Файл: ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК ЮРИДИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ.pdf

Помимо этого, установлены требования к структуре уставного капитала субъектов малого предпринимательства, являющихся юридическими лицами.

Суммарная доля участия публично-правовых образований всех уровней, иностранных юридических лиц, а также общественных и религиозных организаций, фондов различной направленности не должна превышать 25 % (за исключением активов акционерных инвестиционных фондов и закрытых паевых инвестиционных фондов).

Кроме того, такой же предельный размер участия в уставном капитале малых предприятий установлен и для юридических лиц, не являющихся субъектами малого и среднего предпринимательства (за некоторыми исключениями). Рассматриваемое ограничение направлено на предотвращение придания статуса малых предприятий дочерним или зависимым организациям. Действительно, как отмечает Л.Т. Ибадова, невозможно создать реально конкурентную среду, стимулируя и поддерживая предприятия, которые формально обладают признаками малого предпринимательства, но подконтрольны предприятиям-монополистам [12, с. 9].

Вместе с тем можно встретить предложения об упразднении критерия структуры уставного капитала при отнесении хозяйствующего субъекта к категории малого предпринимательства на том основании, что участие государства или крупной компании в уставном капитале еще не говорит о том, что малое предприятие находится в непосредственной хозяйственной зависимости от своих учредителей.

Наконец, для придания организации или индивидуальному предпринимателю статуса субъекта малого предпринимательства должен быть соблюден последний критерий, впервые введенный Федеральным законом № 209-ФЗ.

Таким критерием является предельное значение выручки от реализации товаров (работ, услуг) без учета НДС или балансовой стоимости активов (остаточной стоимости основных средств и нематериальных активов) за предшествующий календарный год. Категория субъекта малого предпринимательства определяется в соответствии с наибольшим значением этих показателей.

В соответствии с актуальными нормативными установлениями предельные значения выручки от реализации товаров (работ, услуг) за предшествующий календарный год без учета НДС составляют 60 млн руб. для микропредприятий, 400 млн руб. для малых предприятий и 1000 млн руб. для средних предприятий [4].

Полномочия по определению конкретного размера таких значений принадлежат Правительству Российской Федерации, которое обязано осуществлять эту операцию один раз в пять лет с учетом данных сплошных статистических наблюдений за деятельностью субъектов малого и среднего предпринимательства.

На наш взгляд, определение точного размера этого экономически обоснованного критерия с частотой всего лишь один раз в пять лет в отсутствие ежегодного корректирующего коэффициента инфляции не будет являться адекватным по отношению к реальной экономической ситуации. Более того, такой порядок может оказать сдерживающее влияние на развитие предприятия, которое будет стремиться к искусственному сдерживанию своего роста с целью сохранения предоставленных ему в рамках статуса субъекта малого предпринимательства привилегий.

Анализируя процесс становления законодательства о правовом статусе малого предпринимательства, можно отметить наличие значительно более точных и однозначных в толковании критериев малых предприятий в Федеральном законе № 209-ФЗ по сравнению с ранее действовавшим законом «О государственной поддержке малого предпринимательства в Российской Федерации» [4]. Так, Федеральный закон № 209-ФЗ ввел критерий размера выручки микро- и малого предприятия, имеющий объективный характер, и более четко регламентировал так называемый «критерий независимости», подразумевающий требования к структуре уставного капитала субъекта малого предпринимательства. К примеру, ранее действовавший закон ограничивал участие в уставном капитале малого предприятия Российской Федерации и ее субъектов, однако умалчивал об участии муниципальных образований; Федеральный закон № 209-ФЗ восполнил этот пробел в правовом регулировании.

Представляется, определение статуса субъекта малого предпринимательства в других отраслях законодательства, в том числе и в налоговом законодательстве, должно базироваться на рамочном Федеральном законе № 209-ФЗ. Однако к настоящему времени сложилась прямо противоположная ситуация.

Так, налоговое законодательство вообще не оперирует терминами «малое предпринимательство» и «субъект (субъекты) малого предпринимательства».

Вместе с тем неоспариваемой является точка зрения, согласно которой такие специальные налоговые режимы, как упрощенная система налогообложения, единый налог на вмененный доход для отдельных видов деятельности и патентная система налогообложения, были введены для облегчения налогового бремени именно субъектов малого предпринимательства. На это указывают и первоначальное название упрощенной системы налогообложения – «упрощенная система налогообложения, учета и отчетности для субъектов малого предпринимательства» [3] – и заявления официальных лиц.

