Файл: Правовая культура. Правовой нигилизм и правовой фетишизм..pdf

Таким же обычаем является обычай кровной мести, который во времена, когда основным элементом организации общества был род, играл, вероятно, позитивную роль, препятствуя стихии голого насилия. Однако наличие обычая кровной мести в государстве воспринимается как архаизм и означает неэффективность самого государства в деле наказания преступника.

Таким же обычаем является так называемое телефонное право, т.е. управленческий обычай, в силу которого должностное лицо принимает решение, ориентируясь не на закон, не на правовую норму, а на волю начальника или «рекомендации» коллеги по управленческому «цеху». Такого рода обычай преобразует структуру управления, делая ее непрозрачной для общественности, и в широком смысле неспособной быть инкорпорированной в демократические процессы и в процессы более широкого (в частности, международною) взаимодействия^[30].

Впрочем, обычай обычаю рознь. «Обычай делового оборота» признается допустимым в качестве правового источника в гражданском праве. Много обычаев в системе регулирования международных, в частности морских, перевозок. Но эти обычаи «знают свое место»: не против права, не заменяя его, не враждуя с ним, а дополняя его, уточняя его, делая систему регулирования более гибкой, способной учесть нюансы устойчивых отношений в конкретном виде деятельности или местности^[31].

Самым резким отрицанием права является отрицание его как выражения идеи социального порядка. При таком отрицании права отрицается не только право, а вообще возможность социального регулирования, основанного на норме, на Законе (как ритуальной, традиционной и проч.). Здесь право отрицается в угоду голой силы, чистого произвола. В угоду той общественной ситуации, которая в народе получила достаточно емкое название «беспредела». «Беспредел», отметим, - это «предел беса», иными словами, вотчина того самого «ничто», которая составляет метафизическую основу любого нигилизма, в том числе и правового.

«Беспределом» ныне принято именовать много различных общественных ситуаций: «беспредел» уличной преступности и «беспредел» полиции, «беспредел» на дорогах и «беспредел» в некоторых сферах бизнеса. «Беспредел» в этом смысле означает ничем не сдерживаемую стихию, направления движения которой, способы реагирования на изменения внешней среды непредсказуемы^[32].

Логично будет перейти от уровней правового нигилизма непосредственно к формам.

Выделяются следующие формы правового нигилизма^[33]:

1) В зависимости от характера внешнего проявления - пассивная (связанная с бездействием - неисполнением обязанностей, несоблюдением запретов) и активная (связанная с активными действиями по одностороннему решению социально-правовых конфликтов - самозахваты собственности, в частности рейдерство, самосуд и проч.);

2) В зависимости от вида социального субъекта - личностная, групповая, общесоциальная;

3) В зависимости от структурных элементов - эмоциональная и рациональная (включая идеологическую и теоретическую);

4) В зависимости от уровня возможного осознания права - бытовая, (обыденная), специальная (включая управленческую) и профессиональная (включая судебную) и др.

Что касается современной «картины» выражения правового нигилизма, то на примере гражданского права можно выделить следующие формы:

- умышленное, специальное нарушение законов и иных нормативно-правовых актов;

- массовое несоблюдение и неисполнение юридических предписаний;

- подмена законности политической, идеологической или практической целесообразностью;

- издание противоречивых или даже взаимоисключающих правовых актов;

- конфронтация представительных и исполнительных структур;

- несогласованные действия представительных и исполнительных государственных органов на всех уровнях;

- нарушение прав человека, особенно таких, как право на жизнь, честь, достоинство, жилище, имущество;

- подмена идеи суверенитета и целостности государства идеями сепаратизма и разобщенности.

Не стоит пытаться отнести каждого отдельного человека к отдельной форме выражения правового нигилизма, как известно «беда не приходит одна». Чаще всего человек совмещает в себе несколько форм выражения правового нигилизма.

1.5. Правовой нигилизм как показатель несоответствия сложившейся системы позитивного право современному обществу

Не стоит соглашаться с людьми, которые полагают, что причиной правового нигилизма в России является исключительно само общество, которое из-за своей необразованности и юридической безграмотности не соблюдает законы. Если бы причина действительно была только в этом, то нигилизма по отношению к праву в России бы не было. Основная масса граждан России достаточно хорошо осведомлена о своих основных правах и обязанностях. Люди знают, что можно и нельзя делать по закону. Однако данная осведомленность не останавливает граждан переступать через закон^[34].

Так как общество достаточно осведомлено о содержании и смысловом наполнении действующего законодательства, то по большей части причиной правового нигилизма в России будут являться сами нормы права, то есть созданная система позитивного права, которая вступает в противоречие с менталитетом русского человека, в результате чего и наблюдается неприязнь к законам.

Характеризуя нынешнюю систему позитивного права в России, достаточно печальным будет являться тот факт, что уникального и самобытного в данной системе не много. Нынешняя правовая система является результатом коренного слома предыдущего законодательства и заимствования, привлекательных на первый взгляд, зарубежных аналогов^[35].

Подобный подход не обеспечивает преемственности положительных черт старых систем, все положительное теряется вместе с отрицательным. Но в новых системах вместе с плюсами обнаруживаются так же и минусы, которые даже могут дублировать негативный опыт прошлого.

В Российском государстве очень слабая преемственность правовых традиций между эпохами, в нашем государстве больше принято слепо критиковать то, что было до и яро, а порой и безосновательно, нахваливать то, что мы имеем сейчас. Безусловно, каждый из периодов обладал своими минусами, но помимо них были и плюсы, которые следовало бы наследовать, а не отвергать вместе с минусами^[36].

