Добавлен: 18.05.2023
Просмотров: 1062
Скачиваний: 30
Этот подход находит отклик и в современной российской литературе. «Конституция и конституционное право носят надотраслевой характер...» - подчеркивает Н.В. Витрук3.
Однако, реализация данного подхода связана с известными проблемами. Если реализовать все положения, связанные с данным подходом, потребовалась бы значительная реформа учебных планов в юридических вузах.
2. ОСОБЕННОСТИ СТРУКТУРЫ КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫХ НОРМ
Характеристика особенностей конституционных норм, оценка их нормативности, функционального назначения позволяет перейти к рассмотрению их структуры.
Традиционно, в теории права выделяется три элемента структуры нормы права: гипотеза, диспозиция и санкция. В научной литературе сложилось два подхода к характеристике особенностей структуры конституционно-правовых норм:
Одни специалисты (их большинство) считают, что нормы конституционного права имеют усеченную структуру. Так В.О. Лучин отмечает, что «анализ правовой практики убеждает в несостоятельности попыток сконструировать структуру, пригодную для любых правовых норм. Структурное построение, характерное для одних правовых норм, может оказаться неприемлемым для других».1
Многие из названных норм содержат в себе гипотезы.
Хотя для большинства конституционно-правовых норм характерно наличие диспозиции, но, значительное число конституционно-правовых норм не содержит в себе четких указаний на права и обязанности участников правоотношений, т.е. в них отсутствует диспозиция в традиционном ее понимании.
В.О. Лучин утверждает, что подавляющее большинство конституционных норм содержит в себе только диспозицию, что «среди конституционных норм весьма распространены такие, в которых отсутствует гипотеза. К ним, в частности, относится большинство норм-принципов, норм-целей, запретительные нормы».1 Он также признает, что в некоторых конституционных нормах отсутствует и санкция. Если Лучин считает, что санкция отсутствует лишь в некоторых конституционных нормах, то Е.И. Козлова и О.Е. Кутафин утверждают, что в конституционно-правовых нормах санкция имеется «лишь в отдельных случаях».2
Действительно, по мнению многих авторов, особенность конституционно-правовых норм заключается и в том, что в их структуре отсутствуют санкции3. В этой связи некоторые ученые, хотя и весьма косвенно, в завуалированных формулировках, ставят под сомнение нормативность конституционных положений и эффективность конституционного регулирования, поскольку, по их мнению, только наличие всех элементов структуры сообщает норме права «свойство особого регулятора общественных отношений, обеспечивает ее регулирующие возможности»4.
Так В.А. Виноградов считает, что «отсутствие санкций во многих конституционно-правовых нормах снижает эффективность их действия и не всегда может быть компенсировано санкциями других отраслей без опасения, что эти нормы останутся без действенной защиты. Только конституционно-правовые санкции как отражающие особенности защищаемых общественных отношений могут свести на нет все выгоды от нарушения норм конституционного права. В ряде случаев в силу самих конституционно-правовых норм применение санкций других отраслей становится невозможным. Так, депутаты, главы государств получают определенный иммунитет, который дает им дополнительные, по сравнению с имеющимися у других граждан, гарантии от привлечения к традиционным видам юридической ответственности.»1 Однако указывает, что это следует считать скорее несовершенством законодательной политики и техники, чем непреодолимой закономерностью и уникальностью метода конституционно-правового регулирования.
Второй подход к определению структуры нормы конституционного права (он представляется более убедительным) заключается в том, что нельзя смешивать понятия «норма права» и «статья закона (конституции)». «Норма права» – это собирательное понятие; составляющие ее структуру компоненты следует искать не в одной статье закона (конституции), а в нескольких либо даже в разных нормативных актах. Так, П.Е. Недбайло в свое время писал: «Действительно, ряд статей конституции и других законов не содержит указаний на условия их применения или на последствия их нарушения. В таких случаях гипотезу или санкцию нужно отыскивать в других статьях или в других актах или устанавливать чисто логическим путем»2.
