ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 2718
Скачиваний: 1
Вопрос:
Эта работа выполнялась для института или для ЦРУ?
Ответ:
Я работал и на институт, и на ЦРУ. Как я уже сказал, моя задача состояла в
создании системы обезвреживания таких мин. Я сам изготовил несколько мин, которые
выглядели нестандартно, но взрывались так же, как обычные. Кроме того, я изготовил для
ЦРУ несколько мин, начиненных отравленными осколками стекла. Я сделал также мины,
которые внешне казались обезвреженными, но при малейшем прикосновении взрывались.
По разработанной в институте системе обезвреженная мина должна была изменять окраску.
Тогда я сделал несколько мин, которые могли менять цвет, оставаясь заряженными. Я делал
их вручную, а затем передавал своему знакомому из ЦРУ в банках из
‑
под кофе фирмы
«Максвел-хаус». Непонятно почему, но они требовали именно такую упаковку.
В институте ничего не знали об этой работе. Мне приходилось покупать банки
«Максвел-хаус», высыпать из них содержимое, а затем запаивать корпус, зашкуривать и
перекрашивать его так, чтобы снаружи не оставалось никаких следов. Для чего это было
нужно, мне неизвестно. Я знаю, что на острове Гуам, где эти мины хранятся в большом
количестве в ящиках из гофрированного железа, были случаи взрывов. Мины «грэвел»
изготавливаются влажными, а если их высушить, они становятся взрывоопасными. По —
видимому, банки от кофе должны были препятствовать высыханию.
Вопрос:
Использовались ли эти мины когда
‑
нибудь?
Ответ:
Господи, конечно же! Вьетнам, должно быть, был одной огромной миной. Такие
мины не убивают, но превращают кости ног в желе. Я видел испытания собственными
глазами.
Вопрос:
Каким образом испытывались эти мины?
Ответ:
На трупах. Между прочим, на трупах американских солдат, убитых во Вьетнаме.
Семьям погибших говорили, что они потеряли ноги во время боевых действий. Мы надевали
на ногу стандартный армейский носок, солдатский ботинок, а затем прикрепляли к ней
специальное устройство, которое нажимало на мину, создавая усилие, равное весу человека,
около 85 кг.
Вопрос:
В начале нашего интервью вы сказали, что занимались в основном тремя
системами физического уничтожения. Во время работы комиссии сената много говорили об
испытаниях специальных лекарственных средств. Вам когда
‑
нибудь предлагали работать с
ними?
Ответ:
Насколько я помню, только два раза. Мой знакомый из ЦРУ как
‑
то принес мне
ЛСД.
Он передал мне этот наркотик во время обеда в столовой института. Обычно он был
немногословен и говорил сугубо по делу. На этот раз я заметил, что он чем
‑
то взволнован. Я
не имел ни малейшего представления об ЛСД. Мне пришлось буквально вытягивать из него
сведения об этом веществе.
В конце концов он обрисовал мне дело в общих чертах. Я понял, что даже для них ЛСД
был запрещенным веществом. Я хотел выяснить, что именно он пытался всучить мне. «Если
это токсин ботулизма или еще что
‑
нибудь в этом роде, то я даже близко не хочу подходить к
контейнеру», — сказал я. Однако в конце концов мне пришлось взяться за дело. Я добавил
ЛСД к микстуре от кашля и наполнил ею стандартные пузырьки. У меня была целая коробка
флаконов от «неосинефрина» — наиболее распространенного средства от простуды.
Вопрос:
Какую дозу вы использовали?
Ответ:
Огромную. Способную, вероятно, навсегда вывести мозг из строя.
Вопрос:
Вы сказали, что с опасными лекарствами вы работали дважды. Какими еще
лекарствами вам поручали заниматься?
Ответ:
Другой препарат назывался БЗ. Мне пришлось работать с ним в
герметизированном боксе, поскольку он проникает в организм через дыхательные пути. Я
видел леденящие душу фильмы о солдатах, которым давали этот препарат. Налицо были все
признаки кататонического ступора. Солдаты сидели как истуканы, были не в состоянии
управлять своим телом. Если им отдавали приказания, например «встать» или «одеть
каски», то они буквально зверели и пытались убить того, кто им приказывал. Насколько мне
известно, действие этого вещества длится несколько недель.
Вопрос:
Разрабатывали вы что
‑
нибудь похожее для использования внутри страны?