Нынешнее Российское государство попыталось перенять систему позитивного права у западных соседей, в обществе которых превалируют индивидуалистские ценности, что отражается и в праве. Русскому же обществу всегда было свойственно преобладание коллективных ценностей над индивидуальными. Правовые архетипы русского народа отличаются от западных, к ним относятся:

- Соборность;

- Добротолюбие;

- Нестяжательство;

- Переживание права как долга, самоограничения;

- Иррациональность (интуитивность) в переживании права

Об этих, а также о некоторых других архетипах, в одной из своих статей говорил Васильев А.А.

Другим немало важным фактом относительно правовых систем западных государств является то, что они построены по средствам законов формальной, линейной логики, которая чужда русскому человеку. В процессе жизни русский человек чаще пользуется нелинейной логикой, смекалкой, что не может быть отражено в правовой системе по западному образцу.

Раньше русский человек вел себя правомерно и правильно не в силу того, что была развитая правовая система, а в силу того, что были гораздо более высокие нравственные, моральные ценности, которые служили интуитивным регулятором правомерного поведения на уровне совести. С данной точки зрения можно по-другому взглянуть на проблему правового нигилизма, в действительности правовой менталитет русского человека отвергает не право, правду, нравственные абсолюты, а идею господства формализованных юридических правил, исходящих от государства^[37].

Идея господства формализованных юридических норм в регулировании общественных отношений утопична. Создание идеального с юридической точки зрения законодательства не обеспечит правомерного поведения общества, если в нем укоренились ложные ценности и идеалы. Государство в первую очередь должно беспокоиться о воспитание общества, где будут присутствовать правильные ценности и идеалы, которые будут обеспечивать правомерное поведение людей. В таком обществе даже наличие не самых лучших законов допускается, так как общество будет вести себя правомерно под руководством совести, а не законов^[38].

В силу того, что наше общество отвергает не право в целом, а идею господства формальных юридических норм, то не совсем корректно называть русских людей правовыми нигилистами, вернее будет назвать российское общество обществом юридических нигилистов, так как юридическая норма и право не одно и то же.

Право в своем исконном смысле нельзя приравнивать к обычной юридической норме, также как и нельзя отождествлять зарубежные термины «law», «lex», «jus» опять же с русским Правом ввиду существенной разницы в их духовной и правовой природе. Исследование по данной теме провел Сорокин В.В. в своих научных трудах, и в силу аргументов, которые Виталий Викторович приводит в своих работах, с данной точкой зрения тяжело не согласится^[39].

В нынешние дни произошла подмена понятий относительно слова Право, мы утратили его исконный смысл, который наши предки видели в благодати святого Духа, которую можно стяжать добротой и любовью к Богу и ближнему.

Чтобы разрешить сложившуюся проблему юридического нигилизма, не следует прибегать к радикальным мерам и снова пытаться построить что-то принципиально новое или рьяно возвращаться к тому, что было раньше. Нужно учиться на своих ошибках, коих в истории нашей страны было не мало. Необходимо научится сохранять в нашей правовой системе все то, что действительно работает и олицетворяет собой положительные моменты, и убирать то, что не работает, но без фанатизма, который обычно приводит к переделу всего и вся^[40].

Необходимо вновь насытить нашу правовую систему теми идеалами и ценностями, которые были присущи ей издавна, которые были традиционны для неё. Забывать о традициях в праве не безопасно для порядка в обществе. Традиции в правовой системе должны служить определенным стандартом, которому должны соответствовать все нововведения, а не перечеркивать его.

Вместе с тем, достаточно сильными остаются и позиции тех, кто уверен, что «…надо говорить с Западом на понятном ему правовом языке, опираясь на универсальные подходы в правопонимании. При этом нельзя иметь две разные доктрины правопонимания - одну для внутреннего, а другую для внешнего пользования. Нужна одна и та же, непротиворечивая в своей философско-правовой основе доктрина…»^[41]. Здесь мы вновь сталкиваемся с утверждением о западных правовых ценностях как универсальных, которые имеют приоритет перед ценностями национальными. Но это выходит за рамки парадигмы российской ментальной традиции, так как грозит изменением или даже потерей национальной идентичности нашей культурной традиции^[42]. Мы все-таки больше должны исходить из того, что культура любого народа всегда национально-своеобразна и существует параллельно с общечеловеческой культурой, что «универсально-общечеловеческое находится в индивидуально-универсальном, которое делается значительным именно своим оригинальным достижением этого универсально-общечеловеческого»^[43]. В противном случае резкое противодействие на уровне правовой ментальности принципиально иной правовой традиции неизменно способствует формированию в российском правосознании феномена правового нигилизма. В этой связи становится понятым, почему сложившаяся у нас ситуация в области права «характеризуется отсутствием общепризнанной доктрины, которая увязывала бы естественно-правовые основания Конституции страны с базовыми конструкциями действующей догмы права, что негативным образом сказывается на состоянии правотворческой и правоприменительной практики»^[44]. Именно неопределенность, двойственность и противоречивость в выборе ментального основания в подходе к определению правовой доктрины неизменно продолжает порождать в российском правосознании правовой нигилизм. В нем отражается стремление к сохранению своей национально-культурной идентичности в рамках российского правосознания. Правовой нигилизм - это откровенное неприятие традиционным российским правосознанием формализации права, его обособления от морали и исключения из него традиционных религиозно-нравственных ценностей. В этой связи его преодоление в рамках российского правосознания возможно только при условии признания реального права как отношения между естественным правом как целью и положительным правом как средством достижения поставленной цели.