Так, в одном из бюджетных посланий Федеральному Собранию РФ Президент РФ Владимир Путин призвал законодателя поддержать в рамках основных направлений налоговой политики предложение Правительства РФ о повышении для организаций малого предпринимательства верхнего предела дохода, при котором возможен переход на упрощенную систему [23, с. 122]. Многие исследователи также подчеркивают направленность специальных налоговых режимов на создание благоприятных условий для субъектов малого предпринимательства [23, с. 92].

Но вместо использования критериев, установленных специальным федеральным законом (Федеральным законом № 209-ФЗ), законодательство о налогах и сборах вводит собственные требования, которым должны отвечать хозяйствующие субъекты для получения возможности применения налоговых льгот в рамках общей системы налогообложения и специальных налоговых режимов (ст. 346. 12, 346. 28, 346. 45 НК РФ).

Так, сопоставив закрепленные налоговым законодательством максимально допустимые значения годового дохода налогоплательщика, при превышении которых налогоплательщик утрачивает право на применение упрощенной системы налогообложения, можно сделать вывод о том, что фактически данным специальным налоговым режимом могут воспользоваться только микропредприятия. Действительно, указанные максимальные значения годового дохода налогоплательщика, использующего упрощенную систему налогообложения, закреплены в п. 4 ст. 346.13 НК РФ в размере 60 млн руб., что соответствует критерию выручки для субъектов микропредпринимательства.

Еще одним примером рассогласованности налогового законодательства и Федерального закона № 209-ФЗ служит закрепление в ст. 145 НК РФ права на освобождение от уплаты НДС организаций и индивидуальных предпринимателей, если за три предшествующих календарных месяца сумма выручки от реализации товаров (работ, услуг) не превысила в совокупности 2 млн руб.

Очевидно, что указание на относительно небольшой оборот имеет отношение именно к малому предпринимательству, но прямо НК РФ об этом не говорит.

Таким образом, в настоящее время существуют различные критерии определения субъекта малого предпринимательства в зависимости от сферы государственного регулирования.

Всеохватывающего и системного регулирования вопросов создания и функционирования малого предпринимательства, в том числе оказания ему государственной поддержки, необходимо унифицировать требования, предъявляемые к субъектам малого предпринимательства, в различных отраслях законодательства. В противном случае критерии, закрепленные в профильном федеральном законе, приобретают во многом декларативный характер, поскольку их использование связывается лишь с упрощением бухгалтерского учета и отчетности. Более того, в подобной ситуации невозможно вести речь о целостной политике государства в отношении малого предпринимательства ввиду отсутствия единого понимания законодателем характеристик этой категории субъектов предпринимательской деятельности.

Сказанное касается и положений налогового законодательства, содержащего различные критерии определения субъектов малого предпринимательства; в частности, для предоставления права на использование налоговых льгот в рамках общей системы налогообложения и права на применение специальных налоговых режимов используются существенно отличающиеся друг от друга размеры выручки и доходов от реализации

Представляется целесообразной унификация норм НК РФ в части налогового стимулирования субъектов малого предпринимательства с положениями ст. 4 Федерального закона № 209-ФЗ путем введения в НК РФ термина «субъект малого предпринимательства». Роль данной меры заключается в закреплении предпосылок для комплексной и непротиворечивой политики государства в сфере налогообложения субъектов малого предпринимательства. Кроме того, использование в положениях НК РФ указанного термина позволит в полной мере реализовать правило ст. 11 НК РФ о применении институтов, понятий и терминов гражданского, семейного и других отраслей законодательства в том значении, в каком они используются в этих отраслях законодательства.

Таким образом, можно утверждать, что статус малого предприятия в Российской Федерации определяется на основании законодательно установленных критериев количественного характера.

