ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 2719
Скачиваний: 1
Ассоциация друзей Америки на Ближнем Востоке
В Ираке, в частности, они активно занимались подрывной деятельностью против
правительства этой страны. Резидент ЦРУ в Ираке, кадровый разведчик Дик Керин
составлял досье на иракских армейских офицеров для их последующей вербовки,
внимательно приглядывался к оппозиционно настроенной интеллигенции и студенческой
молодежи.
По мере того как ЦРУ медленно, но верно эволюционировало от государственного
разведоргана к эффективному инструменту международного терроризма, являвшегося
сердцевиной «силовой дипломатии» США, в Лэнгли все острее чувствовали нужду в
«сильной личности», руководителе, который не только концептуально обосновал бы
необходимость и правомочность широкомасштабных подрывных операций, но и обладал бы
достаточно прочными позициями в высших эшелонах власти для того, чтобы поставить эти
операции на конвейер.
Таким человеком, снискавшим печальную известность «супершпиона» и «короля
криптодипломатии», стал Аллен Даллес, который в 1951–1953 годах занимал пост
заместителя, а с 1953 года— директора ЦРУ. Повышение А. Даллеса непосредственно
связано с назначением в январе 1953 года его старшего брата Джона Фостера Даллеса
государственным секретарем США. Руководство госдепом и ЦРУ, таким образом, перешло в
руки семейного клана: высокопоставленные братья, единодушные в апологии насилия и
терроризма, в короткий срок запустили на полную мощность зловещий синдикат подрывных
операций, диверсий, политических убийств.
Сближал братьев Даллесов и патологический антикоммунизм, который, как и следовало
ожидать, стал краеугольным камнем их внешнеполитических акций. Важное место в
геополитических программах Даллесов с самого начала занимал Ближний и Средний
Восток.
В мае 1953 года Джон Фостер Даллес совершил поездку по странам Ближнего Востока и
Южной Азии. Официальной целью турне было обсуждение вопроса об «американской
помощи», в действительности же Даллес хотел ознакомиться с ситуацией на местах для
выработки долгосрочной стратегии США, основу которой должен был, по его замыслу,
составлять агрессивный военный блок, нацеленный против СССР. «Его первостепенной
задачей, — отмечал У. Ивлэнд, — было помочь народам «северного яруса»
ближневосточных государств защититься… от коммунизма».
Предложив Турции, Ирану и Пакистану американскую военную помощь, Даллес
намекнул, что это делается в целях «укрепления их взаимной обороны для противостояния
силам, угрожающим всем „свободным нациям".
К непосредственному выполнению намеченной государственным секретарем программы
незамедлительно подключился Аллен Даллес, который в делах Ближнего Востока отнюдь не
чувствовал себя новичком. Потомственный политик, Аллен Даллес после первой мировой
войны работал в американских посольствах в Берлине и Константинополе, позднее
возглавил ближневосточный отдел государственного департамента США. Став шефом ЦРУ,
он сразу же восстановил свои старые связи, которые могли быть эффективно использованы
теперь, когда Ближний Восток занял в планах ЦРУ одно из центральных мест.
На роль Лоуренса Аравийского в когорте секретных агентов ЦРУ более других подходил
доверенный человек Даллеса Ким Рузвельт, с именем которого связана целая цепь кровавых
преступлений американской разведки на Ближнем и Среднем Востоке. Ким Рузвельт был
внуком президента Теодора Рузвельта, правившего в Белом доме с 1901 по 1909 год и
вошедшего в историю в качестве патриарха политики «большой дубинки», провозглашенной
им в 1903 году. Востоковед по образованию, неплохой знаток арабского мира, имевший
пристрастие к использованию в качестве «крыши» различных культурных миссий, Ким
Рузвельт быстро прибрал к своим рукам все ближневосточные дела ЦРУ, принимая участие
как в разработке, так и в непосредственном проведении подрывных операций. Их было
много, но, пожалуй, более всего своей блестящей карьерой Ким Рузвельт обязан самой
грязной из них — операции по свержению законного правительства в Иране, известной в
анналах разведки под кодовым названием «Аякс».
