планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны (ч. 1 и 2 ст. 353);

– применение запрещенных средств и методов ведения войны (ч. 1 и 2 ст. 356);

– геноцид (ст. 357);

– экоцид (ст. 358);

– наемничество (ч. 2 ст. 359).

Согласно ч. 4 ст. 15 УК РФ тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК, не превышает десяти лет лишения свободы. Особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых УК предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание (ч. 5 ст. 15 УК РФ).

Логическое толкование уголовного закона позволяет сделать вывод о том, что целью создания преступного сообщества (преступной организации) может быть совершение далеко не всех тяжких и особо тяжких преступных посягательств. Вряд ли, к примеру, криминальная структура, отвечающая требованиям ч. 4 ст. 35 УК РФ, может быть организована для отказа в предоставлении информации Федеральному Собранию Российской Федерации или Счетной палате Российской Федерации (ст. 287 УК РФ) или уклонения от исполнения обязанностей военной службы путем симуляции болезни или иными способами (ст. 339 УК РФ).

По данным Следственного комитета при МВД РФ, из 156 дел, направленных в суд за период с 1997 по 2002 гг., преступное сообщество создавалось для совершения: мошенничества – в 42 случаях (26,9%); незаконного оборота наркотических средств – в 37 случаях (23,7%); краж – в 24 случаях (16%); вымогательства – в 21 случаях (13,4%); контрабанды – в 5 случаях (3,2%); изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг – в 5 случаях (3,2%); иных преступлений – в 21 случаях (13,4%).

Указание в статьях 35 и 210 УК РФ на цель создания преступного сообщества (преступной организации) – совершение тяжких и особо тяжких преступлений – нельзя признать вполне обоснованным законодательным решением. Во-первых, определять качество криминальной структуры через тяжесть совершенных (планируемых) ее участниками преступлений не совсем корректно. Для совершения тяжких и особо тяжких преступлений могут быть созданы и группа лиц по предварительному сговору, и организованная группа. Никаких ограничений по этому поводу в Уголовном кодексе РФ не содержится. Тем самым создается возможность либо неоправданного сужения понятия организованной группы, либо наоборот, необоснованной оценки случаев совершения организованной группой тяжких и (или) особо тяжких преступлений как осуществленных преступным сообществом.

Во-вторых, преступное сообщество может фактически создаваться для преступлений иной категории, а не только тяжких и особо тяжких, к примеру, для посягательств в сфере экономической деятельности. На это обстоятельство уже неоднократно указывалось в научной литературе. Как справедливо отмечают отечественные криминологи, сообщества могут совершать самые разные преступные деяния – все то, что диктуется логикой развития и сокрытия криминальной деятельности, легализации и приумножения получаемых доходов, сохранения преступной структуры как таковой. Такого рода деятельность сначала может заключаться в совершении экономических преступлений, многие из которых законодателем не отнесены к категории тяжких и особо тяжких, но причиняют масштабный экономический вред. Уже затем участники преступных сообществ переходят к заказным убийствам, похищениям людей и т. п.

Наконец, выделение цели «совершение тяжких или особо тяжких преступлений» ставит перед правоприменителем следующий вопрос: можно ли признавать преступное образование преступным сообществом, когда соответствующая криминальная структура создается с целью совершения посягательств, основные составы которых не относятся к категории тяжких и (или) особо тяжких преступлений, а квалифицированные (особо квалифицированные) – относятся? В последнем случае возникает своеобразный «заколдованный круг»: деяние признается тяжким (особо тяжким) потому, что оно совершено организованной группой; а организованная преступная структура признается сообществом (организацией), поскольку совершила либо создана для совершения тяжкого (особо тяжкого) преступления.

В специальной литературе высказано заслуживающее внимания предложение закрепить в ч. 4 ст. 35 УК РФ в качестве цели создания преступного сообщества (преступной организации) осуществление преступной деятельности. Это, по своей сути, правильное суждение имеет лишь один недостаток. Дело в том, что признак «осуществление преступной деятельности» недостаточно определенный и сам требует конкретизации. В проекте закона «О борьбе с организованной преступностью» содержалась дефиниция преступной деятельности как «системы деяний с заранее обдуманным умыслом по приготовлению, покушению, совершению одного или более преступлений, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного Кодекса РСФСР или настоящим Федеральным законом, а также по легализации и приумножению преступных доходов, созданию иных благоприятных условий для совершения преступлений». Но проект закона так и остался проектом, хотя законодательное определение организованной преступной деятельности было бы нелишним.

Учитывая отсутствие нормативного закрепления термина «преступная деятельность», представляется более прагматичным решением использовать при указании на цель создания преступного сообщества (преступной организации) более понятную для правоприменителя формулировку. На наш взгляд, в ч. 4 ст. 35 УК РФ нужно подчеркнуть направленность на длительность (хотя бы и предполагающуюся) деятельности преступного сообщества (преступной организации), неоднократность, или лучше сказать, систематичность совершения сообществом (организацией) общественно опасных деяний. Думается, что возможно частично реанимировать понятие преступного сообщества из Модельного Уголовного кодекса, при этом несколько видоизменив цель: с получения незаконных доходов на систематическое совершение преступлений, поскольку, чисто теоретически, члены преступного сообщества могут преследовать не только корыстные, но и иные цели (например, исключительно политические, религиозно-националистические). В связи с этим предлагаем ч. 4 ст. 35 УК РФ изложить в следующей редакции:

«4. Преступление признается совершенным преступным сообществом, если оно подготовлено или совершено структурированным, состоящим из двух или более организованных групп, иерархическим объединением, созданным для систематического совершения преступлений».

Все вышесказанное подтверждает, что термин «преступная организация» следует исключить из уголовного закона. Употребление в ч. 4 ст. 35 УК РФ двух терминов, характеризующих одно понятие крайне неудачно, поскольку такой законодательный подход вносит сумятицу и вызывает непродуктивные теоретические поиски сходств и различий преступного сообщества и преступной организации. Следует отметить, что в наименовании ст. 210 УК РФ «режет слух» дважды употребляемое слово «организация». Это не совсем удачно с точки зрения законодательной техники.

В свою очередь, Пленум Верховного Суда РФ в руководящих разъяснениях должен еще раз четко определить признаки организованной группы. Данная форма соучастия характеризуется такими обязательными (законодательно определенными) признаками, как устойчивость и специальная цель объединения – совершение преступлений. Среди компонентов устойчивости и, следовательно, организованности преступной группы следует указать наличие организатора и (или) руководителя, сплоченность ее членов, четкое распределение ролей между ее участниками, планирование и тщательную подготовку преступлений. Все эти критерии носят факультативный характер, но установление большинства из них позволяет определить преступную группу как организованную (ч. 3 ст. 35 УК РФ). На наш взгляд, данные критерии вполне конкретны и, соответственно, дают возможность практическим работникам правоохранительных органов и суду отграничивать организованную группу от иных видов преступных групп.

Для приведения российского законодательства в соответствие с Палермской Конвенцией ООН против транснациональной организованной преступности и дополняющим ее протоколам ч. 3 ст. 35 УК РФ следует изложить в следующей редакции:

«3. Преступление признается совершенным организованной группой, если оно подготовлено или совершено устойчивой группой из трех или более лиц, предварительно объединившихся для совершения нескольких преступлений либо одного преступления, требующего тщательной подготовки».

§ 2. ЮРИДИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ И ПРОБЛЕМЫ

КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ,

ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТ. 210 УК РФ

Анализ судебно-следственной практики показывает, что преступное сообщество (далее мы будем употреблять только этот термин), наиболее опасная форма соучастия, представляет собой сложную (многоуровневую) организационную и психологическую структуру. Такого рода преступные объединения состоят из отдельных подразделений (блоков, звеньев, бригад), обладающих относительной самостоятельностью, но действующих строго в интересах всего сообщества. При этом структурные подразделения могут быть равнозначными и осуществлять однотипные функции сообщества, а могут являться неравнозначными и, соответственно, выполнять различные функции (разведки и контрразведки, решение задач силовыми методами, коммерческая деятельность, связь с государственными структурами и т. д.).

Во главе преступного сообщества всегда стоит лидер – организатор и (или) руководитель. Очевидно, что, как и в любой иной организации, чем крупнее преступное сообщество, тем сложнее лидеру руководить им в одиночку. Поэтому в некоторых ситуациях создается своеобразный руководящий штаб, который состоит обычно из лидера и приближенных к нему людей. Как правило, организатор (руководитель) преступного сообщества – это человек, значительно превосходящий по своим интеллектуальным, волевым и (или) физическим качествам остальных участников сообщества. Он требует беспрекословного выполнения своих приказов и распоряжений, безжалостного отношения подчиненных к жертвам преступлений и соучастникам, нарушившим неписаный устав сообщества. К нарушителю внутренних норм сообщества неизбежно применяются определенные санкции, вплоть до физического уничтожения. Иногда для психологического воздействия лидеры преступных сообществ настаивают на принятии рядовыми участниками клятвы, где последние обещают выполнять волю организаторов и руководителей, соблюдать установленные правила («законы»). Выход из преступного сообщества практически всегда категорически запрещен, поскольку это сопряжено с опасностью разоблачения и ликвидации сообщества правоохранительными органами и конкурирующими криминальными группировками. «От нас – только в землю», – так лидеры преступного сообщества «Уралмаш» (г. Екатеринбург) сформулировали один из принципов своей деятельности.

Создание преступного сообщества предполагает совершение любых действий, результатом которых стало его образование: определение организационной структуры криминального формирования, распределение функциональных обязанностей между его участниками, разработку плана предполагаемых преступлений и т. п. Обычно процесс создания преступного сообщества осуществляется поэтапно. Чаще всего на практике имеет место перерастание организованной группы в преступное сообщество (с одновременным совершенствованием организационно-структурного уровня), реже – объединение нескольких самостоятельных группировок в целях консолидации, перераспределения сфер влияния.

Так, например, казанская преступная группировка Галиакберова на первоначальном этапе представляла собой организованную группу («бригада Раджи»). Со временем Раджа (Галиакберов) и его сторонники стали совершать нападения на других членов своего же сообщества, именуемого «Хади Такташ», с целью установления единоличного контроля над получаемыми доходами. Уничтожив большинство противников и тем самым запугав остальных, Галиакберов стал расширять сферу влияния своей банды и разнообразил виды ее преступной деятельности. Значительный доход сообщество получало от незаконного сбыта наркотических средств на территории г. Казани, вымогательства, мошенничества, получения денег с проституток и т. д. Кроме того, в начале 1998 г. Галиакберов дал указание Фархутдинову, освободившемуся из мест лишения свободы, создать из числа своих знакомых и родственников отдельную бригаду для выполнения «заказов» на убийства. Вновь созданное структурное подразделение подчинялось только Фархутдинову, а тот, в свою очередь, подчинялся лидеру преступного сообщества – Галиакберову. Бригада Фархутдинова занималась осуществлением «заказных» убийств по указанию Галиакберова, который передавал исполнителям за каждое совершенное преступление денежное вознаграждение.

Таким образом, группировка Галиакберова прошла путь от обычной организованной группы («бригада Раджи») до сплоченного преступного сообщества, оказывающего значительное влияние на криминальную ситуацию в г. Казани. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Татарстан согласилась с выводами предварительного следствия, обоснованно придя к выводу, что созданное и руководимое Галиакберовым формирование представляло собой преступное сообщество, состоящее из двух банд, каждая из которых являлась устойчивой вооруженной группой, совершавшей тяжкие и особо тяжкие преступления. При этом в приговоре были отмечены и другие обстоятельства, указывающие на наличие признаков преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ. В частности, все члены созданного и руководимого Галиакберовым преступного сообщества признавали последнего безоговорочным лидером, возглавлявшим иерархическую лестницу. Это стало возможным в силу его личных качеств: высокого интеллектуального уровня, предыдущего преступного опыта, организаторских способностей и патологической жестокости. Данное преступное сообщество имело общую денежную кассу, так называемый «общак», формировавшийся из стабильных и постоянных отчислений его участников, членов подконтрольной группировки «Хади Такташ», денежных средств, полученных в результате совершения преступлений. В своей противоправной деятельности преступное сообщество допускало любые методы и формы воздействия на противодействующих ему лиц, вплоть до их физического уничтожения, контролировало деятельность подростковой группировки. Действия Галиакберова были квалифицированы, во-первых, по ч. 1 ст. 209 УК РФ – как создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях руководства такой группой, и, во-вторых, по ч. 1 ст. 210 УК РФ – как создание преступного сообщества (преступной организации) и руководство таким сообществом. Действия остальных двенадцати соучастников были также квалифицированы как бандитизм и участие в преступном сообществе (преступной организации).

Создание преступного сообщества следует признавать оконченным преступлением с момента завершения организационной деятельности, независимо от того, были ли осуществлены планировавшиеся преступления. Это предполагает такой этап развития умышленной преступной деятельности, когда криминальное формирование структурно оформлено и готово к совершению тяжких и (или) особо тяжких преступлений. Однако на практике обвинение в создании преступного сообщества предъявляется следственными органами только тогда, когда в действиях виновных имеется состав приготовления или покушения (а в большинстве случаев – состав оконченного), как минимум, одного тяжкого или особо тяжкого преступления.

Действия по созданию преступного сообщества весьма схожи с его руководством. Под руководством преступным сообществом следует понимать принятие решений, связанных как с планированием и организацией деятельности криминального объединения, так и с совершением его участниками конкретных преступлений. Руководство преступным сообществом можно считать оконченным преступлением с того момента, как признанное и поддерживаемое в качестве лидера большинством участников сообщества лицо начнет отдавать остальным обязательные для исполнения властно-управленческие распоряжения (приказы).

Как правило, лицо, создавшее преступное сообщество, одновременно является и его руководителем. Однако в некоторых случаях функции руководителя на себя может взять и другое лицо. На квалификацию это обстоятельство влияния не оказывает, поскольку в обоих случаях в действиях указанных субъектов имеет место состав оконченного преступления (ч. 1 ст. 210 УК РФ).

Важно отметить, что на практике всегда прослеживается одна закономерность, которая позволяет отграничивать организованную группу от преступного сообщества. Если в организованной группе ее лидер – организатор и (или) руководитель зачастую сам участвует в совершении преступлений, для которых создается криминальное формирование, то в преступном сообществе функции руководства обычно отделены от участия в конкретных преступлениях. В последнем случае лидер сообщества лишь отдает распоряжения «подчиненным», осуществляет общее руководство преступной деятельностью, обычно через своих приближенных, руководителей соответствующих подразделений (блоков, звеньев, бригад), другими словами, обладает полным объемом организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций по руководству и управлению сообществом. Если все же организатор (руководитель) преступного сообщества сам принимает участие в совершении конкретных преступлений, его действия следует квалифицировать по ч. 1 ст. 210 УК РФ. Дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 210 УК РФ в этой ситуации не требуется.

Еще одно характерное отличие организованной группы от преступного сообщества – это способность последнего к своеобразной «регенерации». Преступное сообщество даже после ликвидации правоохранительными органами одного или нескольких структурных подразделений и привлечения их членов к уголовной ответственности может возобновить криминальную деятельность: в ряды сообщества рекрутируются новые участники; возможно, происходит слияние с другими группировками; одновременно с этим осваиваются и новые пути извлечения преступных доходов. Исключением из этого является лишь нейтрализация руководящего звена («мозгового центра») преступного сообщества, что, как правило, влечет его полную ликвидацию.

УК РФ предусматривает более строгую ответственность организатора и руководителя преступного сообщества (его структурного подразделения) по сравнению с рядовыми участниками. Поэтому судебно-следственные органы должны в каждом конкретном случае доказывать деятельность по организации и руководству сообществом (его структурным подразделением), что, как свидетельствует практика, чаще всего затруднительно. Ни с чем не сравнимую помощь в некоторых случаях может оказать судебно-психологическая экспертиза. Эксперт-психолог в пределах своей компетенции может дать ответы на вопросы, касающиеся не только устойчивости и сплоченности соответствующего криминального объединения, но и руководящей роли одного или нескольких из его членов.

Учитывая сложнейшую психологическую структуру преступного сообщества, как правило, с большим числом участников, нелогичными выглядят ситуации, когда следственные органы квалифицируют по ч. 1 ст. 210 УК РФ действия организатора (руководителя), одновременно с этим не вменяя никому из их соучастников ч. 2 данной статьи и квалифицируя содеянное последними по другим статьям уголовного закона. То же самое касается и ситуаций, когда правоприменительные органы устанавливают лишь участников преступного сообщества, не выявив его руководящее звено. В этих случаях иногда судебные органы не без основания исключают обвинение в организации преступного сообщества (преступной организации) и квалифицируют содеянное по другим статьям УК.

Основополагающим для современного уголовного законодательства и правоприменительной практики выступает принцип субъективного вменения. Подтверждением этого является норма, содержащаяся в ч. 5 ст. 35 УК РФ, согласно которой лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали. Следовательно, в случаях выполнения участниками сообщества преступных деяний, не охватываемых умыслом организатора и (или) руководителя (в которых названый субъект не участвовал, планированием не занимался и т. д.), он не несет за них ответственность.

Сложное содержание умысла организатора и руководителя преступного сообщества предполагает его субъективную связь с другими участниками криминального объединения. Эта связь заключается во взаимной осведомленности организатора (руководителя) и других участников сообщества о совместном осуществлении преступной деятельности. При этом организатор (руководитель) должен осознавать, что выполняет в этой деятельности центральную, системообразующую роль. Вместе с тем, для квалификации по ст. 210 УК РФ не обязательно устанавливать непосредственные контакты организатора (руководителя) и рядовых участников сообщества: они могут и не знать друг друга лично.

Основное преимущество лидера преступного сообщества – это возможность контролировать получаемые преступные доходы и распределять их между остальными участниками согласно четко определенным долям. Естественно, большую часть преступных доходов получает именно организатор (руководитель) сообщества и приближенные к нему люди, руководители соответствующих структурных подразделений. Доля рядовых членов сообщества обычно несравнимо мала. Так, в преступном сообществе, созданном Голубовым для мошеннического хищения имущества граждан, размер получаемого преступного дохода зависел от занимаемого места в иерархии и был установлен в твердых пропорциях: 72% с каждой игровой точки – организатору и руководителю преступного сообщества; 4% – менеджерам с каждой подконтрольной им точки; 18% – подставным лицам, кредиторам, рекламным агентам, держателям касс; 6% – ведущим игры.

Состоящее из двенадцати бригад сообщество Голубова (см. схему 1) было законспирировано, имело иерархическую структуру, в которой строго распределялись функции и обязанности руководителей и членов криминального образования.