Ответ:
Поначалу я был уверен, что все, над чем я работал, не предназначалось для
использования в США. Однако сейчас мне кажется, что «ядовитые фломастеры»
использовались и у нас. Не спрашивайте, почему я так считаю, просто у меня появилось
такое чувство.
Вопрос:
Когда вы работали с БЗ?
Ответ:
В конце 50–х годов.
Вопрос:
Что вас заставило уйти из института?
Ответ:
В начале 60–х годов я стал испытывать отвращение к своей работе. Я
почувствовал себя несчастным. В это время развалилась моя семья.
Я пристрастился к наркотикам. Нечеловеческим усилием воли я преодолел эту
привычку, но потом долго не мог оправиться. Когда ко мне вернулось обычное желание
что
‑
то изобретать, я сконструировал миниатюрное устройство, которое при помощи
небольшого порохового заряда выстреливало отравляющее вещество раздражающего
действия.
В то время США захлестнула волна изнасилований. Это навело меня на размышления.
Должно же быть средство, которое позволило бы женщинам защищать себя. Я обратился к
одному человеку за поддержкой. Так была основана новая фирма.
Вопрос:
Поддерживали вы в это время связь с людьми из ЦРУ?
Ответ:
Нет. Когда я ушел из института, мои контакты с ними прекратились. Я больше
никогда не видел моего знакомого из ЦРУ. Вероятно, они хотели посмотреть, что же будет
дальше. Примерно через год, когда наша новая фирма уже успешно работала, ко мне снова
пришел человек из ЦРУ, но это был другой парень.
Вопрос:
Как вы определили, что он из ЦРУ?
Ответ:
Этот парень попросту предъявил мне удостоверение ЦРУ. Кроме того, вам,
очевидно, известно, как они обычно выглядят. Когда этот парень пришел, у него был такой
заговорщический вид, что моя секретарша сказала: «К вам пришел какой
‑
то человек, должно
быть полицейский».
Он был действительно похож на полицейского — квадратный подбородок, суровое
выражение глаз.
Вопрос:
Значит, вы можете определять сотрудников ЦРУ по внешнему виду?
Ответ:
Пожалуй.
Ведь
существуют
и
другие,
едва
уловимые
признаки,
свидетельствующие о принадлежности к ЦРУ. Когда ко мне пришел этот малый, его
сопровождал один тип с довольно неприятной наружностью, смахивающий на Кинг-Конга.
Когда он сел на стул, что
‑
то звякнуло, и я сказал: «Мне хотелось бы посмотреть, что у вас
пристегнуто под пиджаком». Он улыбнулся, распахнул пиджак, и я увидел пистолет калибра
11,4 мм. Я никогда в жизни не встречал человека, который был настолько крупным, что мог
спрятать пистолет такого калибра в кобуре под мышкой.
Я попросил его показать мне этот пистолет, пытаясь найти серийный номер, но его не
было. Я не хочу сказать, что номер был тщательно удален, его никогда и не было.
Оставалось лишь догадываться о том, кем был этот человек — президентом фирмы по
производству огнестрельного оружия или оперативным сотрудником ЦРУ.
Вопрос:
А вы не спросили его об этом?
Ответ:
Нет. Этот человек не принадлежал к тому типу людей, которым можно задавать
подобные вопросы. Он оглядел нашу небольшую фирму и сказал: «Ваша компания мне
нравится. Здесь очень спокойно. Вы можете сделать здесь массу полезных вещей». Я
показал ему некоторые свои изделия. Через несколько дней он появился снова и сказал:
«Нам бы хотелось, чтобы вы занялись изготовлением специальных боеприпасов». Я начал
делать для них боеприпасы с отравленными стержнями размером с иголку для
проигрывателя. Я начинял их ядовитыми шариками или зажигательными смесями.
Вопрос:
Какие виды ядов вы использовали?
Ответ:
Чаще всего в начинке боеприпасов использовался цианистый натрий и
антикоагулянты
Помню, я окунал стержни в яд, а затем высушивал их. У меня была пара патронов весьма
необычного вида. Некоторые из них я наполнял бризантными взрывчатыми веществами.
Еще я изготовил плоскую мину, которую можно было упрятать под ковер.
Вопрос:
Где могут использоваться такие мины?