В начале 50–х годов в Иране сложилась крайне напряженная ситуация. На авансцену
политической жизни страны вышел Национальный фронт, возглавлявшийся буржуазным
либералом — националистом доктором Мосаддыком. В состав Национального фронта
входили националистически настроенные буржуазные и помещичьи группировки,
выступавшие против хозяйничанья англичан в стране. Поставив цель во что бы то ни стало
избавить Иран от господства британских монополий, Мосаддык в марте 1953 года провел
через иранский меджлис закон о национализации Англо — Иранской нефтяной компании
(АИНК). Патриотическая политика популярного в народе премьер — министра, наносившая
удар по позициям британского колониализма, в Вашингтоне рассматривалась как
посягательство и на возраставшее в то время влияние США в Иране. Действуя в союзе с
иранской реакцией, ЦРУ и британская разведка подготовили в Иране государственный
переворот. Однако первая попытка оказалась неудачной, и иранский шах Мохаммед Реза
Пехлеви вынужден был на некоторое время убраться из страны. Он бежал сначала в Багдад,
а потом в Рим, где уютно расположился в фешенебельном отеле «Эксельсиор» и целыми
днями слонялся по торговым улицам, присматривая дорогие подарки для своей жены
Сорейи Эсфандиари. По его собственным словам, он ждал, пока народ сделает выбор.
Но выбор сделал не народ, а нефтяные монополии Англии и Соединенных Штатов. И не
после мартовского закона о национализации, а несколько раньше, когда воротилам
нефтяного бизнеса стало ясно, что общего языка с Мосаддыком они не найдут.
Рассмотрим подробности.
Незадолго до президентских выборов 1952 года в США Ким Рузвельт был приглашен в
Лондон, где обсудил с боссами британской разведки детали операции по устранению
Мосаддыка, которую ему предложили возглавить. Несколько дней спустя, по традиции
встретившись с Алленом Даллесом на теннисном корте, Ким Рузвельт доложил ему, что
подготовка к операции идет полным ходом.
Однако Даллес, в то время еще заместитель директора ЦРУ, предложил повременить до
официального вступления в должность президента Д. Эйзенхауэра, при котором он
рассчитывал резко расширить масштабы тайной войны ЦРУ на Ближнем Востоке.
Расчет Даллеса оказался верным. 3 февраля 1953 года в Вашингтон прибыли эмиссары
британских спецслужб на секретное совещание, в котором с американской стороны
участвовали такие высокопоставленные лица, как государственный секретарь Джон Фостер
Даллес, его брат Аллен, теперь уже директор ЦРУ, и бывший глава этого ведомства генерал
Уолтер Беделл Смит. На совещании было решено окончательно утвердить Кима Рузвельта в
качестве руководителя операции «Аякс» и срочно направить его в Иран для изучения
обстановки.
Через несколько дней К. Рузвельт вылетел в Тегеран. Там он сразу же вступил в контакт
с двумя иранцами, имевшими опыт разведывательной работы, и переправил их в США для
проверки на «детекторе лжи» и подготовки для участия в операции.
В те дни американский посол в Иране Хендерсон, умышленно раздувая фальшивку о
«советской угрозе», докладывал в Вашингтон: «Мы имеем все основания «благодарить» тех,
кто симпатизирует Советскому Союзу и международному коммунизму, за ситуацию,
сложившуюся в Иране»
.
Мартовский закон о национализации АИНК, а также провокационные депеши посла
ускорили трагическую развязку. «Получив такой анализ ситуации, а также зная о мощной
личной поддержке Иденом и Черчиллем идеи подрывной акции, — писал американский
историк Барри Рубин, — правительство США приняло решение»
«Добро» на проведение операции «Аякс» было дано на состоявшемся 22 июня 1953 года
секретном совещании в оффисе Д. Ф. Даллеса, на котором присутствовали А. Даллес, Ким
Рузвельт, вызванный из Тегерана посол Хендерсон, министр обороны Ч. Уильсон и ряд
ответственных сотрудников госдепа.
В середине июля, завершив последние приготовления к операции, Ким Рузвельт вылетел
в Тегеран, где его ожидала специальная группа из пяти агентов — непосредственных
исполнителей разработанного в ЦРУ плана. На проведение операции К. Рузвельту выделили
1 миллион долларов в иранской валюте. В то время самая крупная иранская банкнота в 500
реалов равнялась всего семи с половиной долларам — за свержение Мосаддыка в
буквальном смысле был дан мешок денег.
