Файл: Изучение процессов монополизации рынка представителями либерального и неолиберального течения.pdf

В.И. Ленин наследовал диалектический подход Маркса к описанию места монополии в капиталистическом способе производства. Он отметил, что монополии не существуют в чистом виде, а соседствуют рядом с обменом, рынком, конкуренцией и кризисами. Используя своё превосходство, монополии и союзы монополистов имеют возможность подчинить себе других участников рынка. Инструментов имеется великое множество: лишение сырых материалов и рабочих рук, лишение подвоза и сбыта, сбивание цен и сговор с покупателем, лишение кредита через аффилированные финансовые структуры. Таким образом, от традиционной конкуренции между крупным и мелким капиталом, передовым и технически отсталым не осталось и следа, она изменила форму, изменила качество. Современный Ленину этап развития монополистического капитализма он определял, как империализм. В условиях империализма возникает финансовый капитал через сращивание производственного и банковского капиталов.

Австрийский марксист Р. Гильфердинг ограничивает определение финансового капитала подчинением промышленного капитала банковскому. При этом он отмечает, что банки сами заинтересованы в свертывании конкуренции на рынке. Логика такова: банк кредитует несколько предприятий одной отрасли промышленности. Конкурентная борьба между ними может привести к победе одной компании и поражению других. Кроме того, сама конкурентная борьба в течение некоторого времени несёт в себе убытки для её участников, в результате чего банк рискует остаться без выплат и потерять должника. Таким образом, объективные стремления банков тут совпадают с интересами промышленных предприятий, жаждущих господства на рынке^[17]. В современных условиях промышленные предприятия также сохраняют высокую зависимость от банковского капитала. Финансовый капитал продолжает сохранять опору на своей основе - производственном капитале. Однако в условиях глобализации финансовый капитал получил новые точки роста, к которым, в первую очередь, относится стремительный рост фиктивного капитала. Финансовый сектор опережает рост экономики, растут финансовые потоки, распределяемые через мировой финансовый рынок.

Империализм характеризуется возникновением монополий нескольких видов: картель, как соглашение компаний, сохраняющих производственную и сбытовую независимость и направленное на формирование единой ценовой политики; синдикат как объединение фирм, сохраняющих производственную самостоятельность, но теряющих сбытовую, поскольку продажа товара ведётся совместно через общий сбытовой орган. Такая форма монополистического союза соответствует отраслям с большей однородностью товаров; трест как объединение лишённых производственной и сбытовой независимости компаний, управляемых из единого цента; концерн как объединение фирм, банков, торговых предприятий. Отличительная особенность - финансовая зависимость от определенной группы капиталистов.

К этому списку необходимо добавить и финансовые группы как объединения формально самостоятельных концернов и других видов монополий через систему участия и финансовой зависимости от «финансового дома» (дом Морганов, Рокфеллеров и др.).

После Второй мировой войны появились новые формы монополистических объединений - конгломераты, т.е. концерны, потерявшие своё отраслевое лицо. В них были объединены различные виды производств, не связанных между собой производственным, общим сырьём или условиями сбыта. Они создавались целью перелива капитала между отраслями минуя рынок капитала. Одними из самых известных компаний-конгломератов являются General Electric и Virgin Group. Важным стимулом к формированию конгломератов является попытка корпораций увеличить фиктивный капитал за счёт повышения курса акций присоединённых компаний. Конгломераты часто формируются не из логики хозяйственного развития, а из спекулятивных целей. Разрастание фиктивного капитала является одной из причин так называемой «финансиализации», т.е. гипертрофированного развития финансового сектора, что в конечном счёте приводит к возникновению финансовых пузырей и прочих дисбалансов в экономике.

Транснациональные корпорации - ещё одна форма монополистических объединений, свойственная современному капитализму. Они представляют собой международные концерны. Их транснациональность появляется в географии их деятельности и источниках капитала (акции свободно продаются на фондовых рынках). Однако ТНК часто национальны по контролю. Так, после слияния концерна “Даймлер - Бенц” (ФРГ) и “Крайслера” (США) фактический контроль за деятельностью последнего перешел к западногерманскому капиталу^[18]. ОАО «Газпром», будучи транснациональной корпорацией, контролируется российским капиталом. Впрочем, здесь имеются исключения. Англо-голландская нефтяная компания “Ройял Датч - Шелл” - один из крупнейших мировых производителей - контролируется капиталом двух стран. Ещё один признаком империализма является завершение территориального раздела мира, что с неизбежностью рождает войну за новый передел и возникновение монополистических союзов, делящих между собой мир. Верность этого тезиса постоянно подтверждает событиями на мировой арене, продолжающимися войнами, геополитическими кризисами, противостоянием между странами, в которых в наиболее иллюстративной форме проявляется сращивание интересов государств и монополий, в первую очередь, сырьевых. К началу XX века свыше 35% населения земли проживали в колониях, а ещё 22% в полуколониях^[19]. Крупнейшими колониальными державами той эпохи были Англия и Франция. Колонии подвергались жестокой эксплуатации странами метрополии, превративших их в сырьевые придатки. Важной составляющей эпохи колониализма было такое явление, как вывоз капитала. Он определяется процессом «перезревания» капитализма метрополий, который ищет прибыльного помещения капитала в отсталых странах. Развивая эту тему, Ленин создал задел для исправления некоторого упущения в марксистском анализе капитализма.