И А.А. Безуглов и С.А. Солдатов считают, что «норма конституционного права, а точнее ее структурные элементы могут быть закреплены в разных статьях нормативного акта. Если гипотеза правовой нормы может конструироваться, вычленяться в результате мыслительного процесса, то санкция должна непременно присутствовать в норме конституционного права и быть закрепленной, выраженной в нормативном акте. Санкция может быть закреплена в другой статье или этого или даже другого нормативного акта, но обязательно являющегося источником конституционного права».3
Отсутствие гипотезы ставит само правило поведения, диспозицию в неопределенное состояние, ибо не ясно, когда, при каких условиях правовая норма будет применяться. Отсутствие же санкции лишает правило поведения обязательности, возможности его обеспечения силой государственного принуждения. Очень красноречиво об этом сказал М.И. Байтин: «Без гипотезы норма бессмысленна, без диспозиции немыслима, без санкции бессильна».1
Позиция многих ученых не допускает наличие норм права, в которых, отсутствует какой-либо из ее элементов. Речь идет о невозможности отождествления нормы права и статьи нормативного акта. Статья нормативного акта может и не содержать какого-либо элемента структуры, но правовая норма - содержит его обязательно.
Если бы статьи Конституции содержали отсылку к конкретному федеральному закону или иному нормативно-правовому акту, принимаемому в их развитие, то это бы позволило «достроить» структуру конституционно-правовой нормы до полного состава, а также исключило бы возможность появления коллизий между Конституцией и текущим законодательством, обеспечило бы реальность и исполнимость конституционно-правовых норм.
Конституция является неотъемлемой частью правовой системы, отечественного законодательства. «Она должна быть не торжественной декларацией, а работающим политико-юридическим документом, позитивное воздействие которого на общество и государство и положение в нем личности тем богаче, чем полнее Конституция претворяется в жизнь. Однако практика ее реализации носила чрезвычайно ограниченный характер, и эту тенденцию нельзя считать преодоленной»2. Поэтому принципиальным направлением правовой политики является применение Конституции Российской Федерации в качества акта прямого действия.
Возможность Конституции непосредственно регулировать общественные отношения закреплена в статье 15 Конституции «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации». Этот тезис свидетельствует о принципиально новом характере Конституции 1993 г., нуждается в дополнительном рассмотрении с использованием не только анализа статьи 15, но и оценки особенностей механизма правового регулирования в РФ и фактической способности Конституции выполнять роль источника действующего права.
В литературе имеются различные точки зрения по вопросу о прямом действии конституционных норм, имеется различная аргументация в пользу каждой из таких точек зрения. В общем виде мнения можно разделить на две группы: первые утверждают, что все конституционные нормы обладают прямым действием, другие, что лишь некоторые из конституционных норм обладают таким свойством.
В качестве примеров аргументации в пользу того мнения, что не все конституционные нормы являются нормами прямого действия, можно привести следующее:
По мнению Ю. Гревцова, основной признак прямого действия конституционной нормы - ее реальное и прямое применение общими судами. «Если же общие суды не могут признать или защитить субъективное право, закрепленное в конституционной норме, опираясь только на текст этой нормы, следовательно, рассматривать такую конституционную норму как имеющую прямое действие достаточных оснований нет»1.
Также в юридической науке получило распространение мнение, что нормативность присуща лишь «основным» разделам Конституции, и многие ее положения служат основой для текущего законодательства, но не являются нормами прямого действия. В связи с этим делается вывод о бездействующем характере по крайней мере некоторых положений Конституции. (См. гл.1) Уязвимость этой позиции заключается и в том, что ее сторонники подходят к оценке конституционных норм с критериями, выработанными за пределами науки конституционного права и применительно к нормам иных отраслей законодательства. Между тем особенности самой Конституции обусловливают особенности ее нормативного характера.
Ссылаясь на разъяснения Верховного Суда РФ, данные постановлением от 31 октября 1995 г. М.В. Баглай указывает, что в некоторых случаях «для применения конституционной нормы требуется принятие закона - обычного или конституционного»1.