Организатор и руководитель преступного сообщества (Голубов) осуществлял общее руководство его деятельностью; функции, связанные с получением лицензий на игорную деятельность, арендой игровых мест на рынках г. Казани, материально-техническим снабжением игровых аттракционов; принимал решения о подборе членов преступного сообщества и распределении между ними обязанностей; ведал вопросами приема, перемещения, выдворения из преступного сообщества; определял твердые пропорции вознаграждения за выполняемую работу в зависимости от занимаемого места в иерархической пирамиде сообщества;

ОРГАНИЗАТОР

И РУКОВОДИТЕЛЬ

СООБЩЕСТВА

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

МЕНЕДЖЕР

БРИГАДА

БРИГАДА

БРИГАДА

БРИГАДА

БРИГАДА

СОСТАВ БРИГАДЫ

БРИГАДА

БРИГАДА

БРИГАДА

БРИГАДА

БРИГАДА

БРИГАДА

Ведущий

игрового

аттракциона

(«нижний»)

Подставное лицо

(«верхний»)

Подставное лицо

(«верхний»)

Подставное лицо

(«верхний»)

Кредитор («грузчик»)

Подставное лицо

(«верхний»)

Подставное лицо

(«верхний»)

Держатель кассы

(«носчик»)

Рекламный агент

(«подарок»)

Рекламный агент

(«подарок»)

Схема 1

проводил общие собрания сообщества для обсуждения вопросов, возникающих в процессе деятельности игровых аттракционов и касающихся разработки планов успешного функционирования преступного формирования.

Менеджеры, принятые на работу Голубовым, осуществляли свои полномочия по руководству организованными группами в пределах, определяемых Голубовым, и подчинялись последнему. Они участвовали в подборе кадров для организованных групп (бригад); решали вопросы о поощрении и наказании членов бригад; обеспечивали бесперебойную работу игровых точек; выдавали дневной заработок ведущим игры; участвовали в проводимых руководителем сообщества собраниях; принимали от участников организованных групп похищенные в ходе проведения игр деньги и передавали большую часть преступных доходов руководителю сообщества.

Менеджеры были уполномочены решать вопросы подбора и расстановки кадров в зависимости от внешности, пола, возраста и умения вовлекать граждан в игру (для ведущих и рекламных агентов); контролировали дисциплину в организованных группах и принимали меры воздействия на нарушителей; занимались вопросами обеспечения безопасности незаконной деятельности и в связи с этим в зависимости от ситуации решали вопросы частичного или полного возврата потерпевшим проигранных ими сумм, урегулировали конфликты с гражданами для предотвращения их обращения в правоохранительные органы; принимали ежедневные отчеты от ведущих игр о похищенных в течение дня суммах.

Каждая бригада действовала в составе:

1) одного ведущего игрового аттракциона («нижнего»), в обязанность которого входило вести игру по наработанному в сообществе сценарию; учитывать денежные средства – ставки, полученные во время игры от случайного игрока; ежедневно предоставлять менеджерам отчеты о результатах проведенных игр;

2) одного держателя кассы («носчика»), в обязанности которого входило собирать утром от членов организованной группы денежные средства для обеспечения предстоящих розыгрышей («домашки»); ежедневно выдавать членам бригады вознаграждение и иные выплаты, снабжать денежными средствами членов бригады, выступающих в роли подставных игроков; изымать после каждого розыгрыша в обусловленных местах рынка у подставных игроков «выигрыш»; вести учет денежных средств организованной преступной группы и доходы игорной точки («подъемы»); ежедневно отчитываться перед менеджерами о результатах розыгрышей на игровой точке; контролировать соблюдение внутренней дисциплины подставными лицами;

3) около пяти подставных лиц («верхних»), в обязанности которых входило имитировать случайных прохожих возле игровой точки, создавать возле игрового аттракциона атмосферу заинтересованности в проводимых розыгрышах, разжигать азарт случайных игроков; участвовать в розыгрышах в качестве подставных игроков; менять места проведения игры непосредственно после окончания игры, передав в укромном месте полученный от ведущего «выигрыш»; в целях конспирации перемещаться с рынка на рынок для дальнейшего участия в играх, получая на передвижение деньги от «носчика»;

4) одного-двух «кредиторов» («грузчиков»), в обязанности которых входило совместно с подставными лицами создавать у игровой точки атмосферу заинтересованности в проводимых играх для вовлечения в них случайных игроков, разжигать их азарт, а в случае, когда у игравших граждан кончались деньги, но желание продолжить игру не пропадало, предоставить случайному игроку денежный заем для увеличения доходности игровой точки. После окончания игры «кредитор» сопровождал проигравшего гражданина для возврата долга в любое место, где тот мог взять деньги и вернуть долг;

5) одного-двух рекламных агентов («подарков»), в обязанности которых входило вовлечение в игру граждан, вручение пригласительных билетов установленного образца, препровождение граждан к игровой точке; в случае необходимости – участие в незаметной для гражданина, вовлеченного в игру, передаче денег подставному игроку для продолжения игры на ставках.

Материально-техническое обеспечение преступного сообщества состояло из арендованных на рынках помещений (ларьков, павильонов), а также необходимых для проведения игр микрокалькуляторов, кассовых аппаратов и т. д. Для создания условий, облегчающих совершение преступлений, в деятельности игровых точек использовались карточки ведущих и рекламных агентов благотворительного беспроигрышного аттракциона, ложная призовая атрибутика (пустые коробки из-под бытовой техники), правила игры «Счастливый билет».

В преступном сообществе существовала жесткая внутренняя дисциплина, которая поддерживалась системой поощрений и взысканий: продвижение по иерархической лестнице, полное или частичное лишение ежедневного вознаграждения, выдворение из сообщества, телесные наказания за воровство денег.

Действия Голубова были квалифицированы судом по совокупности преступлений, как создание преступного сообщества для совершения тяжких преступлений – хищений чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, руководство этим сообществом (ч. 1 ст. 210 УК РФ), и мошенничество, совершенное организованной группой, неоднократно, с причинением значительного ущерба гражданам, в крупном размере (пп. «а», «б» ч. 3 ст. 159 УК РФ). Деяния других участников преступного сообщества квалифицированы по ч. 2 ст. 210 и п. «а» ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Как видно, распределение ролей достигает в преступном сообществе наивысшего уровня, что существенно облегчает совершение его участниками общественно опасных посягательств. Поэтому действия всех соучастников, независимо от роли, выполняемой в преступном сообществе, следует квалифицировать как соисполнительство. Хотя нельзя исключить соучастие в форме пособничества, например действия лиц, оказавших разовое содействие сообществу в его преступной деятельности.

Согласно ч. 1 ст. 210 УК РФ наказуемо руководство входящими в преступное сообщество структурными подразделениями – организованными группами из двух или более лиц (включая руководителя), которые в рамках и в соответствии с целями преступного сообщества осуществляют определенное направление его деятельности.

По поводу содержания признака «структурное подразделение преступного сообщества» в теории уголовного права существуют две основные позиции. Согласно первой трактовке такое подразделение можно отождествлять с организованной группой, что указывает на исключительно криминальный характер возложенных на соответствующее подразделение функций. Иное понимание допускает не только противоправную, но и правомерную деятельность структурного подразделения преступного сообщества. В частности, предпринята попытка обосновать, что структурное подразделение – территориально или (и) функционально обособленная группа участников преступного сообщества – может специализироваться на выполнении всех или части его функций, в том числе и тех, которые сами по себе, в отрыве от преступной деятельности сообщества, состава преступления не образуют. Первая из обозначенных позиций представляется нам более предпочтительной, поскольку деятельность структурного подразделения было бы неправильно рассматривать отдельно от деятельности преступного сообщества в целом, успех функционирования которого как раз и заключается в том, что объединенные усилия его «составных частей» позволяют достигать общей преступной цели и, что самое главное, достигать ее преступными средствами.

Если в рамках сообщества создается банда или незаконное вооруженное формирование, то действия руководителей соответствующих подразделений следует квалифицировать по ч. 1 ст. 209 или ст. 208 УК РФ. Квалификация по ч. 1 ст. 210 УК РФ в этих случаях является излишней, поскольку при конкуренции общей и специальной нормы приоритет имеет последняя. Между тем, не исключается ответственность указанных лиц по ч. 2 ст. 210 УК РФ, когда они участвуют в деятельности всего преступного сообщества, в том числе и в совершении конкретных преступлений.

В тех случаях, когда преступное сообщество образуют несколько организованных групп, а последние предусмотрены в качестве квалифицированного состава конкретного преступления (например, убийства, мошенничества, изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг и т. д.), этот квалифицирующий признак также вменяется участникам организованных групп, образующих сообщество.

Следует отметить, что по последнему вопросу в науке высказано и иное мнение. Некоторые авторы полагают, что при осуществлении конкретных посягательств участниками преступного сообщества квалифицирующий признак о совершении преступления организованной группой не должен вменяться.

Думается, такая точка зрения не совсем обоснованна. Как известно, законодатель отказался (и, видимо, правильно) от включения в составы конкретных преступлений квалифицирующего признака «совершение преступления преступным сообществом (преступной организацией)», как это предлагалось в одном из проектов УК РФ. Поэтому при отсутствии соответствующих квалифицированных составов ужесточение ответственности путем вменения признака о совершении деяния организованной группой вполне закономерно. Как уже отмечалось, преступное сообщество как наиболее опасная форма соучастия представляет собой структурированное объединение организованных групп. Следовательно, совершение преступления сообществом – это одновременно и осуществление посягательства организованной группой, входящей в его (сообщества) состав.

Такой позиции придерживается и высший судебный орган России. Так, Московский городской суд по делу Хизриевой и других квалифицировал действия «лохотронщиков» как создание преступного сообщества, руководство и участие в нем с целью хищения денежных средств граждан путем мошенничества, а также мошенничество, совершенное организованной группой (по ч. 1 и ч. 2 ст. 210 и п. «а» ч. 3 ст. 159 УК РФ). Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев данное дело по кассационным жалобам осужденных, приговор оставила без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения.

Период становления российской организованной преступности, ознаменовавшийся кровавыми «разборками», многочисленными убийствами членов противоборствующих криминальных группировок, постепенно сменился новым этапом, для которого характерно сплочение, консолидация преступной среды на уровне ее руководящей верхушки. Поэтому еще одной формой преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, законодатель признает создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп в целях разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Суть названного преступного посягательства заключается в установлении устойчивых связей между вышеуказанными лицами, проявляющими инициативу для осуществления слаженной, совместной преступной деятельности. Таким образом, объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп – это не единичное (разовое) мероприятие, организованное представителями криминалитета. Несмотря на отсутствие прямого указания в законе, существование такого объединения подразумевает его устойчивость. Показателями устойчивости выступают такие критерии, как стабильность состава его участников и постоянство форм его деятельности. Стабильность состава участников означает, что рассматриваемое объединение представлено определенным кругом субъектов преступной деятельности (как показывает практика, чаще всего, организованные группы делегируют своих лидеров или других наиболее авторитетных членов). Постоянство форм его деятельности предполагает наличие своеобразного регламента проведения встреч участников и устоявшихся процедур разработки планов совместной криминальной деятельности, разрешения тех или иных вопросов и принятия решений. Основной разновидностью объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп являются так называемые «воровские сходки», на которых распределяются или перераспределяются сферы влияния, обсуждаются планы совершения конкретных преступлений, происходят «коронации» новоявленных «воров в законе» и т. д. Такие ситуации встречаются нередко, но правоприменительные органы уже столкнулись с серьезными проблемами, связанными с привлечением к уголовной ответственности организаторов и участников этих сходок. Так, сотрудники УБОП при УВД Самарской области, получив оперативную информацию о готовящейся сходке «воров в законе» в одной из гостиниц г. Самары, убедили руководство Следственного управления в необходимости задержания ее участников и возбуждения уголовного дела по признакам ст. 210 УК РФ. Однако без проведения тщательной доследственной проверки необходимая доказательственная база так и не была сформирована, и после шестимесячного расследования дело было прекращено за отсутствием в деянии состава преступления.

Участие в преступном сообществе как наиболее распространенная форма посягательства, предусмотренного ч. 2 ст. 210 УК РФ, предполагает, в первую очередь, участие в конкретных преступлениях, для совершения которых создается криминальное формирование, а также выполнение лицами каких-либо иных действий (функциональных обязанностей) в его интересах. Это может быть обеспечение участников преступного сообщества оружием, техническими средствами, транспортом; финансирование преступной деятельности; подыскание объектов общественно опасных посягательств; получение «заказов» на совершение определенных преступлений; легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем; установление и поддержание устойчивых коррупционных связей с государственными структурами и т. д.

В науке встречается неоправданно широкая трактовка участия в преступном сообществе. Существует, например, мнение, что участник преступной организации может не только не участвовать в совершаемых ею преступлениях, но даже не знать об обстоятельствах их совершения. Тем самым, для квалификации действий лица как участия в преступной организации достаточно установить, что оно занимает определенное место в ее структуре и связано с ней выполнением конкретной функции. Причем выполняемая функция (например, аналитическая, техническая, бухгалтерская, информационная) может вообще не содержать в себе признаков объективной стороны какого-либо преступления. Достаточно, чтобы эта функция осуществлялась лицом в интересах преступной организации и была направлена на поддержание ее организационного единства и эффективной деятельности.

Представляется, что позиция сторонников возможности непреступного участия в преступном сообществе противоречит установленному законом основанию уголовной ответственности, положениям института соучастия в преступлении и создает опасность объективного вменения. На наш взгляд, участие лица в преступном сообществе может выражаться только в таких деяниях, которые:

– предусмотрены в качестве конкретного преступления (преступлений) Особенной частью УК РФ;

– являются соучастием в конкретном преступлении (преступлениях);

– представляют собой приготовление или покушение на конкретное преступление (преступления).

Современная судебно-следственная практика последовательно признает преступление совершенным в составе преступного сообщества (организованной группы) только в тех ситуациях, когда члены соответствующей криминальной структуры осуществляют преступные посягательства, обусловленные участием в таком сообществе (группе), вытекающие из его (ее) целей и задач. В противном случае вменение общественно опасного деяния происходит лишь тому участнику, который его совершил (в частности, при эксцессе исполнителя или единолично). Так, 7 октября 1997 г. около 21 часа Живаев (участник ростовской банды Дмитрия Ященко), находясь в состоянии алкогольного опьянения, в городе Сызрани Самарской области зашел в подъезд № 2 дома № 33 по улице Дзержинского, где стал отправлять естественные надобности на первом этаже. В это время в подъезд зашел ранее незнакомый Живаеву Бородин, который сделал замечание Живаеву, и между ними произошла ссора. Когда Бородин на лифте стал подниматься к себе домой, Живаев с целью убийства Бородина бегом следовал за лифтом по лестнице, а когда на пятом этаже, где проживал Бородин, дверь лифта открылась, Живаев из двух имеющихся у него пистолетов произвел выстрелы в голову и другие части тела Бородина и убил его, а сам скрылся.

Преступные действия Живаева, связанные с убийством Бородина, суд правильно квалифицировал по пп. «и», «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство из хулиганских побуждений и неоднократно), не признав данное деяние совершенным организованной группой (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ) и сопряженным с бандитизмом (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Если же выполнение исполнителем (соисполнителями) преступления (например, «заказного» убийства) причинно связано с участием этого лица в преступном сообществе (организованной группе), происходит в соответствии с разработанным организатором и (или) руководителем либо руководящим звеном сообщества (группы) планом, то такое преступное посягательство следует признавать совершенным в составе преступного сообщества.

Уголовно-правовая характеристика такой формы, как участие в объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, во многом совпадает по содержанию с участием в преступном сообществе. Такое участие может выражаться во вступлении представителей криминального мира в преступное объединение; их участии в «сходках» (своеобразных съездах и совещаниях преступного объединения); разработке и обсуждении с другими участниками объединения планов по осуществлению совместной преступной деятельности и т. п.

Нельзя согласиться с бытующим в специальной литературе мнением, что участие в преступном сообществе следует считать оконченным преступлением с момента дачи лицом согласия, произнесения клятвы или исполнения другого ритуала вступления в преступное сообщество. Отсутствуют в данном случае и признаки покушения на это преступление, поскольку сами по себе намерения человека, не получившие еще конкретной реализации, по российскому уголовному праву не рассматриваются как преступное деяние. Участие в преступном сообществе должно признаваться оконченным преступлением, когда лицо не просто даст согласие на вступление в него (участвовать в преступлениях, выполнять отдельные поручения), а обязательно подкрепит это конкретной практической деятельностью, выполнит любые действия, вытекающие из факта принадлежности к деятельности преступного сообщества. То же самое касается и участия в объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп.

Как уже было отмечено, для обеспечения своей деятельности, основная цель которой, как правило, – извлечение сверхприбыли, лидер преступного сообщества создает соответствующие подразделения. Зачастую в рамках сообщества существуют коммерческие структуры, причем предпринимательская деятельность может осуществляться на вполне законных основаниях, по крайней мере, не противоречить уголовному законодательству. Преступны лишь средства достижения экономического (финансового) благополучия. Признание таких сообществ криминальными вызывает определенные трудности. Так, Морозов в начале 90-х годов в г. Златоусте создал организацию («структуру»), которая состояла из нескольких блоков, включающих организованные группы молодежи, занимающиеся определенным видом деятельности в интересах всей организации и имеющие своего руководителя. В первый блок входили Морозов и лица из его окружения. Последние могли отдавать распоряжения нижестоящим и по аналогии с армией приравнивались к штабу. В блок номер два входили люди, занимающиеся экономическими вопросами малого бизнеса (ларьки, рынки, открытие новых фирм) в интересах организации и вопросами политического имиджа организатора и руководителя организации Морозова. За счет деятельности коммерческих структур формировались финансовые средства организации, которые вкладывались в банки, с их помощью создавались новые коммерческие структуры, обеспечивалось материальное благосостояние лиц, работавших в интересах «структуры», созданной Морозовым. В блок номер три входили группы, решающие вопросы силовыми методами. Таких групп было две: «фашики», возглавляемые Кобелевым и использующие нацистскую символику, и группа Черепанова. «Силовики» делились на рэкетиров-боевиков и «чистильщиков» (убийц). Основной же деятельностью указанных группировок было вымогательство, примитивный рэкет. При этом рядовые члены блока номер три знали, что относятся к организации Морозова. Сам Морозов и его окружение из блока номер один имели отношения только с руководителями блока номер три и могли не знать рядовых членов. Соответственно, была общая касса и кассы отдельных групп. Средства из общей кассы, находящиеся в руках наиболее приближенных Морозову лиц, шли на приобретение автомашин, на развитие легального бизнеса, вкладывались в приобретение недвижимости.