Но израсходованной из них оказалась лишь десятая часть. Получив на руки сто тысяч
долларов, иранские агенты К. Рузвельта отправились в южные трущобные кварталы
Тегерана для вербовки провокаторов из уголовников и деклассированных опустившихся
элементов. Весь этот сброд, по замыслу К. Рузвельта, в решающий момент должен был
выйти на улицы для создания массовых беспорядков и имитации «народной поддержки»
шахского режима. Самому шаху, согласно плану операции «Аякс», в дни переворота
следовало перебраться в отдаленный городок на побережье Каспийского моря, оставив
заговорщикам два заранее подписанных фирмана: один о смещении Мосаддыка, второй о
назначении Фазлаллаха Захеди на должность премьер — министра. Генерал Захеди,
поддерживавший в годы второй мировой войны тесные контакты с фашистской агентурой,
стал козырной картой ЦРУ в его тайной войне против иранских национально —
патриотических сил. К заговору были привлечены и некоторые реакционно настроенные
офицеры шахской гвардии.
Далее все развивалось, как в остросюжетном детективе. В полночь 1 августа Ким
Рузвельт вышел из своей конспиративной квартиры и быстрым шагом направился к
поджидавшему его автомобилю.
Оглядевшись по сторонам, он юркнул в машину и, распластавшись на заднем сиденье, с
головой накрылся пледом. Взревел мотор, и тяжелый лимузин помчался по улицам спящего
Тегерана. У ворот шахской резиденции офицер охраны долго недоуменно крутил в руках
предъявленный шофером пропуск. Красовавшаяся в нижнем левом углу высочайшая подпись
не вызывала сомнений — массивные металлические створки со скрипом поползли в разные
стороны.
Около часу ночи из флигеля дворца вышел шах Мохаммед Реза Пехлеви. Сев на заднее
сиденье рядом с К. Рузвельтом, он протянул ему руку. К. Рузвельт не мог не почувствовать
мелкой дрожи в монаршей руке.
Стараясь быть предельно лаконичным, американский разведчик изложил шаху задачу
своей миссии в Тегеране и заверил его, что план предстоящей операции полностью одобрен
президентом Эйзенхауэром и британским премьер — министром Черчиллем.
Выслушав К. Рузвельта, шах сказал, что согласен участвовать в перевороте, и, торопливо
попрощавшись, выскользнул из машины.
Первая попытка государственного переворота, совершенная в ночь на 16 августа 1953
года, провалилась. Ставленник ЦРУ генерал Захеди, скрывавшийся от правосудия в одном из
своих родовых поместий, возложил практическое руководство заговором на полковника
шахской гвардии Нематоллаха Насери. Однако в последний момент кто
‑
то из офицеров
выдал план операции, и полиция, верная Мосаддыку, задержала злополучного полковника с
поличным, отобрав у него два шахских фирмана. Полковнику Насери крупно не повезло. Он,
правда, в будущем с лихвой компенсирует свою первую неудачу и в 70–х годах в чине
генерала возглавит карательный аппарат шахского режима — тайную полицию САВАК.
Точку в послужном списке Насери поставит в 1979 году иранская революция: за свои
преступления перед народом генерал — палач будет приговорен к смерти и казнен.
Неудачи первого дня не обескуражили К. Рузвельта. Расположившись на квартире одного
из своих иранских агентов, он спокойно наблюдал за развитием обстановки, зная, что
«тяжелая артиллерия» — подкупленные им провокаторы — еще не вступила в бой.
Тем временем генерал Захеди, действуя по указке американских «друзей» (в качестве
связного с агентами ЦРУ выступал его сын Ардешир Захеди, в будущем посол шахского
Ирана в США), через возглавлявшуюся им Ассоциацию отставных офицеров лихорадочно
налаживал связи с генералитетом, чтобы привлечь на свою сторону армию. На улицах
возбужденные толпы выкрикивали антишахские и антиамериканские лозунги, а тем
временем у дешевых притонов южного Тегерана платные провокаторы из тайной армии К.
Рузвельта жадно пересчитывали тугие пачки ассигнаций.
18 августа армейские подразделения, в которые была внедрена иранская агентура К.
Рузвельта, вышли на улицы с криками «Да здравствует шах! Смерть Мосаддыку!». А на
следующее утро из южных кварталов двинулась колонна, снаряженная на деньги ЦРУ, и,
собирая по пути зевак, направилась к центру Тегерана.
На улицах царил невообразимый хаос. По сигналу невидимых дирижеров люди хватали
булыжники и бросали их в витрины магазинов; уголовники, выпущенные из тюрем,
врывались в штаб — квартиры прогрессивных организаций, громили редакции газет. К
полудню в руках организованных ЦРУ люмпенов оказалось министерство иностранных дел
и ряд других правительственных учреждений.