Ответ:
Кто знает? Может быть, чтобы сделать веселее какую
‑
нибудь вечеринку. Как я
уже сказал, мне ничего не известно о дальнейшей судьбе моих изобретений.
Вопрос:
Как вы начали сотрудничать с ЦРУ?
Ответ:
Когда мне было 17 лет, у меня был друг, одноклассник. Он отличался
энциклопедическими познаниями в области огнестрельного оружия, особенно немецких
образцов. Это был законченный фашист. В один прекрасный день он сказал мне, что
работает на ЦРУ. Кстати, это с ним мы были в Каракасе.
Вопрос:
Вы хотите сказать, что ЦРУ завербовало вас в возрасте 17 лет?
Ответ:
Да, примерно в этом возрасте. Я заканчивал среднюю школу.
Вопрос:
Это обычная практика ЦРУ?
Ответ:
Не имею представления. Знаю лишь, что некоторые начинают работать на них
даже раньше.
Между прочим, не такой уж это юный возраст. Сотни семнадцатилетних парней
сражались во Вьетнаме и на фронтах второй мировой войны. Почему
‑
то принято считать,
что шпионы типа Джеймса Бонда — это люди 40 лет. А я вполне представляю себе
мальчишку, разъезжающего на велосипеде с пистолетом на поясе и с разрешением на
ношение оружия «в интересах национальной безопасности».
Мой приятель брал меня с собой в воскресную школу, где он проходил специальную
подготовку. Эта школа существовала под прикрытием церкви. Там нам преподавали
теоретические дисциплины, обучали пользоваться огнестрельным оружием и взрывчатыми
веществами.
Вопрос:
Кто же вас обучал всему этому?
Ответ:
Этого я не знаю. Во всяком случае, наши преподаватели имели хорошую
подготовку и располагали всем необходимым: слайдами, таблицами, графиками,
специальной литературой и т. д.
Вопрос:
Какого рода работу поручало вам ЦРУ в столь юном возрасте?
Ответ:
Главным образом я делал глушители для бесшумной стрельбы. Мой приятель
время от времени приходил ко мне и просил сделать глушитель для того или иного
пистолета. Изготовленные мной глушители легко можно было снять и выбросить после
использования или спрятать в багажнике автомашины. Например, устройство для пулемета
«максим» состояло из набора звукогасящих колец и было похоже на автомобильный
глушитель. А однажды я сделал глушитель из декоративных колец, которые прикреплялись к
цепочке из драгоценного металла. В результате это выглядело как дорогое женское колье.
Еще один сборный глушитель я сделал из японских монет. Вы, наверное, знаете, что
некоторые из них чеканятся прямо с дырками.
Вопрос:
После школы вы поступили на работу в исследовательский институт?
Ответ:
Да, вскоре после того, как меня выгнали из школы за взрывы и прочую чепуху.
Сначала я работал в институте, затем в компании по производству технических средств для
борьбы с уличными беспорядками. Позднее я основал собственную фирму, а потом, как я
уже говорил, запродался компании, выпускавшей огнестрельное оружие.
Вопрос:
Но вы сказали, что в период работы в этой компании вы не поддерживали
никаких контактов с ЦРУ.
Ответ:
Поначалу так оно и было. Но, очевидно, мои труды в области самодельных
взрывчатых веществ сделали свое дело. Вскоре со мной связался один сотрудник компании
и сообщил, что мне предстоит поработать на «одно интересное ведомство».
Ко мне пришли пять парней, и между нами состоялась беседа. Они не назвали себя, но я
понял, что они из ЦРУ. В основном их интересовало место моей работы и ее характер.
Так были установлены новые связи. Более официальные. Вскоре по моей просьбе к
сотрудничеству с ЦРУ был подключен и управляющий компанией. Я просто не мог взвалить
на себя всю эту работу и хотел главным образом заниматься исследованиями. Сотрудники
ЦРУ четко проинструктировали меня о необходимости соблюдения строжайшей тайны:
никто не должен был знать о характере моих занятий.
Первое задание ЦРУ оказалось довольно трудоемким. Мне предстояло подготовить
что
‑
то вроде справочника или пособия, которому я дал шуточное название «Дневник
дьявола». Это было руководство по изготовлению и использованию самодельного оружия,
причем особое внимание уделялось не обычным взрывчатым веществам, а химическому и
биологическому оружию. Книга была рассчитана на лиц, знающих химию в объеме средней
школы.