Организация имела определенную иерархическую структуру. Руководство осуществлялось Морозовым на основе строгой дисциплины. К лицам, входящим в нее, предъявлялись требования лояльности и верности лично Морозову, беспрекословного выполнения его указаний, для чего использовалось психологическое воздействие в виде дачи клятвы.

С 1996 г. в этой организации выделились новые функциональные направления, связанные с осуществлением благотворительной, через образованный по инициативе Морозова фонд «Терек», и политической деятельности на территории Челябинской области, для чего также использовался данный фонд. Результатом этой деятельности явилось избрание Морозова депутатом Законодательного Собрания.

Судебная коллегия по уголовным делам Челябинского областного суда констатировала, что Морозовым на самом деле была создана организация, имеющая разветвленные направления деятельности. Действия Морозова, по инициативе которого была сформирована специальная группа «боевиков», были приняты меры по вооружению этой группы и который осуществлял руководство данной группой при совершении преступлений, и действия его телохранителя Кобелева, создавшего такую группу, осуществлявшего непосредственное руководство действиями ее членов, лично принимавшего участие в совершении членами группы нападений, были квалифицированы как бандитизм. При этом суд не согласился с мнением органов расследования и государственного обвинения о том, что организация Морозова являлась преступным сообществом, поскольку его «структура» была создана для получения доходов от различного рода коммерческих организаций, контролирования деятельности администрации г. Златоуста, получения Морозовым политической власти путем создания и подъема его имиджа среди населения с помощью благотворительного фонда «Терек», выдвижения его как лидера этой организации в состав органа законодательной власти субъекта Российской Федерации. Перечисленные цели сами по себе не относятся к категории преступных. Как установлено судом, группа Кобелева, признанная бандой, являлась лишь одним из структурных подразделений организации Морозова. Цели же создания и характер деятельности одного структурного подразделения организации нельзя автоматически распространять на цели создания и деятельности организации в целом. Поэтому по обвинению подсудимых по ст. 210 УК РФ суд постановил оправдательный приговор за отсутствием в их действиях состава данного преступления.

Исключая по этим основаниям из обвинения Морозова действия по организации преступного сообщества суд в то же время признал установленным, что в 1998 г. Морозовым были предприняты организационные меры по превращению благотворительного фонда «Терек» в организацию, которая на самом деле представляла бы из себя преступное сообщество. Находясь в следственном изоляторе, подсудимый Морозов, имея целью объединение на основе созданного им фонда «Терек» различных лиц и групп, осуществляющих противоправную деятельность, в единую организацию, позволяющую контролировать деятельность всех этих лиц и групп, направлять ее и руководить ею, противодействовать существующим законным органам власти и правоохранительным органам, получать доходы, заставив предприятия систематически перечислять денежные средства в адрес фонда «Терек», пытался из следственного изолятора распространить среди лидеров преступных группировок и лиц, обладающих авторитетом и влиянием в преступной среде, письма с призывом объединиться, в которых содержались конкретные предложения о способе такого объединения, его целях, методах деятельности и порядке распределения доходов. В этой части действия Морозова были квалифицированы по ч. 1 ст. 30 и ч. 1 ст. 210 УК РФ – как приготовление к созданию преступного сообщества.

С точностью последней квалификации вряд ли можно согласиться. Дело в том, что состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 210 УК РФ, является усеченным: момент окончания посягательства, учитывая особую степень его общественной опасности, переносится на более раннюю (соответствующую приготовлению к преступлению) стадию. Указанная выше правовая оценка означает, по сути, «приготовление к приготовлению», а это – нонсенс. В свое время Пленум Верховного Суда РФ в п. 7 постановления от 17 января 1997 г. № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» указал, что в тех случаях, когда активные действия лица, направленные на создание устойчивой вооруженной группы, в силу их своевременного пресечения правоохранительными органами либо по другим, не зависящим от этого лица, обстоятельствам не привели к возникновению банды, они должны быть квалифицированы как покушение на создание банды. Применяя вполне допустимую в данном случае аналогию, можно утверждать, что действия Морозова в части «попытки» создания на основе благотворительного фонда «Терек» преступного сообщества следует квалифицировать не как приготовление, а как покушение на рассматриваемое преступление, т. е. по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 210 УК РФ.

Здесь уместно привести некоторые положения Федерального закона от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях». Ст. 41 данного Закона закрепляет следующую (по сути, уголовно-правовую) норму об ответственности общественных объединений за нарушение законодательства Российской Федерации: «При совершении общественными объединениями, в том числе не обладающими правами юридического лица, деяний, наказуемых в уголовном порядке, лица, входящие в руководящие органы этих объединений, при доказательстве их вины за организацию указанных деяний могут по решению суда нести ответственность как руководители преступных сообществ. Другие члены и участники таких объединений несут ответственность за те преступные деяния, в подготовке или совершении которых они участвовали».

По всей видимости, данная юридическая конструкция являет собой пример стремления законодателя с помощью уголовно-правовых средств предотвратить сращивание общественных объединений и организованного криминалитета. Преступные структуры, функционирующие под видом легальных коллективных субъектов, действительно представляют серьезную общественную опасность. Между тем, нужно констатировать, что ситуации, когда вопросы уголовной ответственности регулируются не в рамках уголовного законодательства – это отступление от принципа законности (ст. 3 УК РФ). Единственным источником уголовного права в настоящее время является УК РФ, и «вмешательство» норм иных отраслей права в сферу прямого уголовно-правового воздействия никак не согласуется с указанным принципом.

Следует учитывать, что сложный организационно-структурный уровень является обязательной и важнейшей характеристикой преступного сообщества. Не случайно при отсутствии данного признака судебные органы исключают обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ. Так, при рассмотрении уголовного дела по обвинению Трофимова, Фаткулловой и Калинушкиной судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда пришла к выводу о том, что в действиях подсудимых нет ни одного признака для признания их организованной группы преступным сообществом. Как видно из материалов уголовного дела, в декабре 1996 г. указанные лица, проживавшие в одной из коммунальных квартир г. Самары, по инициативе Трофимова объединились для совершения незаконного приобретения, хранения и сбыта наркотических средств. В целях реализации преступных целей Трофимов в большом количестве приобретал у неустановленных лиц наркотическое средство – марихуану, которое все соучастники хранили в общем коридоре указанной квартиры, производили его расфасовку в бумажные упаковки (меркой служил спичечный коробок) и сбывали приходившим наркоманам через отверстие между металлической дверью и косяком. Суд обоснованно исключил обвинение в организации преступного сообщества, квалифицировав содеянное как незаконное приобретение, хранение и сбыт наркотических средств в особо крупном размере в составе организованной группы. Более того, созданная Трофимовым преступная группа являлась «промежуточной» и содержала в себе как признаки группы лиц по предварительному сговору, так и организованной группы. Связи между ее членами не свидетельствуют об их сплоченности. Об этом говорит хотя бы тот факт, что после задержания участники преступной группы стали давать показания друг против друга и стремились преуменьшить свою роль в совершенном преступлении. Между тем, в преступных группах высокого уровня организации обязательно заранее продумываются меры по противодействию следствию, в том числе оговариваются показания, которые будут давать все соучастники в случае разоблачения.

Решение, аналогичное вышеприведенному, приняла судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Татарстан по делу Ибрагимова и других. Суд констатировал, что организованность группы (занимавшейся незаконным приобретением, хранением в целях сбыта, перевозкой и сбытом наркотических средств в особо крупном размере и контрабандой указанных предметов) не достигли степени преступного сообщества.

Довольно часто в правоприменительной практике встречаются случаи, когда следственные органы квалифицируют действия виновных по ст. 210 и другим статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за конкретные преступления, тогда как с точки зрения форм соучастия имеют место лишь признаки, характерные для организованной группы или даже группы лиц по предварительному сговору. Думается, одной из причин этого является желание следственных органов квалифицировать содеянное «с запасом». В процессе осуществления криминальной деятельности преступники часто вступают в сговор, между ними формируются различные связи, благодаря чему и достигаются определенные преступные цели. Однако сам по себе факт существования сговора между соучастниками (преступными группами) на осуществление преступной деятельности и даже установление признаков устойчивости и организованности в их действиях еще не дают оснований для квалификации по ст. 210 УК РФ.

Проиллюстрируем сказанное следующим примером. В период до 1997 г. Каракчи-оглы, житель Краснодарского края, приобрел поддельную иностранную валюту (285 купюр достоинством 100 долларов США) и с целью получения наживы путем сбыта иностранной валюты решил заняться преступной деятельностью и привлечь к этому своего родственника Косо-оглы, проживающего в г. Новосибирске. Получив на это согласие последнего, Каракчи-оглы приехал с поддельными купюрами в г. Новосибирск. В свою очередь, Косо-оглы, приняв решение привлечь к действиям по сбыту поддельной иностранной валюты двоюродного брата своей жены Мальцева, а также знакомого ему Попова, предложил последним принять участие в сбыте поддельных стодолларовых купюр и получил на это их согласие. Вырученные в результате сбыта поддельной валюты российские деньги решено было поделить между Каракчи-оглы, Косо-оглы, Мальцевым и Поповым. При этом Каракчи-оглы должен был получить половину от выручки, а другую половину должны были пойти остальным участникам преступного сговора. Разделив впоследствии поддельные доллары между собой, Мальцев и Попов приступили к их сбыту. Для этого они привлекли к сбыту указанных предметов своих знакомых, также ставших заниматься сбытом поддельных купюр. После сбыта части долларов преступники были разоблачены и привлечены к уголовной ответственности.

Суд пришел к выводу о том, что между подсудимыми Каракчи-оглы, Косо-оглы, Мальцевым и Поповым существовала лишь предварительная договоренность на сбыт поддельных долларов США. Однако Мальцев создал организованную группу для сбыта поддельной валюты, в состав которой вошли Кашин, Сыч, Канев и Бочарникова, каждый из которых выполнял отведенную ему роль. Мальцев взял на себя руководство действиями соучастников, распределение между ними поддельных долларов США для сбыта, сбор вырученных в результате сбыта поддельной иностранной валюты денежных средств, определение суммы вознаграждения каждому из участников группы. Бочарникова, Кашин и Сыч сбывали поддельные стодолларовые купюры, причем двум последним наряду со сбытом отводилась роль охранников (обеспечения безопасности участников преступной группы в момент осуществления сбыта указанных предметов). Канев обеспечивал членов группы транспортом, а также перевозил поддельные купюры к местам сбыта. Как указал суд, данная организованная группа, имея предварительный сговор на сбыт поддельной валюты в крупных размерах, представляла собой достаточно устойчивую группу с постоянными связями. Устойчивость данной группы обуславливалась дружбой осужденных. Во всех действиях усматривалась согласованность, четкое распределение ролей.

Обосновывая вывод об отсутствии в действиях подсудимых признаков преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, суд указал следующее. Признаками преступного сообщества, по смыслу закона, является сплоченная организованная группа лиц, созданная для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединение организованных групп, созданных в тех же целях. Преступному сообществу свойственна высшая степень сплоченности, согласованности между соучастниками, которая и отличает данную форму от других разновидностей соучастия с предварительным соглашением. Однако, исходя из имеющихся в деле доказательств, судом не установлено, что между всеми подсудимыми существовали тесные связи, имело место единое руководство действиями, проходили общие совещания либо имела место продолжительная преступная деятельность. В связи с этим все подсудимые по ст. 210 УК РФ были оправданы, а действия Мальцева и членов его группы были квалифицированы по ч. 3 ст. 186 УК РФ – как сбыт поддельной иностранной валюты, совершенный в крупных размерах организованной группой.

По другому уголовному делу суд, исключая из обвинения преступление, предусмотренное ст. 210 УК РФ, квалифицировал деятельность финансовой пирамиды «Тандем», созданной Адияном, Шальных и др., лишь как совершенное организованной группой в крупном размере мошенничество. Действия виновных суд правильно признал мошенническими, поскольку они для того чтобы получить с граждан деньги, предоставляли им неполную информацию о своей деятельности, не давая времени на обдумывание для принятия решения, проводили определенную психологическую обработку «гостей», о способах которой указывается в заключении психологической экспертизы, создавали у граждан видимость законности своей деятельности, демонстрируя устав общества и регистрационные документы, содержание которых не соответствовало их фактическим целям и задачам. Из текстов лекций, бесед с «гостями», правил приглашения, негативных вопросов и правильных ответов следует, что цель деятельности Потребительского Союза Финансовой Взаимопомощи «Тандем» была одна – наиболее быстрым и оптимальным способом получить деньги от потерпевших, не давая им достоверной информации и заинтриговывая их своим внешним видом, организацией банкетов, создавая видимость благополучия всех членов организации. Фактически же основная сумма денег распределялась между организаторами и руководителями «Тандема» и не учитывалась ни в каких бухгалтерских документах. На счету Союза никаких средств за все время его деятельности не было. Все это доказывает тот факт, что мошенники не намеревались возвращать гражданам обещанные деньги. Об организованности группы, как указал в приговоре суд, свидетельствует иерархическая подчиненность между ее участниками, жесткая дисциплина и длительность ее существования. Все соучастники действовали согласованно, была установлена постоянная связь по мобильным телефонам, разработаны определенные правила конспирации (отсутствовал офис, никому не сообщались места проживания сотрудников «Тандема», изменялось место встреч с «гостями», которым до последнего момента оно не называлось).

Часть 3 ст. 210 УК РФ предусматривает наличие специального субъекта – лица, использующего свое служебное положение. Под использованием служебного положения современная судебная практика обычно понимает осуществление лицом своих властных или иных служебных полномочий, либо использование форменной одежды и атрибутики, служебных удостоверений или оружия, сведений, которыми оно располагает в связи со своим служебным положением, а равно использование авторитета и значимости занимаемой должности, нахождения в подчинении иных служащих, в отношении которых осуществляется руководство со стороны виновного лица. При этом использование родственных и дружеских связей, личных отношений, если они не связаны с занимаемой должностью, не может рассматриваться как использование служебного положения.

Таким образом, под использованием лицом своего служебного положения понимается не только осуществление служебных полномочий (реализация юридических возможностей), но и использование авторитета власти, должности, служебных связей, влияния аппарата управления, совершение заведомо незаконных действий (бездействия) по службе и пр. (реализация фактических возможностей субъекта преступления). В качестве специального субъекта, предусмотренного ч. 3 ст. 210 УК РФ, могут выступать должностные лица, служащие, а также лица, осуществляющие управленческие функции в коммерческих и иных организациях.

Так, в 2003 г. в Москве выявлено преступное сообщество, в которое входили сотрудники МЧС РФ и Московского уголовного розыска. Одному из подсудимых по делу «оборотней в погонах», начальнику безопасности МЧС генерал-лейтенанту Владимиру Ганееву, наряду с вымогательством, превышением должностных полномочий, незаконным оборотом драгоценных металлов и природных драгоценных камней инкриминируется также преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 210 УК РФ (создание преступного сообщества, совершенное лицом с использованием своего служебного положения). Участие в преступном сообществе, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, вменяют остальным членам криминального объединения – сотрудникам столичной милиции. По официальным данным, должностные лица широко использовали возможности, которые предоставляла им служба в государственных органах, для взятия под контроль малого и среднего бизнеса.

Вот еще один пример. В июле 2005 г. Верховный Суд РФ вынес приговор по уголовному делу в отношении трех федеральных судей районных (Бутырского и Бабушкинского) судов г. Москвы – Ивченко, Савелюка и Мишиной. Они были признаны виновными в участии в преступном сообществе с использованием своего служебного положения, а также в совершении ряда других преступлений. Как установил суд, преступники мошенническим путем приобретали права на неприватизированные московские квартиры, хозяева которых умерли и которые по закону должны были перейти в муниципальную собственность. Осужденные путем фальсификаций материалов гражданских дел, не имея их в своем производстве, передавали муниципальные квартиры в собственность подставных лиц – членов преступного сообщества. Всего нечистые на руку судьи вынесли 80 неправосудных актов в пользу квартирных аферистов: Ивченко – 64, Савелюк – 11, Мишина – 5.

Следует обратить особое внимание на опасность преступных сообществ, которые организуют или в которых участвуют работники государственных структур (органов власти, местного самоуправления, правоохранительных органов). Права и полномочия должностных лиц и служащих в этих случаях используются ими не только для достижения преступных целей. Возможности по службе или работе способны в максимальной степени препятствовать разоблачению криминального объединения, конспирировать преступную деятельность, свести к минимуму последствия привлечения к уголовной ответственности либо вообще избежать ее. Например, как свидетельствуют материалы уголовного дела в отношении Крюкова и др., рассмотренного Тамбовским областным судом, длительность существования преступного сообщества (более двух лет) во многом обусловливалась участием в нем сотрудников милиции. Именно это способствовало успешным хищениям нефтепродуктов и их сбыту. В частности, милиционерами при совершении указанных преступлений использовались рации для обеспечения безопасности участников хищений.

Как установлено судом, лицами, принимавшими участие в хищениях, была разработана четкая система действий: существовала иерархическая структура, состоявшая из руководителей и исполнителей; всю группу лидер (Крюков) разделил на два структурных подразделения; существовала жесткая схема, согласно которой регулярно изготавливались очередные врезки в нефтепровод, изыскивались специальные транспортные средства и места сбыта похищенного, разрабатывались способы конспирации, в том числе от правоохранительных органов. С учетом этого преступное формирование было обоснованно признано преступным сообществом, содеянное виновными квалифицировано как участие в преступном сообществе (ч. 2 ст. 210 УК РФ), а действия работников милиции Дутова, Бусина, Замкова и Смирнова – как совершение деяния с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 210 УК РФ).

На практике возникает вопрос о разграничении и возможной совокупности ч. 3 ст. 210 УК РФ с соответствующими статьями, предусматривающими ответственность за преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30 УК РФ) или за преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК РФ). Исходя из общей теории квалификации преступлений, совокупность в данном случае может быть лишь реальной, когда должностное лицо (лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации) различными действиями в разное время совершает различные по оценке преступления. В противном случае нарушается принцип справедливости, так как согласно ч. 2 ст. 6 УК РФ никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление. Следовательно, действия организатора (руководителя) преступного сообщества (его структурного подразделения) и его участников, создателя объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп и его участников, совершенные с использованием служебного положения, следует квалифицировать по ч. 3 ст. 210 УК РФ без совокупности со статьями, предусматривающими ответственность за служебные преступления.