Банды наемников, вооруженные кастетами, цепями, ножами, овладели улицами
столицы. Они заставляли прохожих выкрикивать прошахские лозунги, отказывавшихся
избивали до полусмерти. Останавливая машины, провокаторы приказывали шоферам
налеплять на ветровые стекла цветные портреты шаха — они были заранее отпечатаны
массовым тиражом на деньги, выделенные К. Рузвельтом из фондов ЦРУ. Когда портреты
кончились, на стекла стали лепить однореаловые кредитки с изображением монарха.
Поняв, что решающий момент наступил, К. Рузвельт покинул свое убежище и отправился
к Захеди, скрывавшемуся в подвале квартальной мечети. Он спешил поздравить
новоиспеченного главу правительства с победой. Как раз в это время в мечети появились
офицеры из числа сообщников Захеди и на руках вынесли его на улицу, где его ожидал танк,
который медленно двинулся в сторону Генерального штаба. Тем временем другой танк,
управлявшийся американским военным советником (в 1953 году в Иране их насчитывалось
около 3 тысяч), приблизился к резиденции премьерминистра и открыл по ней огонь.
Спасаясь от смерти, Мосаддык выпрыгнул из окна, но был схвачен.
Из посольства США в Вашингтон полетели победные реляции. А вечером того же дня в
американском посольстве появился сын нового премьера Ардешир. Он не скрывал того, что
по поручению отца пришел за дальнейшими распоряжениями.
— Как поступить с Мосаддыком?
Таков был его первый вопрос. Судьба Мосаддыка, как и следовало ожидать, оказалась
трагической: он был схвачен, брошен в тюрьму и позднее уничтожен.
Так 19 августа 1953 года начался хронологический отсчет одного из самых мрачных
периодов в истории Ирана. Расправившись с Мосаддыком и его сторонниками, шах обрушил
жесточайшие полицейские репрессии против всех, кто проявлял малейшие признаки
инакомыслия. Первый, самый страшный удар, разумеется, пришелся по членам Народной
партии Ирана (ТУДЕ), по всем левым силам. Главным орудием шахского режима в
физическом уничтожении оппозиции стало особое ведомство, вошедшее в историю Ирана
под зловещим названием САВАК.
Фактически САВАК был основан в 1957 году при непосредственном участии ЦРУ и
израильской специальной службы «Моссад», которой шах оказывал особое доверие.
(Впоследствии сионистская агентура сделала Тегеран своей штаб — квартирой на Ближнем
и Среднем Востоке.) Официальный же приказ об учреждении САВАК иранский монарх по
настоянию ЦРУ издал в 1958 году, за год до подписания так называемого договора «о
совместной обороне» с США, превратившего Иран в марионетку заокеанских хозяев.
Насчитывавший в своем штате свыше 30 тысяч сотрудников и не менее 3 миллионов
платных осведомителей, САВАК, как гигантский спрут, охватывал своими щупальцами
практически все сферы иранской жизни. Специально прибывшие в Иран опытные
инструкторы ЦРУ обучали сотрудников САВАК методам «интенсивного допроса», взяв за
образец гитлеровские органы насилия.
САВАК был, по сути, государством в государстве. Покровительство шаха ставило его над
законом, над нормами морали, освобождало от ответственности за любые преступления.
Агенты САВАК были полномочны арестовывать любого по малейшему подозрению,
производить обыски без прокурорских санкций. Люди исчезали и больше никогда не
появлялись: как срок предварительного заключения, так и срок наказания, определявшийся
на закрытых сессиях военных трибуналов, не ограничивался никакими рамками.
Инструкторы из ЦРУ могли быть полностью довольны своими подопечными — в
САВАК быстро выучились «искусству» выкручивать руки, вырывать ногти и зубы, ломать
пальцы, обваривать кипятком, выкалывать глаза. «Черные доктора» — так именовали себя
палачи — истязали людей на третьем этаже тюрьмы «Комитэ». Днем крики жертв
поглощались шумом большого города, ночью они пробивались сквозь наглухо закрытые
окна, и случайные прохожие предпочитали обходить это здание стороной.
Сегодня, когда достоянием гласности стали многие секретные документы шахского
режима, выяснилось, что за два десятилетия 360 тысяч политических заключенных —
лучших сынов иранского народа — были казнены или замучены в мрачных казематах
тайной полиции САВАК.
Соучастником этого кровавого преступления было ЦРУ.
Но вернемся к событиям 50–х годов, когда машина тайной войны ЦРУ против стран