Добавлен: 07.07.2023
Просмотров: 443
Скачиваний: 9
Использование значительного количества философских источников как раз и было необходимо для ответа на этот вопрос: запрет злоупотребления правом, прежде всего и главным образом, призван охранять такую ценность, как личный (частный) интерес управомоченного субъекта.
Между тем широкое применение в судебной практике данного запрета говорит о том, что несмотря на твердое закрепление в Конституции РФ и ГК РФ либеральных ценностей (а свобода предпринимательства, направленная на получение прибыли, — это либеральная ценность), у значительного числа правоприменителей до сих пор существует представление о том, что задача гражданского права состоит в защите не либеральных (частных), а этатистских (публичных) ценностей. Свобода предпринимательства, его рисковость, стремление коммерсанта получить максимальную прибыль в правосознании часто понимаются как социальное зло, а запрет злоупотребления правом рассматривается как инструмент противодействия этому злу.
Из проанализированной судебной практики видно, что суды чаще всего склонны усматривать в действиях какого-либо лица злоупотребление правом, когда оно пыталось что-либо получить от другого лица, т. е. совершало действия, направленные на увеличение своего благосостояния. Такое увеличение было законно и, как следствие, справедливо, но признавалось злом, так как не всегда приводило к добру для тех, за счет кого это благосостояние увеличивалось.
По результатам анализа правовой природы запрета злоупотребления правом мы пришли к выводу о том, что в современных условиях последние наиболее адекватно отражаются в группе теорий «интереса». С позиции этой теории совершенствование ст. 10 ГК РФ должно состоять в следующем:
1. Из ст. 10 ГК РФ необходимо исключить (1) внутренне противоречивую конструкцию «запрещается осуществление права», (2) чужеродный для злоупотребления правом запрет недобросовестной конкуренции и злоупотребления доминирующим положением.
2. Неопределенный в законе и противоречиво толкуемый на практике «отказ в защите права» должен быть конкретизирован в виде «отказа в применении способа защиты права».
3. Применение данной санкции должно быть вменено в обязанность суду при доказанности заинтересованными лицами факта злоупотребления правом.
4. Как следствие, должно измениться и название нормы.
5. Пункт 3 ст. 10 ГК РФ, как регулирующий смежные правовые институты, должен быть выделен в отдельную ст. 10−1 ГК РФ.
Таким образом, статья 10 ГК РФ должна принять следующий вид:
«Статья 10. Злоупотребление правом
1. Осуществление права при отсутствии или в противоречии с интересом управомоченного лица является злоупотреблением правом.
2. При доказанности обстоятельства, указанного в предыдущем пункте, суд отказывает злоупотребляющему лицу в применении способа защиты права".
Не следует ли из обосновываемого нами понимания злоупотребления правом непримиримого противоречия между добром, как ценностью нравственной, и справедливостью, как ценностью правовой? На наш взгляд, нет. Обратившись к истокам современного частного права, мы найдем, что Дигесты Юстиниана начинаются с известных слов Цельса о том, что «право есть наука доброго и справедливого», из чего можно заключить, что Цельс не ставит знак равенства между справедливостью и добром, а Ульпиан в качестве цивилистической ценности указывает только на справедливость: «Право получило свое название от слова «справедливость»; «предписания права таковы: жить честно, не вредить другому, воздавать каждому свое»; «юриспруденция есть наука о справедливом и несправедливом».
Тем не менее глубинная связь справедливости с добром существует и видится в том, что преследование лицом законными способами своей частной выгоды ведет к благу (т.е. к добру) для общества, ведет к его усилению, а не разрушению. Правильное понимание каждым частным лицом своего интереса, следование ему есть необходимое условие развития общества. Государство, граждане которого не преследуют свои интересы и не руководствуются стремлением достичь благополучия, нежизнеспособно. Запрет злоупотребления правом как раз и является тем механизмом самосохранения публичного организма, с помощью которого он ограничивает своих членов в возможности совершения бесполезных для себя действий. Его парадоксальность в том, что он защищает интересы управомоченного лица не от посягательств третьих лиц, а от нерадения самого управомоченного. Подобно тому, как евангельская заповедь добра «возлюби ближнего, как самого себя» (Матф. 22:39) подразумевает необходимость первичности обозначенного чувства в отношении себя, как условие возможности его проявления по отношению к другим, так и запрет злоупотребления правом нравственно оправдан тем, что невозможно заботиться о чужом интересе (в том числе в формах милосердия, сострадания, честного отношения к деловым партнерам), не умея заботиться о своем собственном.