Согласно примечанию к ст. 210 УК РФ лицо, добровольно прекратившее участие в преступном сообществе (преступной организации) или входящем в него (нее) структурном подразделении либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп и активно способствовавшее раскрытию или пресечению этого преступления, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Как известно, при разработке Уголовного кодекса РФ законодатель отказался от включения нормы об освобождении от ответственности в случае деятельного раскаяния участника преступного сообщества (преступной организации). Было принято решение лишь закрепить возможность назначения более мягкого наказания участникам групповых преступлений при активном содействии раскрытию этого преступления (ст. 64 УК РФ). Установление специального вида освобождения от ответственности участников преступных сообществ было осуществлено лишь в процессе текущего уголовно-правового регулирования. Между тем, предпосылки для данного законодательного решения возникли уже давно. Так, Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» формулирует специальное основание освобождения от уголовной ответственности, которое не предусматривалось УК РСФСР на момент принятия и до настоящего момента не устанавливается в УК РФ. Согласно ст. 18 этого Закона, лицо из числа членов преступной группы, совершившее противоправное деяние, не повлекшее тяжких последствий, и привлеченное к сотрудничеству с органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, активно способствовавшее раскрытию преступлений, возместившее нанесенный ущерб или иным образом загладившее причиненный вред, освобождается от уголовной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации.

По смыслу примечания к ст. 210 УК РФ соответствующий вид освобождения от уголовной ответственности реализуется при наличии совокупности трех обязательных условий:

1) лицо добровольно прекращает участие в преступном сообществе или входящем в него структурном подразделении либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп;

2) при этом оно активно способствует раскрытию или пресечению этого преступления;

3) в его действиях не содержится иного состава преступления.

Буквальное толкование указанной поощрительной нормы позволяет сделать вывод о том, что в случае отмеченного позитивного посткриминального поведения не могут быть освобождены от уголовной ответственности:

– организаторы и руководители преступного сообщества;

– руководители структурного подразделения сообщества;

– лица, создавшие объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп.

Добровольное прекращение участия в деятельности преступного сообщества означает совершенный по своей воле, при сознании реальной возможности дальнейшего участия, выход лица из преступной структуры, вне зависимости от мотивов и целей такого решения (нравственные соображения, нежелание участвовать в планируемом рискованном и опасном преступлении, страх за свою жизнь при предполагаемой расправе за какой-нибудь «проступок», месть остальным участникам преступного формирования и т. д.). При этом нельзя признавать добровольным вынужденное прекращение лицом преступной деятельности, например, явку лица с повинной в правоохранительные органы, когда все участники преступного сообщества уже задержаны или привлечены к уголовной ответственности, а задержание этого члена криминальной структуры – это всего лишь дело времени. Возможна и ситуация, когда потерпевший от преступления (свидетель, иное лицо) заставляет одного или нескольких участников криминального формирования явиться в правоохранительные органы с повинной и сообщить о совершенных деяниях, угрожая в случае отказа физической расправой. Представляется, что и в этом случае говорить о добровольном прекращении лицом преступной деятельности нельзя.

Под активным способствованием раскрытию или пресечению преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, следует понимать не только разоблачение деятельности преступного сообщества, но и одновременно с этим сообщение о совершенных и (или) планируемых его участниками конкретных посягательствах, о которых на данный момент неизвестно правоохранительным органам. Впрочем, вряд ли является препятствием для применения рассматриваемой поощрительной нормы ситуация, при которой правоохранительным органам уже стало известно о фактах, сообщаемых лицом, желающим прекратить участие в преступном сообществе. Естественно, необходимым условием здесь будет незнание таким лицом об осведомленности компетентных органов.

Довольно трудными для правовой оценки являются также случаи, когда участник криминальной структуры предпринимает все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, но это не приводит в силу объективных причин к ликвидации (полной или частичной) преступного сообщества. Думается, что законодательная формулировка «активно способствует раскрытию или пресечению этого преступления» не исключает применение поощрительной нормы и в этих ситуациях, поскольку в примечании ст. 210 УК РФ не говорится о прекращении деятельности преступного сообщества как обязательном результате позитивного послепреступного поведения его участника.

Прекращение участия лица в деятельности преступного сообщества и активное способствование раскрытию или пресечению преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, не освобождает это лицо от ответственности за уже совершенные им (лично или в соучастии) уголовно-наказуемые деяния. Хотя логично было бы «прощать» бывшим участникам преступного сообщества и все остальные деяния, за исключением, пожалуй, особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь. В противном случае применение рассматриваемой нормы будет проблематичным, поскольку для участника преступной структуры, желающего порвать с преступным прошлым, важно именно полное, а не «частичное» освобождение от ответственности.

Применение поощрительной нормы ст. 210 УК РФ неизбежно будет сопровождаться и проблемой обеспечения мер безопасности участников уголовного судопроизводства. Думается, что имеющихся уголовно-процессуальных средств, обозначенных в новом УПК РФ (ч. 3 ст. 11, ч. 9 ст. 166 и др.), недостаточно. Весьма вероятно, что добровольно вышедшее из состава преступного сообщества лицо будет требовать от правоохранительных органов обеспечения безопасности (как личной, так и своих близких), смены места жительства, установочных данных и т. д. Такого рода меры предусмотрены в Федеральном законе от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства». Согласно ст. 6 данного Закона в отношении защищаемого лица могут применяться одновременно несколько либо одна из следующих мер безопасности: личная охрана, охрана жилища и имущества; выдача специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности; обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице; переселение на другое место жительства; замена документов; изменение внешности; изменение места работы (службы) или учебы; временное помещение в безопасное место; применение дополнительных мер безопасности в отношении защищаемого лица, содержащегося под стражей или находящегося в месте отбывания наказания, в том числе перевод из одного места содержания под стражей или отбывания наказания в другое.

Следует обратить внимание еще на один аспект проблемы. Установив возможность освобождения от ответственности участников преступных сообществ, входящих в него структурных подразделений либо объединений организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, законодатель не предусмотрел аналогичного положения в отношении участников организованных преступных групп. На наш взгляд, предпочтительнее было бы установить общий вид освобождения от уголовной ответственности участников групповых преступлений, например, ввести в главу 11 «Освобождение от уголовной ответственности» УК РФ статьи 761 следующего содержания:

«Статья 761. Освобождение от уголовной ответственности

участников организованных групп и преступных сообществ

(преступных организаций)

Лицо, добровольно прекратившее участие в организованной группе или преступном сообществе (преступной организации) и активно способствовавшее пресечению деятельности такой группы (сообщества, организации), раскрытию преступлений, совершенных и (или) планируемых такой группой (сообществом, организацией), может быть освобождено от уголовной ответственности за все совершенные им преступления, за исключением особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь».

Практика показывает, что преступление, предусмотренное ст. 210 УК РФ, чрезвычайно сложно доказывается. Следственные органы должны проводить долгую, кропотливую работу по сбору доказательственной базы, в том числе по переводу в доказательства данных, полученных оперативно-розыскным путем. Практически всегда информация о деятельности преступных сообществ, известная правоохранительным органам, значительно шире по объему тех фактов, которые удается доказать в ходе предварительного и, тем более, судебного следствия. Не следует забывать также, что деятельность по созданию и руководству преступным сообществом носит в основном интеллектуальный характер и не оставляет материальных следов. Конечно, понятно желание следственных органов на основе одних лишь оперативных данных о причастности соответствующих лиц к организованной преступности квалифицировать их действия по ст. 210 УК РФ. Однако такая правовая оценка влечет оправдание подсудимых в организации и участии в преступном сообществе (преступной организации). Вот иллюстрация этого.

Являясь преступным авторитетом г. Заинска, Полевов совместно с другими лицами совершил ряд имущественных преступлений в отношении граждан. Так, весной 1994 г. Полевов и Рязанов по предварительному сговору между собой на хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием предложили своему знакомому, владельцу ИЧП Торопову, купить в г. Москве на деньги последнего спиртные напитки, привезти их в г. Заинск и отдать на реализацию директору ТОО Рязанову, обещая затем в течение месяца продать товар и расплатиться с Тороповым. После неоднократных настойчивых просьб и уговоров об этом со стороны Полевова и Рязанова осенью 1994 г. Торопов поехал в г. Москву, где на свои деньги приобрел спиртные напитки на общую сумму 16 400 000 неденоминированных рублей, доставил товар в г. Заинск и передал его на реализацию Рязанову. Владелец кафе Рязанов, реализовав спиртные напитки за наличные деньги, во исполнение предварительной договоренности с Полевовым по обману Торопова, денег последнему не вернул, а совместно с Полевовым потратил их в своих личных целях. Потерпевшему Торопову было сказано, что деньги, вырученные от продажи спиртных напитков, «ушли в общак» преступного сообщества Полевова. Учитывая принадлежность последнего к организованной преступности, а также совершение им и его соучастниками ряда имущественных преступлений (вымогательства, грабежа, мошенничества), органы предварительного следствия квалифицировали его действия (видимо, «с запасом») по ст. 210 УК РФ. Суд не согласился с такой квалификацией и оправдал Полевова и еще пятерых подсудимых по ст. 210 УК РФ за недоказанностью, посчитав, что обвинение в организации и участии в преступном сообществе (преступной организации) не нашло своего бесспорного подтверждения.

Видимо, нужно быть реалистами и, учитывая трудность доказывания предусмотренными уголовно-процессуальном законодательством РФ средствами самого факта создания преступного сообщества, руководства им и т. д., когда члены криминального образования еще не совершили тяжких или особо тяжких преступлений, свыкнуться с тем, что в судебно-следственной практике ст. 210 УК РФ будет применяться лишь в совокупности с другими статьями Особенной части УК, предусматривающими ответственность за конкретные виды посягательств, совершенных преступным сообществом.

Поэтому, основываясь на положениях постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. № 1, следует сформулировать следующее правило квалификации. Статья 210 УК РФ, устанавливающая ответственность за создание преступного сообщества, руководство и участие в нем, не предусматривает ответственность за совершение членами сообщества в процессе своей деятельности преступных действий, образующих самостоятельные составы преступлений, в связи с чем в этих случаях следует руководствоваться положениями ст. 17 УК РФ, согласно которым при совокупности преступлений лицо несет ответственность за каждое преступление по соответствующей статье или части статьи УК РФ.

Организация преступного сообщества, сопряженная с умышленным созданием условий для совершения конкретного тяжкого или особо тяжкого преступления, требует квалификации по совокупности ст. 210, ч. 1 ст. 30 и статье Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за запланированное общественно опасное деяние.

В случаях, когда участники преступного сообщества совершают умышленные действия, непосредственно направленные на осуществление преступления, которое не доводится до конца по обстоятельствам, не зависящим от виновных, содеянное требует квалификации по совокупности ст. 210, ч. 3 ст. 30 и соответствующей статье Особенной части УК РФ.

Одной из актуальных проблем квалификации преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, является его разграничение с бандитизмом (ст. 209 УК РФ). По смыслу уголовного закона, организацию преступного сообщества (преступной организации) от бандитизма отличают три признака. Первым разграничительным признаком выступает вооруженность, характерная для бандитизма и предполагающая наличие у участников банды огнестрельного или холодного, в том числе метательного, оружия, как заводского изготовления, так и самодельного, различных взрывных устройств, а также газового и пневматического оружия. В составе организации преступного сообщества (преступной организации) данный признак не является обязательным.

Во-вторых, разграничение данных составов проводится по субъективным признакам. Цель в составе бандитизма сформулирована как нападение на граждан или организации. В составе же организации преступного сообщества (преступной организации) цель обозначена более широко – совершение тяжких или особо тяжких преступлений. Впрочем, нападение, о котором говорится в ст. 209 УК РФ, может быть, по существу, только тяжким или особо тяжким посягательством (например, п. «ж» ч. 2 ст. 105; п. «а» ч. 4 ст. 162; пп. «а», «в» ч. 3 ст. 163; ст. 317 УК РФ).

Наконец (и это, пожалуй, главный момент), с точки зрения форм соучастия в ст. 209 УК РФ идет речь об организованной группе (ч. 3 ст. 35 УК РФ), а в ст. 210 УК РФ – о преступном сообществе (преступной организации) (ч. 4 ст. 35 УК РФ).

В правоприменительной практике неизбежно возникает вопрос и о возможной квалификации преступлений, предусмотренных ст. 209 и ст. 210 УК РФ, по совокупности. Думается, что совокупность возможна, но только реальная. Например, когда вооруженная организованная группа вначале создается для совершения нападений на граждан или организации, но затем трансформируется в более совершенное формирование, имеющее сложную структуру (преступное сообщество), одновременно расширяя сферу своей преступной деятельности. Возможна и иная ситуация, когда в рамках уже созданного преступного сообщества организатором (руководителем) для достижения поставленных целей создаются специальные подразделения («служба безопасности», «силовой блок», «бригада киллеров»). В функции данных подразделений может входить ликвидация неугодных лиц, конкурентов, решение насильственными способами иных «проблем» криминальной структуры и т. п. В этом случае говорить о совокупности преступлений, предусмотренных ст. 209 и ст. 210 УК РФ, можно лишь тогда, когда будет доказано, что объединение, в которое входит «силовое» подразделение, преследует в качестве основной цели (основного средства) своей деятельности совершение тяжких и (или) особо тяжких посягательств.

Легко прогнозировать, что судебно-следственные органы будут сталкиваться с все новыми и новыми проблемами применения нормы об ответственности за организацию преступного сообщества (преступной организации), поэтому ни с чем не сравнимую помощь правоприменителю может оказать постановление Пленума Верховного Суда РФ, основанное на обобщении судебной практики по делам указанной категории. Тем более, с 1997 по 2003 гг., то есть за все время действия статьи об ответственности за организацию преступного сообщества (преступной организации), высшим судебным органом России даны лишь три разъяснения (определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ), касающихся применения соответствующей нормы уголовного закона.

Проведенное исследование позволяет выделить следующие признаки преступного сообщества, относящиеся к обобщенной уголовно-правовой и криминологической характеристике преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ:

1. Сложная (многоуровневая) структура преступного формирования; наличие в рамках криминального образования структурных подразделений (бригад, звеньев, блоков и т. д.);

2. Руководство преступным формированием сильным, авторитарным лидером; разделение функций управления сообществом и участия в конкретных преступлениях;

3. Сплоченность членов преступного формирования, достигаемая посредством иерархии подчинения, строжайшей дисциплины, единых и жестких правил взаимоотношений и поведения с санкциями за нарушение неписаного «устава» сообщества, «круговой поруки», разработки специальных мер защиты и конспирации и т. д.;

4. Формирование в рамках криминального образования общей денежной кассы («общака»), контролируемой организатором и (или) руководителем;

5. Установление контактов с должностными лицами государственных и муниципальных, в том числе правоохранительных, органов (коррупционные связи); стремление в максимальной степени обезопасить криминальное формирование от разоблачения и ликвидации, в том числе придавая своей противоправной деятельности внешне легальный характер.

Таким образом, преступное сообщество представляет собой наиболее опасную форму совместной криминальной деятельности, а борьба с указанным видом преступности, включая ликвидацию сообществ (организаций) террористической и экстремистской направленности, должна стать приоритетным направлением уголовной политики нашего государства на современном этапе.

ПРИЛОЖЕНИЯ

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

Кассационная инстанция не признала в действиях лиц состава

преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ

(Извлечение)*

Приговором Алтайского краевого суда от 8 октября 1999 г. ранее судимый Сергеев осужден по ч. 2 ст. 210 и ч. 4 ст. 228 УК РФ.

По этому же делу осуждены также Ермакова, Еременко и Доронина.

Сергеев, Еременко и Доронина признаны виновными в участии в преступном сообществе (преступной организации), созданной осужденной Ермаковой.

Ермакова признана виновной в том, что создала преступное сообщество (преступную организацию) для совершения особо тяжких преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств с целью сбыта в особо крупных размерах, и руководила этим сообществом.

Кроме того, Сергеев и Ермакова признаны виновными в незаконном приобретении и хранении в целях сбыта и сбыте наркотических средств – опия, совершенных организованной группой в особо крупном размере, а Ермакова – неоднократно.

Еременко и Доронина осуждены за незаконное приобретение и хранение в целях сбыта и сбыт наркотических средств – опия, совершенные организованной группой в крупном размере.

В кассационной жалобе осужденный Сергеев просил приговор изменить, так как, по его словам, он не состоял в преступном сообществе, обнаруженные при обыске в его доме наркотические вещества сбывать не намеревался, а приобрел и хранил их для личного потребления.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 30 декабря 1999 г. кассационную жалобу Сергеева удовлетворила, приговор в части осуждения виновных по ст. 210 УК РФ отменила, а в другой части (осуждение по ч. 4 ст. 228 УК РФ) частично изменила по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 4 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях.

Преступное сообщество предполагает наличие обязательных признаков – сплоченность и организованность.

По смыслу закона под сплоченностью следует понимать наличие у членов организации общих целей, намерений, превращающих преступное сообщество в единое целое.

О сплоченности может свидетельствовать наличие устоявшихся связей, организационно-управленческих структур, финансовой базы, единой кассы из взносов от преступной деятельности, конспирации, иерархии подчинения, единых и жестких правил взаимоотношений и поведения с санкциями за нарушение неписанного устава сообщества.

Признаки организованности – четкое распределение функций между соучастниками, тщательное планирование преступной деятельности, наличие внутренней жесткой дисциплины и т. д.

Однако таких обстоятельств, которые могли бы свидетельствовать о сплоченности и организованности осужденных, суд по делу не установил и в приговоре не привел.

Выводы суда о создании преступного сообщества с целью занятия наркобизнесом и организации широкой сети по сбыту наркотиков являются предположительными, основанными лишь на фактах изъятия у осужденных наркотических средств в крупном и особо крупном размерах, большого количества проведенных в этих целях оперативно-розыскных мероприятий, а также крайне противоречивых показаний четверых осужденных по делу.

Ссылка же суда на тяжесть совершенного преступления по незаконному обороту наркотиков сама по себе не давала оснований для квалификации действий осужденных по ст. 210 УК РФ.

Вместе с тем установленные судом фактические обстоятельства совершенного преступления свидетельствуют лишь о предварительном сговоре осужденных, а не о преступном сообществе или организованной группе.

Как следует из приговора, Ермакова приобрела у неустановленного следствием лица наркотическое средство – опий в особо крупном размере с целью сбыта, после этого пришла в дом к своей знакомой Еременко, взяв с собой опий в количестве 1,95 г. Они расфасовали его в 15 пакетиков, и Ермакова предложила Еременко продать каждый из пакетиков по 15 руб., при этом договорилась, что 80% выручки получит Ермакова.