Однако иной позиции придерживается большинство авторов. Так заслуживает серьезного внимания позиция Т.М. Пряхиной, которая считает, что «процесс реализации Основного закона отличается определенным своеобразием и имеет многоуровневый характер. На первом уровне реализация происходит в рамках конституционных отношений, затрагивающих такие глобальные проблемы, как организация власти, взаимоотношения гражданина и государства, определение государственного устройства. Второй уровень реализации затрагивает практически все правоотношения. На первом уровне органы государства либо непосредственно применяют нормы Конституции, либо на основе конституционных норм принимаются федеральные законы. На втором уровне конституционные нормы, как правило, действуют совместно с отраслевым законодательством»2.
О.Е. Кутафин также приходит к следующему выводу: «…любая конституционная норма независимо от занимаемого в системе Основного Закона места и выполняемых функций, а также преследуемых целей является правовой нормой прямого действия»3 и говорит о необходимости разграничения непосредственного и опосредованного действия Конституции Российской Федерации. «В основе такого разграничения – различные уровни регулирования конституционных правоотношений, субъектами которых выступают государства, государственные и общественные органы и организации, органы местного самоуправления, должностные лица или граждане и т.д. И если на более высоком уровне конституционного регулирования достаточно, как правило, конституционных норм, то на другом уровне – в конституционных правоотношениях с участием граждан – часто необходима большая степень формальной определенности при установлении их прав и обязанностей, что обеспечивается посредством норм административного, гражданского, трудового, уголовного и других отраслей права. В последнем случае конституционные нормы, конкретизируясь в нормах соответствующих отраслей права, действуют опосредованно».1
Согласно В.Л. Толстых «Конституция является прямым источником нормативного регулирования отношений, складывающихся в сфере регулирования конституционного права, и выполняет в данном случае роль отраслевого кодифицированного акта»2. Однако, будучи основным регулятором отношений в сфере действия конституционного права, Конституция несколько иначе регулирует отношения, входящие в предмет регулирования иных отраслей права: гражданского, уголовного, процессуального и пр.
Что касается конституционно-правового регулирования отношений, складывающихся в сфере действия гражданского, трудового, уголовного права и других отраслей права, то здесь конституционные нормы сталкиваются с уже существующим нормативным массивом. Данный нормативный массив является разработанным и специализированным, имеющим свою внутреннюю систему и внутреннюю логику. Следует иметь в виду, что многие кодифицированные источники отечественного права были разработаны и приняты до принятия Конституции и факт ее принятия не повлиял существенно на механизм их действия. «Функции Конституции как непосредственного регулятора общественных отношений в соответствующей сфере так или иначе носят субсидиарный характер.»3
Однако необходимо иметь ввиду, что специализация норм является очень важным условием эффективности правового регулирования, поэтому, несмотря на тот факт, что Конституция является актом, обладающим высшей юридической силой, поле ее действия в рамках отраслевого регулирования является суженным. В силу неспециализированного характера конституционных норм отраслевое применение должно осуществляться главным образом на основе отраслевых норм права. Юридическая сила и авторитет отраслевых норм являются достаточными для выполнения регулятивной функции, поэтому в обычных условиях правоприменитель не использует конституционно-правовые нормы для вынесения решения.
Представляется, что Конституция может осуществлять регулятивное воздействие на отношения, складывающиеся в рамках иных отраслей права, только в особых случаях, когда отраслевое регулирование является неполным или несовершенным. В.Л. Толстых выделяет следующие основные ситуации применения Конституции при осуществлении отраслевого регулирования1:
1. Восполнение пробелов в праве. В случае если отраслевые источники права не содержат норм, направленных на регулирование определенных отношений, пробел будет восполняться Конституцией. Причем в данном случае скорее можно говорить об аналогии права, а не об аналогии закона. Восполнение пробелов на основе конституционно-правовых норм может проявляться при регулировании качественно новых общественных отношений: мобильных и динамичных, являющихся предметом регулирования новых нормативных актов