Представители американского неомарксизма П. Баран и П. Суизи исследовали империализм в условиях подъёма капиталистической экономики после Второй мировой войны. Это обстоятельство натолкнуло их на мысль о том, что известный марксистский закон убывающей нормы прибыли перестаёт работать в условиях монополистического капитализма. Монополии осуществляют эксплуатацию трудящихся посредством снижения заработной платы рабочим, опустошения колоний и монополистической наценке. Исходя из этого, причиной капиталистического кризиса является образование излишков, «превышения возможностей накопления над возможностями инвестирования»^[20]. Экономический излишек Баран и Суизи определяли, как соотношение «результата общественного производства и стоимости этого производства. Размер излишка — это индекс производительности и богатства; того, насколько общество свободно в достижении целей, которые оно может перед собой поставить. Сама система не способна существовать без внешних источников роста и выгодных возможностей для инвестирования. Тем самым монополистический капитализм приобретает агрессивный «звериный оскал», не свойственный его конкурентному прошлому. Баран и Суизи разработали собственную теорию империализма и связей центра с периферией, объясняющей состояние экономического недоразвития в капиталистическом мире и причины общей иррациональности капиталистического производства.

Начиная с послевоенных лет и далее в советской экономической науке развивалась концепция государственно-монополистического капитализма, которая представлялась в качестве новой, более развитой формы монополистического капитализма. Экономическую основу государственно-монополистического капитализма составляет высокий уровень концентрации в промышленности и соединение высококонцентрированного частного и государственного капиталов. Политическую - противостояние социалистической и капиталистической систем, в которой капиталистические государства поддерживали монополии в борьбе за рынки и передел мира.

Выводы:

Суммируя выводы первой главы, отметим, что, на наш взгляд, процесс монополизации экономики необходимо рассматривать в разрезе исторического развития экономики как объективную тенденцию. Монополизация представляет собой социально-экономический процесс становления монополии в качестве хозяйственной структуры, сложного комплекса, элемента институциональной структуры общества. Предпосылки к появлению монополий в рыночной экономике сложились в условиях второй промышленной революции конца XIX - начала XX вв. Экономический рост, основанный на стремительном развитии новых технологий сделал концентрацию и централизацию капитала необходимым условием экономического прогресса. Концентрация капитала приносила компаниям объективные преимущества перед конкурентами: возможность максимально использовать эффект от масштаба производства, который ведёт к сокращению издержек на единицу продукции; возможность мобилизовать финансовые ресурсы для своевременного обновления капитала; возможность широкого использования достижений НТП и, следовательно, повышения производительности труда; возможность минимизировать транзакционные издержки и риск неопределённости; возможность пережить кризисные времена, путём оптимизации ресурсов предприятия и т.д. Эти возможности монополии дали существенный толчок развитию капиталистической экономики.

Глава 2. Влияние монополизации на социально-экономическую трансформацию современного мира

2.1. Практические аспекты монополизации современной рыночной экономики

Эта проблема, т.е. противоречие между концентрацией и монополизацией современного производства и как ее следствие отрицания свободной конкуренции, с одной стороны, а с другой стороны, сохранения конкуренции как двигателя и хранителя рыночной экономики в современных условиях, составляет предмет жесткой дискуссии в современной экономической теории. Последнюю позицию разделяют не только представители австрийской и чикагской научных школ (Мизес, Хайек, Ротбард, Фридман, Де Сото и др), но многие другие экономисты, так или иначе примыкающие к этому направлению. И в такой позиции есть своя логика. Так, П. Сален в книге с характерным названием «Вернуться к капитализму, чтобы избежать кризисов» пишет, что вопрос состоит не в самом функционировании рынков, «а, напротив, в государственном вмешательстве и ослаблении дисциплины капитализма, вызванном этим вмешательством. Рынки стали жертвами такого вмешательства»^[21].