Еременко два дня хранила наркотическое средство дома, затем принесла его своей знакомой Дорониной и предложила ей сбыть на указанных выше условиях.

Доронина, испытывая материальные затруднения в связи с нахождением у нее на иждивении малолетних детей и больного отца, согласилась с предложением Еременко. Через четыре дня Доронина пыталась сбыть у себя дома два пакетика, но была задержана работниками милиции, которые изъяли у нее наркотическое средство.

Кроме того, 16 марта 1999 г. Ермакова передала своему знакомому Сергееву для сбыта 25,5 г наркотического средства – опия. Сергеев принес его к себе домой и стал фасовать в пакетики, но был задержан работниками милиции на месте, а затем задержали и Ермакову. У нее изъято еще 15,75 г опия.

Таким образом, действия осужденных следует расценивать как совершенные по предварительному сговору группой лиц и квалифицировать, исходя из размера наркотического средства (крупного, особо крупного), которое приобрели и сбыли либо намеревались сбыть, а именно действия Ермакова и Сергеева – по ч. 4 ст. 228 УК РФ, а Еременко и Дорониной – по пп. «а», «в» ч. 3 ст. 228 УК РФ.

Учитывая изложенное, приговор в части осуждения Сергеева, Еременко и Дорониной по ч. 2 ст. 210 УК РФ, Ермаковой по ч. 1 ст. 210 УК РФ отменен и дело производством прекращено за отсутствием в их действиях состава преступления, а из осуждения Сергеева и Ермаковой по ч. 4 ст. 228 УК РФ исключен квалифицирующий признак «организованной группой».

Создание преступного сообщества и руководство им

с целью совершения хищений денежных средств граждан

путем мошенничества, а также совершение мошенничества

организованной группой обоснованно квалифицировано

по ч. 1 ст. 210 и по п. «а» ч. 3 ст. 159 УК РФ

(Извлечение)*

Московским городским судом 21 февраля 2002 г. осуждены: Хизриева и Квашенко по ч. 1 ст. 210 и по п. «а» ч. 3 ст. 159 УК РФ, а Стаканова, Бородина и Загарийчук по ч. 2 ст. 210 и по п. «а» ч. 3 ст. 159 УК РФ.

По приговору суда признаны виновными: Хизриева и Квашенко в создании преступного сообщества с целью совершения хищений денежных средств граждан путем мошенничества, Хизриева – в руководстве им, Квашенко – в руководстве его структурным подразделением; кроме того, оба – в совершении мошенничества неоднократно, организованной группой лиц, а Хизриева – с причинением значительного ущерба гражданину; Стаканова, Загарайчук и Бородина – в участии в преступном сообществе и в совершении мошенничества организованной группой, с причинением значительного ущерба гражданину.

По этому же приговору осуждены Нагорный, Кожомина и другие лица.

Преступления совершены в период с 23 по 27 февраля 2001 г. в г. Москве.

В кассационных жалобах осужденные Хизриева и Квашенко, считая свою вину в предъявленных им обвинениях недоказанной, просил отменить приговор. Как указала в жалобе Хизриева, показания других осужденных, данные ими на предварительном следствии, не могут служить доказательством ее вины, так как они от этих показаний отказались в суде, заявив, что давали их под незаконным воздействием работников следствия. Осужденный Квашенко утверждал в жалобе, что работники милиции – свидетели П. и О. не предъявили конкретных фактов его причастности к созданию преступного сообщества и он никакого участия в разработке планов преступной деятельности, распределении обязанностей между членами сообщества не принимал.

Осужденные Стаканова, Бородина и Загарийчук в своих жалобах не согласны с обвинением их по ч. 2 ст. 210 УК РФ. Стаканова акты проведения оперативно-розыскных мероприятий сочла недопустимыми доказательствами, показания на предварительном следствии – полученными незаконными методами; отрицала существование организованной и сплоченной группы. Бородина утверждала, что не была знакома со многими участниками, что обвинение построено на показаниях сотрудников милиции О. и П., основанных на их личных выводах. Она и Загарийчук утверждали, что мошенничество совершили в связи со сложившимися тяжелыми жизненными обстоятельствами.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 13 августа 2002 г., рассмотрев уголовное дело по кассационным жалобам осужденных, приговор оставила без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения, указав следующее.

Как видно из показаний Хизриевой на предварительном следствии, признанных судом достоверными, в конце января 2001 г. она стала заниматься «лохотроном» с целью совершения хищений денежных средств мошенническим путем. Эту деятельность она осуществляла со своими сообщниками возле станции метро «Водный стадион» следующим образом. Проходящему мимо гражданину вручался рекламный проспект, после чего ему сообщали о том, что он выиграл приз. Другим претендентом на получение приза являлся соучастник преступной группы, выполнявший отведенную ему роль. Поскольку на заведомо несуществующий приз было, таким образом, два претендента, соучастник предлагал вовлеченному гражданину разыграть этот приз. За получение приза граждане вносили денежные суммы, после чего члены преступной группы объявляли их проигравшими и скрывались с похищенными деньгами. Хизриева осуществляла руководство лидерами нескольких организованных групп, участники которых напрямую общались с потерпевшими. Из числа передаваемых ей похищенных денег она выплачивала своим подчиненным «зарплату». Наряду с этим в ее обязанности входило непосредственное наблюдение за совершением преступлений, действиями соучастников с целью отслеживания выполнения ими обязанностей. В каждой группе, именуемой «бригадой», существовало четкое распределение ролей.

Из показаний Квашенко на предварительном следствии, признанных судом первой инстанции достоверными, усматривается, что в декабре 2000 г. он принимал участие в бригаде «лохотронщиков» у станции метро «Улица 1905 года» и «ВДНХ». В конце декабря женщина по имени Мадина (Хизриева) предложила ему «работать» на новых точках. 5 января 2001 г. он по предложению Мадины вместе с Нагорным собрал две группы, и они поехали к станции метро «Водный стадион». Мадина поставила их «работать» и платила ему три процента с каждого рубля, после «работы» она собирала деньги со столов, рассчитывалась с ними. С 5 января 2001 г. он совместно с Нагорным привлек к участию в «лохотроне» значительное количество лиц и разделил их на группы (бригады), после чего указал им место «работы» у метро. Лица, входившие в состав созданных ими групп, напрямую подчинялись Хизриевой и ей же передавали все деньги. Она ежедневно определяла время начала и окончания преступной деятельности.

По показаниям Бородиной, данным на предварительном следствии, признанным судом достоверными, в январе 2001 г. знакомые сообщили ей о возможности «заработать» в группе лиц, занимавшихся «лохотроном» возле станции метро «Водный стадион», для чего ей необходимо было обратиться к Мадине (Хизриевой). 23 февраля 2001 г. Мадина привлекла ее к совершению данных преступлений, отведя роль «ведущего», разъяснив сущность, порядок, место и время «работы». В этот же день после совершения совместно с Кожоминой преступления в отношении потерпевшей Г. она передала похищенные у последней денежные средства помощнику Хизриевой, а та вечером того же дня лично выдала ей 300 руб., после чего указала дату, когда ей необходимо будет прибыть на место и возобновить «работу».

Как показала Стаканова на предварительном следствии (что признано судом достоверным), она примерно два месяца «работала» на «лохотроне» у станции метро «Водный стадион».

Загарийчук также на предварительном следствии показал, что 23 февраля 2001 г. он из-за тяжелого материального положения участвовал в «лохотроне».

Согласно показаниям потерпевшей З. 26 февраля 2001 г. у станции метро «Водный стадион» молодой человек вручил ей рекламный проспект. Затем он объявил, что у его руководителя она может получить приз. Она к нему подошла, а он сообщил о выигрыше телевизора. Тут же к данному мужчине обратилась другая женщина с таким же проспектом, он ей тоже объяснил, что она выиграла телевизор и что они обе могут получить только стоимость приза, но перед этим должны подтвердить свою платежеспособность. Она съездила домой, взяла 1 тыс. долларов США и вернулась. Мужчина взял у нее деньги и начал пересчитывать. В это время к нему подошла женщина и, обращаясь к ней, сказала, что тоже выиграла приз, привезла для его получения 3 тыс. долларов США и потребовала вручить ей приз. Мужчина передал этой женщине ее (З.) деньги, после чего она скрылась.

Аналогичные показания дали и другие потерпевшие.

Как сообщили свидетели К. и М., они 27 февраля 2001 г. участвовали в проведении оперативного эксперимента по выявлению фактов мошенничества у станции метро «Водный стадион».

По показаниям свидетеля О., он совместно с другими сотрудниками милиции в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий выявил преступное сообщество, созданное и руководимое Хизриевой, Нагорным, Квашенко и др. с целью хищения личных денежных средств граждан под видом розыгрышей призов. Подразделения преступного сообщества представляли собой объединения по десять и более лиц под единым руководством с четким распределением ролей между соучастниками, жесткой внутренней дисциплиной. У станции метро «Водный стадион» одновременно либо поочередно действовали одна или несколько организованных групп. Похищенные денежные средства граждан аккумулировались руководителями преступных групп и ежедневно передавались Хизриевой.

Такие же показания дал свидетель П.

Суд первой инстанции тщательно проверил данные показания и дал им правильную оценку: они последовательны и согласуются с другими имеющимися в материалах дела доказательствами, в том числе с протоколами опознания осужденных потерпевшими, с протоколами очных ставок.

Доводы осужденных о применении к ним недозволенных методов следствия были предметом тщательного исследования в ходе судебного разбирательства, они обоснованно и мотивированно признаны судом неубедительными.

Утверждения Квашенко, Стакановой, Бородиной и Загарийчука о том, что их действия неправильно квалифицированы по ст. 210 УК РФ, безосновательны, поскольку вина Квашенко в создании, а Стакановой, Бородиной и Загарийчука в участии в преступном сообществе подтверждена приведенными доказательствами.

Существенных нарушений норм УПК РСФСР, влекущих отмену приговора, по делу не установлено.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о виновности Хизриевой, Квашенко, Стакановой, Бородиной и Загарийчука в инкриминируемых им преступлениях.

С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор Московского городского суда в отношении указанных лиц оставила без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения.

Действия лиц, участвовавших в преступном сообществе

с целью хищения нефтепродуктов из нефтепровода

и совершавших кражи, обоснованно квалифицированы

по ч. 2 ст. 210 УК РФ и по пп. «а», «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ

(Извлечение)*

Тамбовским областным судом 9 августа 2002 г. Дутов осужден по ч. 3 ст. 210, пп. «а», «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ, Бусин, Замков, Смирнов осуждены по этим же и другим статьям УК РФ, Смолин, Чумаков, Беленов и Колмаков – по ч. 2 ст. 210 УК РФ и по пп. «а», «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Они признаны виновными в кражах чужого имущества, совершенных организованной группой, в крупном размере, а также в участии в преступном сообществе, в том числе Бусин, Замков, Дутов и Смирнов – с использованием своего служебного положения.

Преступления совершены ими с января 1997 г. по июль 2000 г. на территории Тамбовской области.

В кассационной жалобе осужденный Бусин просил приговор отменить, дело прекратить, ссылаясь на то, что хищений нефтепродуктов не совершал, не состоял в какой-либо преступной группе, которую суд необоснованно признал преступным сообществом, а приговор основан на предположениях и противоречивых показаниях других осужденных, оговоривших его.

Аналогичные кассационные жалобы поступили от Замкова, Смирнова и их адвокатов.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 14 февраля 2002 г. приговор оставила без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения, указав следующее.

Доводы кассационных жалоб о том, что осужденные не совершали преступлений, а вина их в содеянном не доказана, необоснованны.

Так, осужденный Колмаков как на предварительном следствии, так и в судебном заседании дал подробные показания об обстоятельствах создания Крюковым (уголовное дело в отношении него прекращено в связи с его смертью) преступного сообщества, в которое вошли не только он сам, но и другие лица, в том числе работники милиции, с целью хищения нефтепродуктов из нефтепровода; о многочисленных хищениях нефтепродуктов, их сбыте, о конкретных действиях других соучастников.

Каких-либо оснований сомневаться в показаниях Колмакова не имеется, поскольку они подтверждаются совокупностью других доказательств, всесторонне исследованных в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре.

В частности, осужденный Смолин свидетельствовал в судебном заседании о своем участии и участии других осужденных в совершении краж нефтепродуктов из «нулевого» колодца. Он пояснил, что стал участвовать в совершении преступлений по предложению своего родственника Крюкова как водитель бензовоза, затем следил за окружающей обстановкой при очередных кражах другими лицами.

О совершении хищений дал показания и потерпевший Я. (уголовное дело в отношении него прекращено органами предварительного следствия за отсутствием состава преступления по тем основаниям, что его принудили совершать хищения другие осужденные). Так, Я. пояснил, что со слов своего отца (уголовное дело прекращено в связи с его смертью), работавшего сварщиком, знал о том, что он участвовал в хищениях, делая врезки в нефтепровод, при этом сварочный аппарат ему привозил Замков. Как говорил отец, в хищениях участвовали работники милиции: Замков, Дутов, Бусин и Смирнов. После смерти отца они несколько раз приезжали уже к нему и уговаривали также участвовать в хищении нефтепродуктов.

Аналогичные показания об обстоятельствах преступлений дали в ходе предварительного следствия осужденные Смолин и Беленов.

Показания Беленова и Я. о том, что при хищении использовались технические средства (рации) для ведения переговоров с целью обеспечения безопасности участников хищений, подтверждаются протоколом обыска, в ходе которого в доме Дутова изъяли рацию, переговорное устройство, усилитель и антенну.

Я. опознал изъятую рацию как находившуюся в автомашине Дутова, который пользовался ею при охране участников преступлений. При этом Я. пояснил, что рацию приобретали на общие деньги, вырученные от реализации похищенного.

В судебном заседании были допрошены и другие свидетели, показания которых об обстоятельствах участия осужденных в совершении преступлений также соответствуют изложенным показаниям Колмакова, Я., Смолина, Беленова.

Так, свидетель К. пояснил, что видел, как Дутов и Я. заполняли бензовозы горючим из нефтепровода, а сотрудники милиции охраняли их, находясь неподалеку. Видел бензовоз с государственным номером 12-67 ТАП. После этого вдвоем с С. нашел в районе 1180 км врезку в нефтепровод, прикрытую бочкой с навозом. Аналогичные показания дала свидетель С.

Автомобиль-бензовоз с названным К. государственным номером был действительно обнаружен в одном из хозяйств Тамбовского района.

Кроме того, из показаний свидетеля А. – директора закрытого акционерного общества следует, что он по просьбе Крюкова также выделял ему автомобиль-бензовоз для работы в ночное время, но без водителя.

О том, что в хищении нефтепродуктов принимал участие не только Смолин, но и Чумаков, сообщил водитель бензовоза в воинской части – свидетель З., уголовное дело в отношении которого прекращено за отсутствием состава преступления. По распоряжению командира части он должен был помогать Чумакову в перевозке нефтепродуктов в любое время суток и выполнять все его распоряжения. В свою очередь, Чумаков познакомил его со Смолиным и передал его в распоряжение последнего. Со Смолиным он всегда приезжал в лесопосадки, где из шланга, идущего из земли, заполнял бензовоз горючим и отвозил его на склад либо на автозаправочную станцию, при этом получал от Чумакова накладные от имени П. – частного предпринимателя, а также деньги за работу. Во время предварительного следствия З. указал место расположения врезки на участке 1190 км нефтепровода, что соответствует месту очередной обнаруженной незаконной врезки в нефтепровод.

Свидетель П. пояснил, что ему как частному предпринимателю Чумаков предложил осуществлять поставку горюче-смазочных материалов своим бензовозом. Откуда Чумаков брал нефтепродукты, он не интересовался, но никаких документов от поставщика тот не предъявлял. Он давал Чумакову с печатью и своей подписью накладные, и последний уже сам заполнял их и сдавал получателю. Деньги в местах сбыта получал он сам, а затем рассчитывался с Чумаковым.

Тот факт, что изъятые в ходе предварительного следствия накладные заполнены Чумаковым, подтвердил в своем заключении эксперт-почерковед.

Свидетель У. – владелец одной из автозаправочных станций, куда также сбывались похищенные нефтепродукты, пояснил, что они привозились, как правило, ночью на бензовозах, водителем одного из которых был мужчина в военной форме, а находившийся с ним представлялся родственником Крюкова. Каких-либо документов на горюче-смазочные материалы они не предъявляли.

При таких обстоятельствах осужденные обоснованно признаны виновными в совершении краж нефтепродуктов.

Как установлено судом, лицами, длительное время (более двух лет) принимавшими участие в преступной деятельности, была разработана четкая система действий, направленных на хищение нефтепродуктов в крупном размере: существовала иерархическая структура, состоявшая из руководителей и исполнителей; всю группу Крюков разделил на два структурных подразделения; существовала жесткая схема, согласно которой регулярно изготавливались очередные врезки в нефтепровод, изыскивались специальные транспортные средства и места сбыта похищенного, разрабатывались способы конспирации, в том числе от правоохранительных органов.

С учетом этого преступная группа, состоящая из упомянутых (впоследствии осужденных) лиц, обоснованно признана преступным сообществом, содеянное ими правильно квалифицировано как участие в преступном сообществе, а действия работников милиции Бусина, Замкова, Смирнова и Дутова – как эти же деяния с использованием своего служебного положения.

* * *

Приговор Московского городского суда по делу Арутюнова и Аликперова отменен в части осуждения их соответственно по ч. 1 ст. 210 и ч. 2 ст. 210 УК РФ, дело в этой части прекращено за отсутствием состава преступления, так как нет каких-либо данных, которые позволяли бы признать правильным вывод суда о том, что преступная группа, в которую входили эти осужденные, переросла в преступное сообщество*.

РЕКОМЕНДАЦИИ

применения статьи 210 Уголовного кодекса РФ,

устанавливающей ответственность за организацию

преступного сообщества (преступной организации)

и участие в нем

Новым Уголовным кодексом Российской Федерации (УК РФ) в нашей стране впервые регламентирована ответственность (ст. ст. 35 и 210) за организацию преступного сообщества (преступной организации)*, участие в нем, а также совершение этих деяний с использованием своего служебного положения.

Учитывая возникающие в практической деятельности следственных и оперативных аппаратов правоохранительных органов России проблемы квалификации преступлений, связанных с созданием преступного сообщества и участием в нем, возникла необходимость в комментарии соответствующих статей УК РФ, устанавливающих ответственность за их совершение.