1.3. Правовое положение субъектов малого предпринимательства

Категория «субъекты предпринимательской деятельности» появилась в научном обороте в Законе РСФСР от 25 декабря 1990 г. № 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности», в преамбуле которого было записано: «Положения настоящего Закона действуют на всей территории РСФСР по отношению ко всем субъектам предпринимательской деятельности и предприятиям, независимо от формы собственности и сферы деятельности...» Закон РСФСР от 25 декабря 1990 г. № 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности». Однако названный Закон не содержит определения понятия «субъекты предпринимательства». В ст. 2 дан лишь перечень субъектов предпринимательской деятельности, а ст. 3 посвящена формам предпринимательства.

Представители науки хозяйственного (предпринимательского) права предлагают различать понятия «субъекты предпринимательского права» и «субъекты предпринимательской деятельности». «Субъекты предпринимательского права - носители прав и обязанностей в области осуществления и регулирования предпринимательской деятельности» Лаптев В.В. Предпринимательское право: понятие и субъекты. [16, с. 39]. К ним относятся: индивидуальные предприниматели; коммерческие организации; некоммерческие организации, осуществляющие предпринимательскую деятельность; публичные образования (государство, субъекты РФ, муниципальные образования). Субъектами предпринимательского права выступают и государственные органы, осуществляющие функции руководства и регулирования предпринимательской деятельности.

По мнению сторонников концепции предпринимательского права, «особое место среди субъектов предпринимательского права занимают подразделения предприятий. Это - внутренние подразделения (цех, отдел и др.), а также внешние (обособленные) - представительства и филиалы» [18, с. 36]. Такой вывод базируется на утверждении о том, что внутрифирменные (корпоративные) связи входят, наряду с горизонтальными и вертикальными отношениями, в состав предмета предпринимательского права. Данное мнение является далеко не бесспорным.

В числе субъектов предпринимательского права называются холдинги, финансово-промышленные группы (ФПГ) и другие интегрированные структуры. Последние также не обладают статусом юридического лица.

Те ученые, которые исповедуют идеи коммерческого права (В.Ф. Попондопуло, Б.И. Пугинский, В.В. Ровный), основывают свои взгляды на цивилистическом учении о лицах. Так, В.Ф. Попондопуло пишет: «...предприниматель - это лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность. Факт осуществления лицом предпринимательской деятельности является основанием для признания его субъектом гражданского права - предпринимателем и определяет необходимость предъявления к нему и его деятельности особых требований со стороны законодателя» [13, с. 49]. Круг предпринимателей строго ограничен - это физические и юридические лица (прежде всего коммерческие организации).

И хотя Б.И. Пугинский отстаивает оригинальный взгляд на природу коммерческого права, тем не менее, факт остается фактом: «субъекты коммерческого права есть разновидность (составная часть) субъектного состава гражданского права» [13, с. 52]. Вряд ли кто-либо из ученых-цивилистов будет возражать против тезиса о том, что круг участников торговых (коммерческих отношений) не совпадает с общим составом субъектов гражданского права. Граждане (физические лица) и индивидуальные предприниматели соотносятся между собой как род и вид. Причем такой вывод общеизвестен и не нуждается в дополнительной аргументации. Равно как и то, что организации любого вида являются одновременно субъектами гражданского и торгового права.

Некоторые представители теории хозяйственного (предпринимательского) права избегают высказывать собственное мнение по вопросу о субъектах предпринимательского права, используя при этом цивилистический арсенал (понятийный аппарат) о субъектах гражданского права [21, с. 36].

Итак, «субъекты предпринимательской деятельности - это, прежде всего индивидуальные предприниматели и коммерческие организации, основная цель которых - извлечение прибыли» [7, с. 6]. Далее, в их числе необходимо назвать и некоммерческие организации, осуществляющие предпринимательскую деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы (п. 3 ст. 50 ГК РФ) [2]. В то же время отметим, что указанная классификация юридических лиц на коммерческие и некоммерческие организации с учетом такого критерия, как коммерческая направленность, вызывает на практике значительные трудности. В реальной действительности порой невозможно отграничить основную цель деятельности от неосновной. Так, многие некоммерческие организации формально (по закону и уставу) не преследуют в качестве основной цели извлечение прибыли, но фактически стремятся и получают огромные доходы от осуществления предпринимательской деятельности. Другой пример связан с потребительскими кооперативами (п. 5 ст. 116 ГК РФ), которые Кодекс относит к некоммерческим организациям, но одновременно разрешает распределять полученную прибыль между членами кооператива [7, с. 29].