Файл: Теории происхождения права (Многообразие учений о праве).pdf
Добавлен: 04.04.2023
Просмотров: 424
Скачиваний: 1
Введение
Происхождение права, как и происхождение государства, всегда привлекало внимание мыслителей древности и в более позднее времена.
Познание процесса правообразования позволяет познать природу права, его сущность, характерные особенности, выяснить соотношение права и государства, а также с другими социальными явлениями. Особая роль в познании права первоначально отводилась религии. Поэтому наиболее древние учения о государстве – теологические.
В Древнем Египте, Вавилоне, Иудее господствовала идея божественного происхождения государства и права. Появление права обосновывалось божественным промыслом. Правовые нормы – это нравственные правила жизни, которые исходят от Бога и указывают человечеству правильное направление жизни.
Понятие права связывалось со справедливостью, а в последствии – с правосудием. Именно Богом устанавливается в обществе вечный естественно-божественный порядок справедливости. Все люди равны и наделены Богом равными возможностями. Следовательно, нарушение этого равенства в человеческих отношениях есть отступление от божественного закона. Важным фактором, поддерживающим божественный порядок в обществе, является наказание: при жизни со стороны государства, а после смерти за прегрешения и проступки, в том числе преступления, - божественным судом.
Наибольшее распространение теологические учения получили в период утверждения феодальных отношений. В этот период появляется учение известного ученого-богослова Фомы Аквинского. Согласно его учению миром управляет Божественный разум. Право есть действие справедливости в божественном порядке человеческого общежития, а сама справедливость выражает отношение человека не к самому себе, а к другим людям и состоит в воздаянии каждому ему принадлежащего.
Ф. Аквинский различал право и закон. Последний представлял собой «известное установление разума для общего блага, обнародованное теми, кто имеет попечение об обществе», т.е. правителями. Закон оценивается с точки зрения соответствия его праву как высшей справедливости, имеющей божественное происхождение. Вечный закон не доступен человеческому сознанию. Но человек различает добро и зло, должное и недолжное поведение. На этой основе он разрабатывает рационалистические принципы, составляющие естественный закон. Таким образом, Ф. Аквинский утверждал, что существует Вечный закон, который управляет Вселенной, - это божественный разум, его часть составляет божественный закон, который содержится в Библии.
Со времени Ф. Аквинского проблемы теории права не давали покоя многим поколениям исследователей, их идеи нашли выражение в виде неотомизма, который исходит из божественной природы права. Наиболее ярким представителем этого направления был Жак Маритен (1882-1973). По его мнению, существуют два мира: мир сущностей, духовный, нематериальный мир и производный от него мир материальный.
Считаю возможным упомянуть Экзистенциалистическую теорию (экзистенциализм – философия существования, образа жизни) которая исходит из противопоставления обыденного, отчужденного бытия и глубинного, живого существования, воплощенного в существовании человека. Проблемами происхождения права занимались и занимаются многие видные зарубежные и отечественные ученые, но можно сделать вывод о том, что среди них нет единства мнений по данному вопросу.
В связи с вышеизложенным считаю тему «Теории происхождения права» выбранную в качестве объекта моего курсового исследования актуальной и заслуживающей пристального внимания и изучения.
1. Многообразие учений о праве
Весьма странным для людей, не имеющих отношения к юридической профессии, и не менее тривиальным для лиц, профессионально занимающихся вопросами государства и права, является утверждение, а точнее - констатация того непреложного факта, что к настоящему времени в отечественной и зарубежной юридической науке еще не выработано единого представления о праве и что многие проблемы, касающиеся правопонимания, едва ли не стали вечными и неизменными.[1]
Об этом со всей очевидностью свидетельствует государственно-правовой опыт многих стран, а также многочисленные исследования, проводившиеся по данной тематике в течение ряда последних столетий в юридический науке.
Следует заметить, что вопросы, касающиеся неопределенности понятия права и нерешенности проблем правопонимания, вызывали бесконечные споры на протяжении веков и что они остаются спорными и вместе с тем весьма актуальными как в российской, так и в зарубежной юриспруденции и поныне.[2]
Об этом свидетельствуют, в частности, многочисленные монографии, брошюры и статьи, опубликованные в данный период, а также проводившиеся по проблемам правопонимания дискуссии.
Идея божьей воли, пронизывающая собой сущность, содержание и формы выражения религиозного права, лежала и лежит в основе не только всех широко известных, дошедших до нас религиозных правовых систем, но и в основе всех, аналогичных по своей природе и характеру малоизвестных правовых систем.[3]
Так, идея божьей воли лежала, как отмечают специалисты в области римского права, в основе возникновения и развития на территории Древнего Рима в VIII-VI вв. до н.э. архаического сакрального права. Это право представляло собой систему норм, или правил поведения, призванных «упорядочить отношения между людьми и богами» и связанных с обязательствами строгого соблюдения ритуалов, жертвоприношений и культов.[4]
Согласно сакральному праву «именно у бога следовало брать землю и любое другое имущество в пользование, именно у него надо было просить хорошего урожая, обильного приплода или значительных доходов». Нарушение сакрального права рассматривалось римлянами как нарушение божественной воли, как неправомерное деяние, требующее от нарушителей соответствующего искупления.[5]
В дореволюционной (до Октябрьской революции 1917 г.) России довольно распространенными направлениями и подходами к решению проблем правопонимания, были такие, которые ассоциировались с попытками их разрешения исключительно с позиций позитивного права или же позитивного и естественного права.[6]
В первом случае акцент ставился исключительно на взаимосвязи и взаимодействии государства и права, вне каких бы то ни было взаимоотношений последнего с обществом или иными явлениями, институтами и учреждениями.