Необходимость установления повышенной уголовной ответственности за организацию преступного сообщества стала очевидной после того, как отечественная практика борьбы с организованной преступностью показала, что без принятия эффективных мер в законодательном плане невозможно остановить дальнейшую криминализацию общества, в сознании которого с учетом навязывания извне чуждых «ценностей» и изменения общественно-политического строя, обнищания народа происходят негативные изменения, особенно среди молодежи. Только за 1997 год в стране зарегистрировано 48 преступлений, связанных с организацией преступных сообществ.

Другим стимулом (возможно, определяющим) для выделения преступного сообщества в качестве самостоятельной уголовно-правовой категории стала насущная потребность в привлечении к уголовной ответственности лиц, осуществляющих общее руководство преступной деятельностью, не связанное с подготовкой и совершением конкретных преступлений.

Обычно к числу преступных сообществ было принято относить объединения двух и более организованных групп, банд, а также организованные группы, имеющие так называемую иерархическую (двух и более уровней) структуру. Преступные сообщества обоих типов характеризовались, как правило, наличием в составе любого из них двух и более организаторов (руководителей).

В новом Уголовном кодексе российский законодатель почему-то не счел возможным принять объективное вменение в интересах борьбы с наиболее опасными формами и видами организованной преступной деятельности. Кроме того, он отказался от более детальной классификации форм организованной преступной деятельности, в число которых помимо организованной группы и преступного сообщества предлагалось включить промежуточное звено – преступную организацию. Одна из причин этого решения – отсутствие достаточного наработанного практического опыта определения соответствующих объективных и субъективных признаков, позволяющих достаточно однозначно дифференцировать различные формы организованной преступной деятельности.

Однако даже после значительного упрощения классификации форм организованной преступности уровень неопределенности новых норм об ответственности за создание преступного сообщества, к сожалению, остается достаточно высоким, что подтвердилось начинающейся складываться следственной практикой и допущенными ошибками, которые приводят к вынесению оправдательных приговоров или возвращению уголовных дел на дополнительное расследование.

В 1997 г. три дела данной категории из шести рассмотренных судами возвращены для дополнительного расследования из-за неправильной квалификации. По двум делам подсудимые по ст. 210 УК РФ судами оправданы из-за недостаточности доказательств, существенных нарушений УПК. Например, Мосгорсудом возвращено для производства дополнительного расследования уголовное дело по обвинению гражданина Ц., создавшего преступную организацию для сбыта наркотических средств. По данному делу Ц. привлечен к ответственности как организатор сообщества, однако другим соучастникам участие в преступной организации в вину не вменено.

Часто при формулировании обвинения по делам данной категории следователи в нарушение требований УПК не конкретизируют, в чем именно выражались действия тех или иных лиц по созданию сообщества или участию в нем, каковы его признаки.

Настоящий комментарий преследует цель хотя бы частично уменьшить названную неопределенность и дать направление следователям органов внутренних дел при квалификации преступлений, совершенных преступными сообществами.

I. Уголовно-правовая характеристика организации преступного сообщества

Уголовная ответственность за организацию преступного сообщества предусмотрена ст. 210 УК РФ.

Эта статья состоит из трех частей.

Статья 210. Организация преступного сообщества

(преступной организации)

1. Создание преступного сообщества (преступной организации) для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, а равно руководство таким сообществом (организацией) или входящими в него структурными подразделениями, а также создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп в целях разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений –

наказываются лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет с конфискацией имущества или без таковой.

2. Участие в преступном сообществе (преступной организации) либо в объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп –

наказывается лишением свободы на срок от трех до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, –

наказываются лишением свободы на срок от десяти до двадцати лет с конфискацией имущества или без таковой.

Данное преступление посягает на общественную безопасность, а деяние, сформулированное в ч. 3 ст. 210 УК РФ, – еще и на государственную власть, интересы государственной службы, службы в органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также службы (работы) в коммерческих и иных организациях. Указанные социальные ценности представляют собой непосредственные объекты анализируемого преступного посягательства.

Объективную сторону состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 210 УК РФ, характеризует любое из следующих действий:

1) создание преступного сообщества;

2) руководство таким сообществом;

3) руководство входящими в него структурными подразделениями;

4) создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп.

Раскрытие содержания объективной стороны указанного состава преступления предполагает определение таких понятий, как:

1) преступное сообщество;

2) структурное подразделение преступного сообщества;

3) организатор, руководитель или иной представитель организованной группы, их объединение.

Определение понятия преступного сообщества содержится в ч. 4 ст. 35 Общей части УК РФ.

Статья 35. Совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом

(преступной организацией)

1. Преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора.

2. Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

3. Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

4. Преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях.

5. Лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организацией) несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали.

6. Создание организованной группы в случаях, не предусмотренных статьями Особенной части настоящего Кодекса, влечет уголовную ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана.

7. Совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) влечет более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных настоящим Кодексом.

Сопоставление приведенных в ч. 3 и ч. 4 ст. 35 УК РФ определений показывает, что основным объективным критерием, определяющим понятие преступного сообщества, является степень сплоченности и организованности.

Представляется, что определяющим признаком организованной группы, характеризующим ее устойчивость, является наличие организатора или руководителя группы. Именно организатор создает группу, осуществляя подбор соучастников, распределяет роли между ними, устанавливает дисциплину и т. п., а руководитель обеспечивает целенаправленную, спланированную и слаженную деятельность как группы в целом, так и каждого ее участника.

Устойчивость, присущая организованной группе и представляющая собой оценочный признак, является основным критерием, отличающим такую группу от группы лиц по предварительному сговору. Устойчивость предполагает постоянную или временную преступную деятельность, рассчитанную на неоднократность совершения преступлений, постоянство связей участников группы. Это выражается в том, что и после совершения преступления участники группы объединены на интеллектуальном уровне, подготавливая очередное преступление. При этом высока степень распределения ролей между участниками, каждый из них выполняет определенные действия, направленные на достижение общего преступного результата. Одним из признаков устойчивости является длительность существования сообщества, хотя бы и предполагавшаяся. Об этом могут свидетельствовать определенные признаки: подготовка заранее устойчивых каналов сбыта, подготовка средств и орудий для совершения нескольких эпизодов преступной деятельности. Данный признак требует оценки, исходя из конкретных обстоятельств дела. Важнейшим признаком устойчивости является предварительный сговор, который должен иметь место до совершения преступления. Соучастники могут договариваться о совершении преступления все вместе или по отдельности, то есть каждый может договариваться с последующим, который в свою очередь становится осведомленным о преступных намерениях группы.

Следует отметить, что соисполнителями преступления, совершенного организованной группой, признаются как непосредственные исполнители, т. е. лица, выполняющие полностью или частично объективную сторону состава преступления, так и организатор, руководитель организованной группы и, кроме того, те участники группы, имеющие устойчивые связи с ней, роль которых заключается в создании условий для совершения преступления, например, в подыскании будущих жертв или ином обеспечении преступной деятельности группы, даже если эти действия не выходят за рамки пособничества.

Моментом окончания преступления, совершенного организованной группой, является полное выполнение объективной стороны состава преступления, для совершения которого она создана.

Признаки, присущие организованной группе, характеризуют и преступное сообщество. Однако последнему свойственны также сплоченность организованной группы и цель создания.

Сплоченность – это социально-психологическая характеристика преступного сообщества, она отражает общность участников в реализации преступных целей и так же, как и устойчивость, имеет оценочный характер. Использование законодателем данного признака в качестве самостоятельного означает, что он отличается от устойчивости, хотя все признаки устойчивости присущи и сплоченности. Но сплоченность может характеризоваться, в частности, «круговой порукой», конспирацией, общей кассой («общак»), наличием специальных технических средств и т. д., как в совокупности, так и отдельными из них. «Круговая порука» может быть основана на таких обстоятельствах, как, например, совместное совершение участниками группы преступления ранее, включая осуждение за него по одному и тому же уголовному делу; отбывание участниками прежде наказания в одном и том же месте лишения свободы; взаимная осведомленность участников о компрометирующих друг друга материалах; использование для поддержания дисциплины в группе насилия, угроз, жестокости и т. п. Она может выступать в виде договоренности об отказе от показаний в случае разоблачения, умолчании о членах группы, их связях и действиях, о взаимной выручке и т. п. Конспирация чаще всего выражается в использовании условных наименований и сигналов, условного жаргона, шифров, паролей и т. д. Общая касса – это находящиеся в распоряжении группы денежные средства и иные ценности, добытые в результате преступной и иной незаконной деятельности. Специальные технические средства – это различные подслушивающие и антиподслушивающие устройства, охранная сигнализация, транспорт, средства связи, которыми оснащена организованная группа.

Организация преступного сообщества является оконченным преступлением с момента его создания, тогда как создание организованной группы, о чем уже говорилось, представляет собой лишь приготовление к преступлениям, для совершения которых она образована (ч. 6 ст. 35 УК РФ).

Цель создания преступного сообщества – совершение умышленных тяжких или особо тяжких преступлений.

Исходя из систематического толкования ст. 15 УК РФ, можно сделать вывод о том, что тяжкими преступлениями признаются те, максимальное наказание за которые превышает пять лет лишения свободы и не свыше десяти. Согласно ч. 5 ст. 15 данного УК «особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых настоящим Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание». Таким образом, состав преступления, ответственность за которое предусмотрена в ч. 1 ст. 210 УК РФ, будет иметь место в случае организации преступного сообщества с целью совершения хотя бы одного тяжкого или особо тяжкого преступления.

Преступным сообществом признается также объединение организованных групп. Такое объединение должно состоять из двух или более указанных групп и характеризоваться устойчивостью. Момент окончания преступления в этом случае – создание объединения, а цель – совершение тяжких или особо тяжких преступлений.

Структурное подразделение преступного сообщества – это входящая в последнее группа из двух или более лиц, включая руководителя, которая в рамках и в соответствии с целями преступного сообщества осуществляет действия какого-либо определенного направления, например: подготовку преступления; подыскание мест сбыта имущества, добытого преступным путем, или других предметов (например, наркотических средств); обеспечение преступного сообщества транспортом или иными техническими средствами; установление связи с должностными лицами государственных органов, представителями коммерческих и других организаций для обеспечения безнаказанности преступного сообщества и совершаемых им преступных деяний, «отмывания» денежных средств или иного имущества, приобретенного незаконным путем; создание условий для сокрытия членов преступного сообщества, средств или орудий совершения преступлений, следов преступлений либо предметов, добытых преступным путем, и т. д.

Объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп – представляет собой группу из двух или более указанных лиц, характеризуемую устойчивостью и целями разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, а также направленностью на слаженную совместную деятельность представленных этими лицами организованных групп.

Итак, объективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется любым из перечисленных ниже действий.

1. Создание преступного сообщества заключается в вовлечении в такое сообщество его участников, определении и закреплении за ними их ролей в составе сообщества, т. е. направлений деятельности и функциональных обязанностей, обеспечении иных условий совершения преступлений, планировании преступных действий сообщества в целом и его отдельных членов и т. д. Оно может выражаться также в объединении уже существующих организованных групп, образованных для совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Создание преступного сообщества является оконченным преступлением с момента завершения образования сообщества.

2. Руководство преступным сообществом состоит в управлении участниками уже созданного сообщества, распределении и перераспределении функциональных обязанностей между ними, поддержании внутригрупповой дисциплины, вовлечении в сообщество новых членов, предотвращении выхода из сообщества отдельных участников путем, например, применения к ним насилия и угроз, шантажа; оснащении сообщества техническими средствами, установлении связей с должностными лицами государственных органов, а также представителями коммерческих и других организаций с использованием различных приемов и способов, включая взятки, обман, насилие и т. д. (как в их совокупности, так и в отдельности).

3. Руководство структурными подразделениями, входящими в преступное сообщество, выражается в тех же действиях, что и руководство сообществом, с ограничением, однако, рамками, определенными организатором или руководителем сообщества в целом.

4. Создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп представляет собой установление организатором, руководителем или иным представителем организованной группы устойчивых связей не менее чем с одним организатором, руководителем или иным представителем другой организованной группы или других организованных групп либо установление таких связей лицом, не входящим в какую-либо организованную группу, с лицами, представляющими не менее двух организованных групп, в сочетании с проявлением инициативы осуществлять слаженную совместную деятельность разных организованных преступных групп на основе согласованно разработанных планов и условий совершения тяжких или особо тяжких преступлений.

Субъект преступления, ответственность за которое установлена ч. 1 ст. 210 УК РФ, – физическое вменяемое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста, являющееся организатором преступного сообщества.

На основании ч. 3 ст. 33 УК РФ организатором признается лицо, создавшее преступное сообщество либо руководящее им. Исходя из этого законодательного определения, понятие организатора преступного сообщества включает и понятие руководителя такого сообщества.

Субъективная сторона анализируемого состава преступления характеризуется виной в форме прямого умысла и соответствующими целями. Виновный в создании преступного сообщества, в частности, – объединения организованных групп либо объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, осознает, что сообщество или объединение создаются для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, общественную опасность такого создания и желает этого. Виновный в руководстве преступным сообществом либо входящим в него структурным подразделением осознает, что руководит сообществом или его подразделением для совершения тяжких или особо тяжких преступлений и общественную опасность данного руководства и желает его осуществлять.

В следственной практике часто возникает вопрос о квалификации случаев совокупности деяний, предусмотренных ст. 210 УК РФ, и других преступлений. Исходя из объективных признаков и конструкции состава рассматриваемого преступления, можно сделать вывод о том, что все деяния, совершенные такой группой, подлежат самостоятельной квалификации по соответствующим статьям Уголовного кодекса. Важно, чтобы ко времени совершения этих преступлений преступное сообщество уже было создано, а их совершение было бы результатом деятельности сообщества, способом достижения его целей.

Если члены преступного сообщества совершают умышленные действия, образующие приготовление к совершению тяжкого или особо тяжкого преступления, или покушение на совершение преступления, то их действия необходимо квалифицировать по совокупности ст. 210, ст. 30 и соответствующей статье Особенной части.

По ч. 2 ст. 210 УК РФ ответственность наступает за участие в преступном сообществе либо в объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, которое и образует объективную сторону состава комментируемого преступления.

Участие в преступном сообществе проявляется во вступлении лица в такое сообщество, создаваемое или созданное для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, состоящем в даче согласия быть участником данного сообщества, принятии на себя обязательств и функциональных обязанностей, возлагаемых организатором или руководителем сообщества либо сообществом в целом, включая их выполнение, связанное, в частности, с подысканием жертв преступлений; разработкой способов и приемов совершения конкретных преступных деяний; установлением контактов с должностными лицами государственных (в том числе правоохранительных) органов, имеющими возможности содействовать с использованием своего служебного положения деятельности сообщества, совершению им и его отдельными участниками преступлений, уклонению организаторов, руководителей и участников сообщества от уголовной ответственности; совершении по заданию организатора, руководителя сообщества или сообщества в целом преступлений, как тяжких или особо тяжких, на совершение которых направлена деятельность сообщества, так и любых других в виде «испытания» и проверки личных качеств, профессионально-преступных способностей и т. д.

Участие в такой форме преступного сообщества, как объединение организованных групп, созданное для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, аналогично участию в рассмотренной выше форме преступного сообщества.

Участие в объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп заключается во вступлении лица в такое объединение, созданное для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, и принятии им как на себя лично, так и на всю представляемую им организованную группу и ее членов тех же обязательств и функциональных обязанностей, какие принимаются лицом, вступающим в преступное сообщество, а также разработка совместно с другими участниками объединения планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений; участие в совещаниях и заседаниях; выполнение других функций по координации деятельности структурных подразделений сообщества, согласованию целей деятельности, постановке текущих и долгосрочных задач. При этом «иными представителями» могут быть и «рядовые» члены организованных групп – структурных подразделений сообщества, «делегированные» руководителями групп для согласования совместных усилий на достижение преступного результата.

Субъект преступления, ответственность за которое предусмотрена ч. 2 ст. 210 УК РФ, – физическое вменяемое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста, выполняющее роли исполнителя, подстрекателя или пособника, а субъект, являющийся участником объединения организованных групп или объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, – еще и роль организатора преступления или организатора группы.

Субъективная сторона состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 210 УК РФ, характеризуется виной в форме прямого умысла и целью как обязательным элементом состава. Виновный осознает, что является участником преступного сообщества, в частности, объединения организованных групп либо объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, и общественную опасность таких сообщества или объединения и желает участвовать в данных сообществе или объединении. Участник объединения организованных групп, являющийся организатором или руководителем входящей в объединение организованной группы либо объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, являющийся организатором, руководителем или иным представителем организованной группы, осознает также свой статус организатора, руководителя или представителя организованной группы.

Участник преступного сообщества и объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп действует с целью совершения тяжких или особо тяжких преступлений, а участник объединения – еще и с целью разработки планов и условий совершения данных категорий преступлений.

Частью 3 ст. 210 УК РФ предусмотрен квалифицирующий признак – совершение деяний, ответственность за которые установлена ч. 1 или ч. 2 ст. 210, лицом с использованием своего служебного положения.

Особенность данного квалифицированного состава преступления – специальный субъект, то есть должностное лицо, выполняющее управленческие функции, организационно-распорядительные либо административно-хозяйственные обязанности в коммерческой или иной организации. Таковым является лицо, статус которого определен в примечании к ст. 201 или ст. 285 УК РФ.

Под использованием своего служебного положения следует понимать использование лицом своих властных или иных служебных полномочий, форменной одежды и атрибутики, служебных удостоверений или оружия, а равно сведений, которыми оно располагает в связи со своим служебным положением, в ходе преступной деятельности сообщества либо при его финансировании, вооружении, материальном оснащении, подборе новых членов и т. п.

Признаки, характеризующие объективную и субъективную стороны состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 210 УК РФ, совпадают с признаками, присущими соответствующим элементам составов преступлений, предусмотренных ч. 1 или ч. 2 ст. 210 УК РФ. Кроме того, виновный осознает, что занимает то или иное из перечисленных служебное положение и совершает преступление с использованием этого положения.

Особого внимания заслуживает вопрос о квалификации действий участников и руководителей преступного сообщества в условиях, когда деятельность его носит продолжительный характер, в том числе относится и ко времени до вступления в силу Уголовного кодекса Российской Федерации. Речь идет о таких сообществах, которые созданы до 1 января 1997 года и продолжают свое существование. При этом необходимо руководствоваться положением ст. 10 УК РФ о том, что уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, обратной силы не имеет. Однако, руководство сообществом и участие в нем (либо в объединении организаторов, руководителей или иных представителей) – преступление продолжаемое. Поэтому в таких случаях создание сообщества само по себе состава преступления не образует, а руководство им и участие в нем (либо в объединении организаторов, руководителей или иных представителей) подлежит квалификации соответственно по ч. 1 и ч. 2 ст. 210 УК РФ.