Но есть и другая позиция, разделяемая многими другими экономистами, в т.ч. и лауреатами Нобелевской премии, которая состоит в том, что преодоление такого противоречия невозможно в рамках господствующей в мире парадигмы рыночного фундаментализма, рассматривающей свободный рынок и неограниченную конкуренцию в качестве основного средства обеспечения экономического роста, социальной справедливости и прогресса. По мнению американского экономиста Дж. Стиглица, рыночный фундаментализм представляет собой широко распространённую в мире идеологию, лежащую в основе политики крупнейших наднациональных институтов - Всемирного Банка и МВФ. Она явно переоценивает возможности рыночных отношений, саморегуляции и конкуренции, отрицая регулирующую роль государства в экономике. Практическое применение идей рыночного фундаментализма, нашедших своё отражение в политике Вашингтонского консенсуса, привело к обнищанию многие страны, в т.ч. Россию^[22]. Дж. Сорос, так же отмечает ошибочность тезиса о возможности самостоятельного уравновешивания рынка: «Фундаменталисты считают, что рынки имеют склонность к равновесию, и в интересах общества - позволить всем рыночным игрокам без последствий преследовать свои личные интересы. Это явная ошибка, поскольку от краха финансовые рынки спасал не рыночный механизм как таковой, а государственное вмешательство»^[23]. «Рыночный механизм «невидимой руки» сам по себе не гарантирует прогресс никакой стране, если государство не в состоянии создать эффективные правила хозяйственного поведения», - пишет проф. А.А. Пороховский^[24]. Проф. Д. Б. Эпштейн описывает рыночный фундаментализм как догму о том, что «рынок идеально функционирует сам по себе, без вмешательства государства, для современной рыночной экономики достаточно обеспечить наличие и охрану прав частной собственности, а также конкуренцию. Главные задачи государства — это как раз охрана прав частной собственности и конкуренции, а также «подбирать упавших и погибших» в конкурентной борьбе, то есть обеспечивать лишь минимальный уровень социальной помощи»^[25].

Такое определение очень точно характеризует скрытый смысл идей рыночного фундаментализма, направленного в т.ч. на защиту интересов монополий. Ведь именно они в конечном счёте оказываются бенефициарами политики невмешательства государства в процесс рыночной конкуренции и защиты из собственности. Экономические реалии наглядно демонстрируют, что самоизлечение рынка от рисков, связанных с монополизацией экономики, является для него непосильной задачей. Более того, пустить ситуацию на самотёк - значит способствовать ещё большей монополизации экономики и усугублению системного финансового риска. Таким образом, поиск эффективного инструмента противодействия системному и другим рискам, вызванным монополизацией экономики, безусловно, лежит в плоскости государственного (общественного) вмешательства в этот процесс. Иными словами, перед обществом стоит вопрос, как выстроить экономическую политику таким образом, чтобы использовать преимущества монополий и нивелировать негативные последствия монополизации экономики.

Существуют множество точек зрения на то, каким образом должно действовать государство в отношении монополий.

Выше приводились разные точки зрения на этот вопрос, появившиеся в ответ на возникновение проблем с системно значимыми финансовыми институтами в США.

В научной литературе можно встретить тезис о том, что современная экономика движется по пути «интеграции социальных и экономических отношений, частных и общественных начал, в результате чего формируется социальная рыночная экономика и социоэкономические отношения»^[26]. Часто отмечается дрейф капитализма в сторону социальной экономики, обеспечивающей «свободное всестороннее развитие человека»^[27]. Как правило, такие процессы связывают с тенденцией к социализации рыночной экономики. По мнению некоторых экономистов, зарождение такой тенденции началось в условиях социальных революций начала XX в., когда под влиянием массовых общественных движений частный капитал, оценив опасность собственным интересам, был вынужден искать более гибкие формы отношений с наемным трудом. Тогда же была основана Международная организация труда (МОТ), призванная играть важную роль в регулировании рынка труда. Следующим шагом навстречу социализации стала т.н. «управленческая революция», описанная Дж. Бернхэмом в 1930-е г.г. Тенденцию к отделению собственности от управления, в которой направляющая роль в экономике переходит от капиталистов к топ-менеджерам, должна была, на его взгляд, привести к компромиссу между трудом и капиталом через «справедливое» распределение прибыли между акционерами и рабочими^[28]. Наконец, сегодня постиндустриальная экономика ставит перед бизнесом задачу расширения границ его социальной функции через создание рабочих мест, выплату заработной платы, выполнение налоговых обязательств, а также формирование благоприятного социального климата, стимулирование развития образования и инноваций^[29]. Её решение сопровождается поиском «средств и инструментариев, способных решить проблемы социальной ответственности работодателей, общества и государства за обеспечение права каждого индивидуума на «достойное существование» как в сфере производства, так и за его пределами»^[30].