Возникавшие при этом время от времени споры касались лишь таких вопросов, как есть ли право произведение государства или, наоборот, его основание? Подчинено ли государство праву или, напротив, «стоит над ним в качестве его высшего источника?», и т.п.
Ответы на данные и им подобные вопросы содержались в соответствующих развивавшихся в данный период отечественными и зарубежными правоведами теориях.
Среди них были такие, как теория «первенства права», приписывающая, по словам Ф. Кистяковского, «первенствующее значение праву и выводящее из него государство»; теория «первенства государства», ставящая на первое место государство и рассматривающая право как «производное от него явление»; теория «параллелизма права и государства», ставящая право и государство «рядом друг с другом, как две самостоятельные, хотя и связанные между собой силы».[7]
Во втором случае, когда проблемы правопонимания пытались одновременно решать с позиций позитивного и естественного, точнее -обновленного естественного права, основной акцент ставился не только на взаимоотношении права и государства, но и на характер взаимосвязей права и общества.
В зависимости от того, писал в связи с этим Е. Трубецкой, «чем обуславливается обязательность правовых норм», все они подразделяются на две различные группы, «причисленные к двум основным формам права».[8]
Все те правовые нормы, пояснял автор, «коих обязательность обуславливается санкцией того или другого внешнего авторитета (например, государства, церкви), суть нормы права позитивного или положительного». Напротив того, «все те правовые нормы, коих обязательность не обуславливается каким-либо внешним авторитетом, а требованиями разума, суть нормы права естественного».[9]
Наряду с названными направлениями и подходами к разрешению проблем правопонимания в рассматриваемый период в отечественной и зарубежной литературе нередко использовались также идеи, лежащие в основе исторической школы права.
Комментируя этот факт, И.В. Михайловский писал еще в самом начале века, что право, как оно понимается основателями и последователями исторической школы права, будучи одними из проявлений народного духа, всегда подчинялось и подчиняется «общему закону органического развития». Вследствие этого оно получает высший авторитет.[10]
Как «органический продукт народного духа, создающийся помимо сознательной деятельности человека, оно не может подлежать никакой нравственной критике».
Оно одинаково обязательно как для подданных, так и для власти: ведь «законодательство не участвует в его образовании, но лишь выжидает течения народной жизни и санкционирует нормы, возникшие уже из этой жизни, записывает, формулирует их». Законодатель, с точки зрения сторонников исторической школы права, есть не кто иной, как «выразитель народного духа, а обычаи и законы - это формы для распознания права, таящегося в глубине народного духа».[11]
В советский период, охватывающий собой более чем 70-летний отрезок времени, начиная с 1917 г. и кончая 90-ми годами XX в., проблемы правопонимания решались, как правило, с «нормативистко-позитивистских» позиций.
В основе данного подхода и направления лежало известное определение понятия права, принятое по докладу А. Вышинского Первым совещанием научных работников права в 1938 г.[12]
Понятие права при этом рассматривалось как «совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу».[13]
На базе данного представления о праве отечественными и зарубежными исследователями из соцстран были выработаны два весьма отличающихся друг от друга по своему логическому объему и содержанию, но весьма близко примыкающих друг к другу по своей сути понятия права: узконормативное и «широкое» понимание права.
Узко нормативный подход к определению понятия права сводился к выработке представления о праве как о системе норм, установленных или санкционированных государством, выражающих волю государства и обеспеченных государством.[14]
Обращение к «широкому» пониманию права свидетельствовало, с одной стороны, о полном или частичном (в зависимости от авторского восприятия) несоответствии узконормативного правопонимания реальной действительности и соответственно о неудовлетворенности существующим представлением, о праве.[15]
А с другой - о продолжении, по сути, никогда не прекращавшихся попыток, как об этом свидетельствует история развития правоведения, поиска все новых, наиболее адекватно отражающих реальную правовую действительность представлений о праве и выработке его соответствующих определений.
Анализ многочисленных в той или иной степени отличавшихся друг от друга точек зрения и подходов, возникших за относительно короткий период времени в рамках «широкого» правопонимания, со всей очевидностью свидетельствовал о том, что предлагавшиеся «широкие» представления о праве и его соответствующие определения отнюдь не носили некоего радикального характера и по существу своему фактически не выходили за пределы официального узконормативного представления о праве.
Наряду с «узконормативным» и «широким» подходами к правопониманию и выработке понятия права в рассматриваемый период некоторыми авторами особо выделялся также третий подход, согласно которому правопонимание базируется на концепции, а точнее - на принципе различения права и закона.[16]
Однако, как свидетельствует опыт отечественного и зарубежного правоведения, данный подход, несмотря на традиционность проблемы соотношения права и закона, широкого признания и распространения не получил.
Говоря о проблемах правопонимания и путях (подходах и направлениях) их разрешения в советский период, следует заметить, что подавляющее большинство тех и других сохраняется, хотя и в несколько измененном, «демократизированном» виде, и в настоящий, постсоветский период.[17]