II. Отграничение организации преступного сообщества от смежных преступлений

Организацию преступного сообщества необходимо отличать от таких преступлений, как «организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем», а также «бандитизм», предусмотренных соответственно ст. ст. 208 и 209 УК РФ.

Организация преступного сообщества отличается от организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем двумя признаками.

Первый – объективный – состоит в том, что для организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем необходимо наличие оружия, вооружения, что не всегда требуется для состава организации преступного сообщества.

Второй отличительный признак – субъективный – цель совершения преступления. Организации незаконного вооруженного формирования или участию в нем не присуща цель совершения именно тяжких, особо тяжких или любых других преступлений, а организация преступного сообщества всегда характеризуется с субъективной стороны целью совершения тяжких или особо тяжких преступлений. В ст. 208 УК РФ имеется в виду создание такого вооруженного формирования, которое не предусмотрено федеральным законом. В понимании членов такого формирования цели его могут быть и общественно полезными, например защита населения от возможных боевых действий со стороны экстремистски или националистически настроенных групп.

От бандитизма организацию преступного сообщества отличают также объективные и субъективные признаки.

Первым – объективным является вооруженность, всегда присутствующая в составе бандитизма. В комментируемом составе преступления такой признак присутствует не всегда, преступное сообщество может и не иметь ни одной единицы оружия, так как может быть создано для совершения таких преступлений, которые не требуют для этого применения оружия (например, преступлений экономической направленности).

Вторым объективным признаком, характеризующим отличие организации преступного сообщества от бандитизма, является прямо указанная в ч. 4 ст. 35 УК РФ степень сплоченности. Последняя предполагает распределение обязанностей не только между членами, но и между группами, усложнение организационно-иерархических связей, наличие системы защитных мер, обеспеченность специальной техникой. Этот признак характеризует не столько криминалистическую характеристику преступлений, для совершения которых создается сообщество, сколько степень организационного единства. Свою роль здесь играет и количественный показатель числа участников.

Субъективным отличительным признаком является содержание цели. Бандитизму присуща цель нападения на граждан или организации, которое может быть тяжким, особо тяжким и иным по тяжести преступлением. Для рассматриваемого состава преступления характерна цель совершения только тяжких или особо тяжких преступлений, причем выражающихся не только в нападениях, но и в других действиях.

III. Проблемы применения норм об ответственности за организацию преступного сообщества

Применение норм, содержащихся в ст. 210 УК РФ, будет неизбежно сопровождаться определенными трудностями, что и показала небольшая на первом этапе правоприменительная практика. Это обусловлено следующими обстоятельствами: 1) включением законодателем в ст. 210 УК РФ ряда оценочных признаков, 2) трудностями доказывания этих признаков имеющимися уголовно-процессуальными средствами (УПК РСФСР в «старой» редакции), 3) высокой степенью противодействия следствию по всем направлениям, 4) масштабностью преступной деятельности сообщества, которая иногда распространяется на разные регионы или страны (особенно ближнего зарубежья).

Первое из приведенных обстоятельств состоит в том, что такие содержащиеся в ст. 210 УК РФ признаки и понятия, как: преступное сообщество; структурное подразделение, входящее в него; объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп; руководство таким сообществом или его структурным подразделением; разработка планов и условий; участие в сообществе, объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп; объединение организованных групп, – являются оценочными. Это может повлечь неоднозначное толкование указанных признаков как в теории уголовного права, так и в практике применения ст. 210 УК РФ. Последнее легко прогнозируется, исходя из анализа следственной и судебной практики разграничения таких признаков, как «совершение преступления по предварительному сговору группой лиц» и «совершение преступления организованной группой». Отграничить преступное сообщество от иных видов групповой преступной деятельности чрезвычайно сложно. Примером того может быть уголовное дело, возбужденное в сентябре 1997 года УРОПД при УВД Омской области по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 163 УК РФ, в отношении организованной группы гражданина С. (всего 4 человека). Группой совершены три вымогательства, разбойное нападение, а также семь преступлений, относящихся к категории небольшой и средней тяжести. Организатору группы предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 210 УК РФ, а участникам – по ч. 2 той же статьи. При рассмотрении дела в суде все участники группы по ст. 210 УК РФ оправданы. Суд в приговоре не согласился с выводами предварительного следствия о наличии преступного сообщества, мотивируя свое мнение тем, что для преступной организации характерны: разработка планов и условий совершения тяжких преступлений, иерархическое организационное построение, отработка системы конспирации и защиты от правоохранительных органов, масштабность преступной деятельности.

Второе обстоятельство заключается в том, что предусмотренными в уголовно-процессуальном законодательстве России средствами очень трудно доказать сам факт создания преступного сообщества (руководства им и т. д.), когда сообщество еще не совершило тяжких или особо тяжких преступлений, что являлось целью его создания. Об этом можно судить, в частности, по уголовному делу, возбужденному следственным управлением УВД Самарской области 20 января 1997 г. по ст. 210 ч. 1 УК РФ в отношении «воровской сходки» в областном центре представителей криминальной среды бывшего СССР, на которой предполагалось распределение сфер влияния и передел собственности в России. Однако следствие не смогло доказать состав преступления у организаторов и участников без оперативно-розыскной поддержки и спустя 6 месяцев дело было прекращено за отсутствием в деянии состава преступления.

Отмеченное позволяет предположить, что в следственной и судебной практике ст. 210 УК РФ будет применяться и применяется, как правило, лишь в совокупности с другими статьями Особенной части УК, предусматривающими ответственность за конкретные виды тяжких или особо тяжких преступлений, совершенных преступным сообществом. Достаточно ярким примером того является уголовное дело, рассмотренное в октябре 1997 года Новосибирским областным судом по обвинению граждан К., М. и других (всего 8 человек) в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 210 и 186 УК РФ. Уголовное дело было возбуждено в феврале 1997 года следственным управлением УВД Новосибирской области по материалам РУОП. Следствию при условии предварительного проведения комплекса оперативно-розыскных мероприятий удалось собрать доказательства не только совершения преступных деяний сплоченной организованной группой лиц, но и доказать сам факт создания преступного сообщества с целью сбыта поддельной иностранной валюты (долларов США), степень согласованности его членов, наличие и состав структурных подразделений, функции и роль участников. Доказаны 6 эпизодов сбыта поддельной иностранной валюты, в том числе – приготовление к сбыту в крупных размерах организованной группой. Судом действия обвиняемых квалифицированы по совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 210 и 186 УК РФ.

Третьим существенным обстоятельством является высокая степень противодействия следствию. Это выражается в четко скоординированной позиции задержанных при проведении следственных действий; незамедлительном вступлении для участия в деле высококвалифицированных защитников; давлении на участников процесса (свидетелей, потерпевших); попытках опорочить имеющиеся доказательства, запугать следователя, перехватить инициативу, затянуть следствие, добиться освобождения подозреваемых или обвиняемых.

Последнее обстоятельство выражается в том, что в случаях распространения деятельности сообщества на разные регионы, иногда значительно удаленные друг от друга, объективно осложняется взаимодействие следственных аппаратов и оперативных служб, иногда возникают споры о подследственности, что негативно сказывается на результативности следствия.

Тактика проведения расследования по делам о создании преступных сообществ должна строиться с учетом изложенных обстоятельств.

Следственный комитет

МВД Российской Федерации

ОБЗОР

практики расследования уголовных дел о преступлениях,

предусмотренных ст. 210 УК РФ

С введением нового Уголовного кодекса Российской Федерации следователи впервые столкнулись с рядом новых составов преступлений, в т. ч. предусматривающих ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации) и участие в них (ст. 210 УК РФ).

В 1997 году в производстве следователей органов внутренних дел Российской Федерации находилось 19 дел, по которым виновным лицам предъявлялось обвинение по ст. 210 УК РФ.

Анализ показал, что дела данной категории на первоначальном этапе возбуждались, как правило, по другим составам преступлений (мошенничество, разбой, вымогательство, сбыт наркотических средств и др.). И только на завершающей стадии расследования виновным предъявляется дополнительное обвинение в организации (руководстве) преступного сообщества и участии в нем. Непосредственно по ст. 210 УК РФ возбуждено всего три дела.

Окончено 11 дел указанной категории. Из этого количества 8 дел в отношении 30 граждан, обвиняемых в создании преступного сообщества (преступной организации) или участии в них, направлены в суды (ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области – 2, г. Москвы, МВД Кабардино-Балкарии, УВД Курской, Новосибирской, Омской, Самарской области – по одному делу).

Так, в сентябре 1997 года следственным управлением УВД Новосибирской области закончено расследование уголовного дела в отношении членов преступной организации (всего 8 человек), созданной для совершения тяжких преступлений.

Расследованием установлено, что Мальцев, Косо-оглы и Каракчи-оглы для реализации поступивших из неустановленных следствием источников 285 поддельных стодолларовых американских купюр создали в Новосибирске преступную организацию, в которую вовлекли еще пятерых местных жителей. Часть поддельной валюты была ими реализована.

Следствием Мальцев, Косо-оглы и Каракчи-оглы, как организаторы преступного сообщества, привлечены к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 210 и ч. 3 ст. 186 УК РФ, остальные члены (как участники этого сообщества) – по ч. 2 ст. 210 и ч. 3 ст. 186 УК РФ.

При юридической оценке действий виновных лиц следствием было принято во внимание, что Мальцев, Косо-оглы и Каракчи-оглы, создавая преступное сообщество, распределили функции его участников, запланировали места реализации поддельной валюты (часть в Новосибирске, остальное – за пределами области), определили исполнителей, которые, зная о преступных намерениях организаторов, добровольно вошли в указанное сообщество.

Непосредственные исполнители в свою очередь запланировали вовлечь своих знакомых в осуществление этих операций. Организаторами были определены доли прибыли всех соучастников. Деятельность сообщества обеспечивалась автотранспортом, связью. Признаки устойчивости, длительности существования сообщества доказывались тем, что его организаторы в случае полной реализации поддельных долларов гарантировали быстрое поступление следующих партий фальшивок.

Новосибирский областной суд, рассмотрев в октябре 1997 года указанное дело, полностью согласился с данной следствием квалификацией их действий по ст. 210 УК РФ и приговорил всех участников сообщества к различным видам наказания.

Вместе с тем, отдельным следователям из-за отсутствия практики и соответствующих методик не удалось при расследовании ряда подобных дел избежать ошибок.

Из шести рассмотренных в 1997 году судами дел три дела возвращены органу расследования (СУ ГУВД г. Москвы, МВД Кабардино-Балкарии и УВД Самарской области) на дополнительное расследование в связи с существенными ошибками, допущенными следователями в основном при квалификации действий обвиняемых по ст. 210 УК РФ.

Так, следователь СУ ГУВД г. Москвы Близнякова О. П. по уголовному делу о незаконных операциях с наркотическими средствами, совершенных группой Цоя, привлекла его к уголовной ответственности за создание преступного сообщества с целью сбыта героина (по ч. 1 ст. 210 и ч. 3 п. «в» ст. 228 УК РФ).

В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого следователь указала, что Цой, создав преступное сообщество для совершения тяжких преступлений, вовлек в него Довлатяна и Азиеву. Однако последние за участие в сообществе к ответственности не привлекались. К тому же действия Цоя по созданию сообщества в фабуле обвинения не были конкретизированы.

С учетом этих обстоятельств Московский городской суд обоснованно возвратил дело на дополнительное расследование.

Противоречивость содержания описательной и резолютивной частей постановления о привлечении в качестве обвиняемого, неконкретность изложения в нем преступных действий отмечена и по другим делам.

Так, Нальчикский городской суд Кабардино-Балкарской Республики, возвращая на дополнительное расследование дело о кражах автомобилей членами созданного Ногеровым преступного сообщества, правомерно указал на несоответствие юридической оценки действий руководителей сообщества, квалифицированных следствием как участие в преступном формировании (по ч. 2 ст. 210 УК РФ), с фабулой обвинения, содержащейся в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, по которой их действия (как организатора) следовало бы квалифицировать по части первой рассматриваемой статьи.

По другим двум делам Курский и Омский областные суды не согласились с квалификацией действий организаторов и участников преступного сообщества по чч. 1, 2 ст. 210 УК РФ, разъяснив, что для признания организованной группы преступным сообществом требуется наличие ряда объективных и субъективных признаков (установление у соучастников прямого умысла на создание подобного сообщества или участие в нем, сплоченность его членов, распределение ролей и др.).

Поскольку эти необходимые признаки в суде не были установлены, преступное сообщество было признано судом организованной группой, а по ст. 210 УК РФ виновные (9 человек) оправданы.

Два находящихся в судах дела до настоящего времени не рассмотрены.

По делам указанной категории допускались ошибки и на стадии их возбуждения. Так, три дела, непосредственно возбужденные по ст. 210 УК РФ, в дальнейшем были прекращены за отсутствием состава преступления. Два из них поспешно возбуждены оперативными работниками УОП при УВД Смоленской области и УВД Ханты-Мансийского АО по некачественно проверенным материалам. В нарушение п. 2. 4 приказа МВД РФ № 394 ДСП – 96 г. следователи по вине руководства УОП не принимали участия в обсуждении и реализации оперативных материалов.

Третье дело возбуждено в январе 1997 года следственным управлением УВД Самарской области по факту сходки в Самаре «воров в законе». Руководство СУ УВД, уступив настойчивым просьбам работников управления по организованной преступности, без проведения тщательной доследственной проверки, поспешно согласилось на реализацию оперативных материалов. После шестимесячного расследования дело было прекращено по указанным основаниям.

При расследовании дел данной категории следователям необходимо иметь ввиду, что в соответствии с ч. 4 ст. 35 УК РФ «преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданных в тех же целях».

Следует отметить, что многие указанные признаки присущи и организованной преступной группе. Однако в отличие от преступного сообщества организованная группа может быть создана для совершения любых, а не только тяжких или особо тяжких преступлений. Кроме того, признак вооруженности не является (как для банды) обязательным для преступного сообщества. Момент окончания преступления перенесен на более раннюю, чем для организованной группы, стадию, стадию создания преступного сообщества.

Анализ статей 33, 35 и 210 УК РФ позволяет сделать вывод, что понятием организатора преступного сообщества (преступной организации) охватывается и понятие руководителя такого сообщества. Представляется, что при непосредственном участии организатора (руководителя) преступного сообщества в конкретных преступных действиях (разбойных нападениях, вымогательстве и др.) наравне с другими членами объединения его действия квалифицируются по чч. 1 и 2 ст. 210 УК РФ.

Все участники преступного сообщества (преступной организации), в зависимости от роли и степени участия каждого из них в данном формировании, несут ответственность по соответствующим частям ст. 210 УК РФ, а также за все совершенные преступным сообществом преступления, если они охватывали их умыслом.

ОБЗОР

причин вынесения судами оправдательных приговоров

по ст. 210 УК Российской Федерации, предусматривающей

ответственность за организацию преступного сообщества

(преступной организации) и участие в нем

Следственным комитетом при МВД России с учетом поступающих с мест запросов руководителей следственных аппаратов органов внутренних дел проанализированы причины оправдания судами подсудимых в части обвинения по ст. 210 УК РФ, предусматривающей ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации) и участие в нем.

Анализ уголовной статистики, следственной и судебной практики свидетельствует о том, что за последние 10-15 лет с появлением нового вида преступной деятельности – ее организованных структур, стала неуклонно прослеживаться тенденция к формированию и консолидации более крупных преступных сообществ, ответственность за которые в прежнем уголовном законе (УК РСФСР, 1960 г.) не была предусмотрена.

Поэтому, с учетом указанных обстоятельств в Уголовный кодекс Российской Федерации (1996 г.) впервые в истории отечественного уголовного законодательства были введены нормы (ст. ст. 35 и 210 УК РФ), предусматривающие основание и степень уголовной ответственности за создание, руководство преступным сообществом (преступной организацией) и участие в указанных криминальных формированиях, создаваемых для совершения тяжких или особо тяжких преступлений.

Вопросы повышения качества и совершенствования практики расследования дел указанной категории остаются, по-прежнему, актуальными, тем более что отсутствие профессионального опыта расследования уголовных дел указанной категории и ряд других причин в определенной степени отразились на результатах следственной работы.

Так, в 1997 г. году следователями органов внутренних дел окончено с направлением в суд всего 4 дела по ст. 210 УК Российской Федерации. В последующие годы число таких дел неуклонно возрастало.

Более чем за пять лет действия новой нормы уголовного закона (ст. 210 УК РФ) сотрудниками органов внутренних дел накоплен определенный опыт в раскрытии и расследовании подобных преступлений.

Направлено в суд

следователями: 1997 1998 1999 2000 2001 2002 (4 мес.)

прокуратуры 3 6 27 12 23

МВД 4 15 36 38 47 4

по России 7 21 63 50 70 4

Таким образом, с 1997 г. по апрель 2002 г. следователями органов внутренних дел расследовано 220 дел, возбужденных в отношении организаторов и участников преступных сообществ (преступных организаций).

156 дел данной категории (70,9%) направлено в суд в отношении 1323 лиц по 4510 эпизодам, в том числе:

42 дела – о мошенничестве;

37 – о незаконном обороте наркотиков;

25 – о кражах чужого имущества;

21 – о вымогательстве;

5 – о контрабанде;

5 – об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг;

21 дело – по другим составам УК Российской Федерации.

Из 156 направленных в суд – 44 (или 28,2%) уголовных дела данной категории пока не рассмотрены.

С 1997 года не направлялись в суд дела данной категории следственными подразделениями органов внутренних дел Республики Хакасия, Приморского края, Астраханской, Белогородской, Новгородской, Пензенской, Тульской, Ульяновской и ряда других областей, несмотря на то, что в каждом из этих регионов по итогам 2001 года окончено расследованием от 110 до 500 преступлений, совершенных организованными преступными группами.

Анализ следственной практики показывает, что дела данной категории на первоначальном этапе возбуждались, как правило, не по ст. 210 УК РФ, а по другим составам преступлений (мошенничество, разбой, вымогательство, сбыт наркотических средств и др.). И только на завершающей стадии расследования предъявлялось обвинение в организации преступного сообщества (преступной организации) и участии в нем.