Честно говоря, мне вся эта затея не очень
‑
то понравилась. Я начал отдавать себе отчет в
том, что собранная воедино информация подобного рода представляла бы большую
опасность. Если бы эта книга попала в руки террористов, то они могли бы использовать
содержащиеся в ней сведения для того, чтобы захватить и даже разрушить целые города,
причем очень быстро и при минимальных финансовых затратах. Мне не зря приказали
написать ее в единственном экземпляре, без копий.
Прежде всего я сделал обзор растительных ядов. Вы и представить не можете, сколько их
существует! При соответствующей обработке из самых обычных растений, которые
встречаются в каждом дворе, можно получить смертельные яды, которые весьма трудно
распознать при вскрытии. Я составил инструкции по изготовлению ядов примерно из 40
растений. В ЦРУ были очень довольны моей работой.
Затем я приступил к биологическим системам. Я описал возбудителей различных
болезней, которых без труда может «вырастить» каждый. Таких возбудителей очень много.
Конечно, при работе с ними следует принимать все меры предосторожности, чтобы самому
не стать жертвой. Это весьма опасное занятие.
Книгу о возбудителях болезней я подготовил очень оперативно. Мои шефы в ЦРУ были
просто счастливы. Они сказали, что я должен заняться химическими средствами
уничтожения. Я принялся за работу, используя для выделения отравляющих веществ самые
простые исходные вещества.
Вопрос:
Можете ли вы сказать, для чего были нужны ЦРУ ваши руководства?
Ответ:
Я этого не знаю, но вот что интересно. Когда я писал «Дневник дьявола», меня
специально попросили ориентироваться главным образом на материалы и растения,
имеющиеся в США, то есть на растения, которые произрастают на территории США, а
также на исходные материалы, которые продаются в наших магазинах. Я не знаю, что это
означает, но здесь есть над чем задуматься.
Вопрос:
Сколько же вам заплатили за эту книгу?
Ответ:
В то время я не получал денег непосредственно от ЦРУ. Деньги поступали на
счет компании, в которой я работал. Я оценивал стоимость работы по тому, или иному
проекту, докладывал моему начальству, и оно уже заботилось обо всех административных
деталях. Не имею представления, как распределялись эти деньги, кто знал о них и что с
ними делали.
Вопрос:
Значит, ваше руководство считало, что работа на ЦРУ является частью вашей
работы в компании?
Ответ:
Да. У меня была приличная зарплата, и я был счастлив. Я пользовался многими
дополнительными льготами. Например, мне выделили большой автомобиль с телефоном и
тайником, где хранился револьвер. Там же, под приборной доской, был спрятан
укороченный до 18 дюймов (около 46 сантиметров) автомат, каким обычно пользуется
мафия.
Вопрос:
В чем состояло следующее задание ЦРУ?
Ответ:
Я уже упоминал о разработке специального патрона калибра 5,6 мм с разрывной
пулей. ЦРУ очень заинтересовалось этим. Мне сказали: «Не могли бы вы разработать такой
патрон с повышенной убойной силой?» Патрон калибра 5,6 мм, который я изготовил, был,
по сути дела, сверхминиатюрной бомбой замедленного действия. Первые патроны я
испытывал сам, стреляя из пистолета «хай стандард» с глушителем типа «сионик».
Мой приятель из ЦРУ вынес на задний двор толстый, в 200 страниц, телефонный
справочник, и я выстрелил в него с расстояния примерно 5 метров. Эта штука пробила в
справочнике такую дыру, что в нее можно было просунуть кулак. Звук выстрела был очень
слабый и напоминал глухой тяжелый удар. Чтобы выстрел производил меньше шума, я
подбирал заряд, сообщавший пуле дозвуковую скорость. «Черт возьми, поразительно!» —
воскликнул парень из ЦРУ. Затем он поинтересовался, сможет ли такая пуля пробить
военный мундир или шинель советского образца, не потеряв своей убойной силы. Ведь
начальная скорость пули была такой небольшой.
Мы решили испытать действие новой пули на живых мишенях. Я попросил своего
приятеля из ЦРУ достать мне шинели советского производства.
Для испытаний мы взяли живых овец и надели на них шинели. Никто на работе не знал
об этом. Мы проделали все это в День благодарения. Со мной было два парня: мой приятель