Ознакомление на местах с организацией, тактикой и методикой расследования уголовных дел данной категории свидетельствует о том, что не всеми следователями и руководителями следственных подразделений дается принципиальная оценка собранным доказательствам в части возбуждения дел, предъявления обвинения в организации преступного сообщества. Нередки случаи выставления статистических карточек в ИЦ МВД, ГУВД, УВД о выявленном преступлении об организации преступного сообщества под влиянием работников оперативных служб.

Так, по уголовному делу (ГСУ при ГУВД Красноярского края) по обвинению Кулевцова, Мастерова, Иванова и других, совершивших 14 краж металла из ОАО МЗ «Сибэлектросталь», предъявление следователем обвинения Кулевцову, Мастерову и Иванову в организации преступного сообщества в определенной степени имело место после настойчивых просьб руководства УБОП.

Следует признать, что следователям и оперативным работникам органов внутренних дел фактически по крупицам приходится накапливать практический опыт расследования этого вида преступлений. Из-за несовершенства формулировок рассматриваемой нормы уголовного закона, отсутствия руководящих разъяснений Верховного Суда Российской Федерации по этим делам, недостатка профессионального опыта следователям зачастую приходится руководствоваться собственными соображениями, основанными, как правило, на интуиции. Вследствие этого, на стадии предварительного следствия ими нередко допускаются серьезные ошибки, как при оценке собранных доказательств, так и в вопросах установления признаков указанного состава преступления и квалификации действий соучастников. Это, в свою очередь, негативно отражается на качестве следствия и объективности принимаемых по делам решений.

Труднее всего следователям дается установление и оценка такого обязательного признака преступного сообщества, как сплоченность. К сожалению, в законе не дано достаточных разъяснений этого обязательного признака преступного сообщества.

В ходе расследования указанных дел следователями не всегда принимаются во внимание положения ст. 35 УК Российской Федерации о том, что «преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой, созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях».

Следователями не всегда уделяется должное внимание тщательному изучению всех аспектов деятельности преступного сообщества, его структурному построению, не исследуются такие элементы, как время его создания, планирование, стратегия преступной деятельности, степень участия каждого его члена в приготавливаемом или совершенных преступлениях.

Несоблюдение этих основных правил при определении нужной квалификации действий участников преступного сообщества приводит к многочисленным ошибкам в тактике и методике расследования.

В результате из числа направленных в суд только по 13 уголовным делам (8,3%) подсудимые были осуждены по ст. 210 УК Российской Федерации.

Однако из них по 4 делам эти приговоры отменены Верховным Судом Российской Федерации с прекращением уголовного преследования в части обвинения подсудимых в организации и участии в преступном сообществе по ст. 210 УК РФ.

Так, ГСУ при ГУВД Алтайского края расследовалось уголовное дело по обвинению жительницы г. Рубцовка Ермаковой в создании преступного сообщества в целях сбыта наркотического средства – опия в особо крупных размерах. Большая часть денежных средств от реализации наркотических средств направлялась членами сообщества на приобретение последующих партий наркотиков, увеличение объемов их продаж, расширение каналов сбыта и вовлечение в незаконную деятельность других лиц.

Приговором Алтайского краевого суда от 8 октября 1999 года Сергеев, Ермакова, Еременко и Доронина осуждены по ст. 210 и ч. 4 ст. 228 УК Российской Федерации. Верховный Суд Российской Федерации, рассмотрев указанное дело по кассационной жалобе осужденных, отметил, что преступное сообщество предполагает наличие обязательных признаков – сплоченности и организованности.

По мнению Верховного Суда, о сплоченности может свидетельствовать наличие устоявшихся связей, организационно-управленческих структур, финансовой базы, единой кассы из взносов от преступной деятельности, конспирации, иерархического построения преступной структуры, строгой подчиненности, единых и жестких правил взаимоотношений и поведения с санкциями за нарушение неписанного устава сообщества. Признаки организованности – четкое распределение функций между соучастниками, тщательное планирование преступной деятельности, наличие жесткой внутренней дисциплины и т. д. Однако эти признаки по данному делу ни следователем, ни судом не установлены.

Выводы же предварительного следствия и краевого суда о создании преступного сообщества с целью занятия наркобизнесом и организации широкой сети по сбыту наркотиков Верховным Судом Российской Федерации признаны предположительными, основанными лишь на фактах изъятия у осужденных наркотических средств в особо крупном размере, большого количества проведенных в этих целях оперативно-розыскных мероприятий, а также крайне противоречивых показаний четверых осужденных по этому делу.

По другому делу, расследованному СУ при УВД Читинской области по обвинению Петрова в создании преступной организации, вовлечении в нее Ельчина и Тархова, которые, действуя от имени ООО «Орбита», разыскивали ее должников и занимались вымогательством с применением насилия, Читинский областной суд признал подсудимых виновными по ст. 210 УК Российской Федерации и осудил их к различным срокам наказания.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в мае 2000 года, рассмотрев дело по кассационной жалобе осужденных, отменила приговор, указав, что суд, признав доказанной вину осужденных в совершении преступления, предусмотренного ст. 210 УК Российской Федерации, не привел в приговоре должного обоснования своим выводам в этой части. Ни в обвинительном заключении, ни в приговоре не содержится обоснованных выводов о несостоятельности доводов осужденных об отсутствии у них умысла на создание преступной организации.

Кроме того, судебная коллегия отметила, что организованная преступность предусматривает деятельность преступных организаций, отличающихся от иных группировок организационным построением, сплоченностью на конкретной преступной платформе, отработанной системой конспирации и защиты от правоохранительных органов, коррумпированностью, масштабностью и длительностью преступной деятельности. Эти обстоятельства не были учтены областным судом, и это повлекло необоснованное осуждение Петрова, Ельчина и Тархова по ст. 210 УК РФ. Приговор Читинского областного суда в части осуждения Петрова, Ельчина и Тархова по ст. 210 УК Российской Федерации был отменен с прекращением уголовного преследования по ст. 210 УК РФ в связи с недоказанностью их участия в совершении преступления.

Невыполнение следователями требований закона о всестороннем, полном и объективном расследовании преступлений, отсутствие критического подхода к оценке собранных доказательств, правильной квалификации действий правонарушителей отразились и на судебных решениях по большинству из направленных в суд дел. По 80 (или 86,1 %) из 93 рассмотренных судами дел подсудимые судом первой инстанции оправданы по ст. 210 УК Российской Федерации с привлечением виновных по другим составам преступлений.

Так, по делу о кражах чужого имущества, совершенных в Башкирии Терентьевым и другими соучастниками (всего 10 человек), орган расследования (ГСУ при МВД Республики Башкортостан), признав данную организованную группу преступным сообществом, привлек двух организаторов к уголовной ответственности по ч. 1, остальных соучастников по ч. 2 ст. 210 УК Российской Федерации. Не согласившись с указанной квалификацией, суд в приговоре отметил, что следствием не установлены в достаточной степени все признаки, присущие преступному сообществу (сплоченность, общность в реализации преступных целей, четкая иерархическая структура, дисциплина). Установлено, что кражи, как правило, совершались бессистемно, от случая к случаю, в разных сочетаниях, а некоторыми соучастниками – самостоятельно, о чем другие члены группы не были осведомлены. Исключив из приговора обвинение по ст. 210 УК Российской Федерации, суд признал всех соучастников виновными лишь в кражах чужого имущества в составе организованной группы.

По другому делу по обвинению Автономова и других (всего 6 человек) в совершении ряда тяжких имущественных преступлений (вымогательство, мошенничество и др.), расследованному СУ при УВД Курской области, суд также исключил из обвинения причастность осужденных к организации преступного сообщества и участию в нем. В суде одни подсудимые заявили, что не имели умысла на создание сообщества, другие, с их слов, не давали своего согласия на вступление в подобное формирование и не участвовали в его организационных сборах. Ни на предварительном, ни в судебном следствии эти доводы обвиняемых не были опровергнуты. С подобным решением суда, исключившим из обвинения ст. 210 УК РФ, следует согласиться.

К сожалению, законодателем не даны четкие критерии понятия сплоченности преступного сообщества. Этот признак, как и устойчивость организованной группы, является оценочным. Несмотря на то, что эти обязательные признаки разделены и содержатся в различных нормах уголовного закона (преступное сообщество и бандитизм), тем не менее, следует признать, что по своему содержанию они мало чем отличаются друг от друга. При отсутствии специальных разъяснений определение признака сплоченности, как правило, носит субъективный характер.

Так, по уголовному делу (МВД Чувашской Республики) привлечен к уголовной ответственности за организацию преступного сообщества (всего 8 человек) Сухой, совершивший более 100 фактов мошенничества в отношении граждан. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Чувашской Республики, рассмотрев данное дело, оправдала по ст. 210 УК Российской Федерации Сухого и других участников организованной группы, указав, что организованная преступная группа, в составе которой подсудимыми совершались указанные преступления, не достигла той степени сплоченности и организованности, не содержала в своей деятельности тщательной конспирации, коррумпированности и тех защитных мер, которые присущи преступному сообществу (преступной организации). При этом суд не указал, что по его мнению понимается под этими понятиями.

Изучение причин вынесения судами оправдательных приговоров по делам данной категории показало, что по каждому второму делу суды ссылаются на отсутствие доказательств, свидетельствующих о создании преступного сообщества, вследствие чего государственный обвинитель был вынужден отказаться от поддержания в суде обвинения по ст. 210 УК РФ.

Однако имеются случаи, когда государственный обвинитель безмотивно отказывается поддержать обвинение в суде по ст. 210 УК РФ. Так, по уголовному делу, расследованному ГСУ при ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, обвиняемый Агалханов преследуя цели незаконного обогащения, создал и возглавил организованную, устойчивую и сплоченную преступную группу для сбыта поддельной иностранной валюты в крупных размерах (более миллиона долларов США и 10 миллионов российских рублей), то есть для совершения особо тяжких преступлений. В преступную группу были вовлечены Махов, Доль и Евстифеев с четким распределением ролей и обязанностей. Члены организованной преступной группы были вооружены двумя пистолетами, револьвером, малокалиберной винтовкой, ручными гранатами Ф-1 и РГО, тротиловыми шашками и другими взрывными устройствами, пригодными для производства взрыва. Для прикрытия своей преступной деятельности Агалханов использовал реквизиты ТОО «Аида», зарегистрированного в г. Махачкале, Республика Дагестан. На предварительном следствии Доль, Махов и Евстифеев свою вину в инкриминируемых им преступлениях признали полностью. Агалханов от дачи показаний отказался.

Однако в суде государственный обвинитель отказался поддержать обвинение по ст. 210 УК Российской Федерации в связи с отсутствием в действиях подсудимых состава преступления. По этой причине уголовное дело судьей было прекращено в связи с отказом прокурора от обвинения.

Всего по каждому третьему делу, расследованному следователями органов внутренних дел, суды не установили такие квалифицирующие признаки преступного сообщества, как сплоченность и устойчивость.

Другой распространенной причиной, по которой обвинение в организации преступного сообщества (преступной организации) не находит в суде своего подтверждения, является то обстоятельство, что оно предъявляется не всем обвиняемым.

Так, ГСУ при МВД Республики Башкортостан расследовалось дело по обвинению Липатова, Семенова, Сюткина и других (всего 19 человек), которые в составе преступного сообщества совершили 12 краж, грабежей, разбойных нападений с завладением чужого имущества на общую сумму свыше 140 млн. рублей. Приговором судебной коллегии по уголовным делам Республики Башкортостан от 7 июля 2000 года вышеперечисленные подсудимые оправданы по ст. 210 УК Российской Федерации. Вынося оправдательный приговор в части организации преступного сообщества (преступной организации) судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Башкортостан отметила, что органы предварительного следствия выборочно предъявили обвинение участникам совершаемых преступлений. Из материалов дела видно, что Климантову и Дорофееву предъявлено обвинение в том, что они участвовали в 3-х эпизодах из 8 совершенных преступлений. Обвинение им по ст. 210 УК Российской Федерации не предъявлялось, что, по мнению суда, свидетельствует об отсутствии в действиях всех подсудимых состава преступления, предусматривающего ответственность за создание и организацию преступного сообщества (преступной организации).

По ряду дел обвинение по ст. 210 УК Российской Федерации предъявлялось следователями виновным лицам без достаточных на то оснований, лишь с учетом совершения значительного количества преступлений группой лиц. При этом каких-либо доказательств совершения преступлений организованной группой или преступным сообществом в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, в обвинительном заключении не приводилось. Так, ГСУ при МВД Республики Башкортостан расследовалось уголовное дело по обвинению Злодеева в создании преступного сообщества из 5 человек, участники которого совершили 8 краж и грабежей в г. Новотроицке Оренбургской области. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Республики Башкортостан подсудимые по этому делу были оправданы по ст. 210 УК Российской Федерации. По мнению суда, основную часть преступлений Злодеев совершил один, остальные соучастники совместно с ним совершили одно преступление. Судебная коллегия исключила из всех эпизодов обвинения подсудимых квалифицирующие признаки: совершение преступлений в составе организованной группы и преступном сообществе.

Имеют место случаи, когда при возвращении уголовных дел для производства дополнительного расследования в связи с допущенными процессуальными нарушениями или неполнотой предварительного следствия следователи в дальнейшем не обременяют себя необходимостью более тщательного сбора, оценки и закрепления доказательств по изобличению всех соучастников в совершении преступлений и, зачастую опасаясь повторного возвращения дела, исключают из обвинения ст. 210 УК РФ. Подобные факты имели место в МВД Республики Удмуртия, УВД Хабаровского края, Калужской, Ярославской, Читинской, Иркутской областях, ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Из поступающей в Следственный комитет при МВД России информации по делам данной категории следует, что ряд руководителей понизил контроль за расследованием дел указанной категории. Вопросы квалификации, анализа достаточности доказательств для возбуждения уголовных дел, предъявления обвинения, прекращения, некачественного расследования, вследствие чего дела возвращаются судами для дополнительного расследования или выносятся оправдательные приговоры по ст. 210 УК РФ, не становятся предметом обсуждения на координационных совещаниях органов предварительного следствия, прокуратуры и суда. Зачастую информация по данной категории дел поступает в Следственный комитет с нарушением сроков, предусмотренных пп. 1.9, 2.3, 3.1 приложения № 24 к приказу МВД России № 1 – 1999 года, не в полном объеме или вообще не направляется.

Так, до настоящего времени не направлена в Следственный комитет последующая информация о результатах рассмотрения судом уголовного дела по обвинению в организации преступного сообщества Хаютина, Решетникова и др. (СО при УВД г. Зеленограда), по уголовному делу в отношении организаторов преступного сообщества Герасимова, Голоденко и др. (ГСУ при ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, направленного в суд 4.01.2000 г.). По уголовному делу в отношении Монахова, Савельева и др. (СУ при УВД Псковской области) информация о рассмотрении дела в суде в Следственный комитет поступила в марте 2001 г., то есть через год и 7 месяцев после вынесения приговора.

Пониженный контроль руководителей следственных подразделений за работой подчиненных следователей и порядком хранения уголовных дел стал причиной утраты уголовного дела, возбужденного СУ при УВД г. Комсомолька-на-Амуре Хабаровского края в отношении организатора преступного сообщества Плуталова, члены которого занимались сбытом наркотических средств. Следователь Асеева хранила это дело у себя дома, откуда оно было похищено неизвестными лицами. По факту утраты уголовного дела прокуратурой г. Комсомольска-на-Амуре возбуждено уголовное дело, следователь арестована и привлечена к уголовной ответственности. Утраченное уголовное дело восстановлено и повторно направлено в суд. Приказом начальника УВД Хабаровского края привлечены к строгой дисциплинарной ответственности начальник отдела по расследованию дел о незаконном обороте наркотиков СУ при УВД Хабаровского края Егоров, начальник СУ при УВД г. Комсомольска-на-Амуре Солодовников и его заместитель – Мусат.

С учетом допускаемых следователями ошибок, просчетов, нарушений норм уголовно-процессуального закона руководителям следственных аппаратов следует принять дополнительные меры к ужесточению ведомственного, процессуального контроля за организацией расследования уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) и участии в нем.

По таким делам необходимо своевременно формировать следственно-оперативные группы из числа наиболее квалифицированных сотрудников, систематически заслушивать их руководителей о результатах расследования, принять меры к повышению профессионального мастерства следственных работников через систему служебной подготовки, предусмотреть специализацию следователей по расследованию этой категории преступлений.

Вопросы квалификации действий членов организованных преступных формирований по ст. 210 УК Российской Федерации должны, как правило, рассматриваться с участием руководства ГСУ, СУ (СО) или следственной части с учетом всех обстоятельств преступной деятельности организованных формирований и тщательного анализа имеющихся в деле доказательств. Каждому случаю исключения судом из обвинения состава преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, должна даваться соответствующая оценка и делаться надлежащие выводы.

В необходимых случаях перед прокуратурой субъекта Российской Федерации ставить вопрос о внесении прокурором представления на решение соответствующего суда по конкретному уголовному делу, вынесенное без учета всех обстоятельств совершения преступления.

Организация расследования подобных дел должна находиться на постоянном контроле руководства ГСУ, СУ (СО) при МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации.

Контрольно-методическое

Управление СК при МВД России

30 мая 2002

СОДЕРЖАНИЕ

Введение......................................................................................................3

§ 1. Преступное сообщество и преступная организация:

уголовно-правовая характеристика...............................................8

§ 2. Юридический анализ и проблемы квалификации

преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ....................30

Приложения............................................................................................68

Судебная практика................................................................................68

Рекомендации применения статьи 210 Уголовного кодекса

РФ, устанавливающей ответственность за организацию

преступного сообщества (преступной организации)

и участие в нем........................................................................................80

Обзор практики расследования уголовных дел

о преступлениях, предусмотренных ст. 210 УК РФ..................97

Обзор причин вынесения судами оправдательных

приговоров по ст. 210 УК Российской Федерации,

предусматривающей ответственность за организацию

преступного сообщества (преступной организации)

и участие в нем......................................................................................101

Учебное издание

Агапов Павел Валерьевич

ОРГАНИЗАЦИЯ ПРЕСТУПНОГО СООБЩЕСТВА

(ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ):

УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ

И

ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ

Учебное пособие

Ответственный редактор:

доктор юридических наук, профессор

Н. А. Лопашенко

Редактор А. Ю. Морозов

Корректор Е. В. Сорокина

Компьютерная верстка: А. Ю. Морозов

Подписано в печать 04.10.2005. Усл. печ. л. 7,5.

Тираж 600 экз.

Саратовский юридический институт МВД России

410034, г. Саратов, ул. Соколовая, 339

Отпечатано в Самарском филиале СЮИ МВД России

443068, г. Самара, ул. им. ак. Кузнецова, 32

ISBN 5-7485-0230-5