Добавлен: 07.07.2023
Просмотров: 440
Скачиваний: 9
может ли суд на основании п. 2 ст. 10 ГК РФ, к примеру, отклонить возражения ответчика по мотиву злоупотребления правом, после чего удовлетворить иск;
можно ли говорить о том, что суд в этом случае откажет ответчику в защите его права?
По мнению П. Ф. Елисейкина, да, так как «нельзя: упускать из виду, что правом на получение судебной защиты обладает не только истец, но и ответчик, хотя и не он обращается в суд [23. C.69]. Аналогичное мнение принадлежит О. А. Поротиковой, толкующей «отказ в защите права» в том числе как «удовлетворение судом требований, заявленных потерпевшими лицами» [24. C. 187] (т.е. удовлетворение требований истца к ответчику) и В. А. Рясенцеву, понимавшему отказ в защите права, в том числе как «отклонение возражений (ответчика. — С.Р.), сделанных в процессе рассмотрения гражданского дела».
Такая позиция нашла поддержку в судебной практике.
В качестве примера такого подхода можно привести следующее дело.
Налоговая инспекция обратилась в суд с иском к ОАО «Городецкая судостроительная верфь» и АО «Аратс инк» о признании недействительным дополнительного соглашения от 1 февраля 1996 г. о выплате задолженности в размере 13 000 000 долл. США, заключенного между ответчиками. Иск был основан на нормах ст. 10, 168, 169, 575 ГК РФ и мотивирован злоупотреблением судоверфью своим правом на заключение договоров, в результате чего оспариваемым соглашением искусственно завышена задолженность перед АО «Аратс инк» до суммы 13 000 000 долл. США вместо реального долга в размере 6 603 650 руб. при наличии задолженности судоверфи по налогам. Отменяя состоявшиеся по делу судебные акты, которыми иск был удовлетворен, ФАС Волго-Вятского округа обратил внимание на то, что из содержания п. 2 ст. 10 ГК РФ следует, что последствием злоупотребления правом является отказ в судебной защите лицу, которому это право принадлежит: «Суд указал на злоупотребление ответчиками своими правами. Однако эти лица не обращались в суд за защитой указанных прав».
Именно поэтому отказ в защите права на основании п. 2 ст. 10 ГК РФ, вопреки мнению Г. А. Гаджиева, П. А. Избрехта и Е. А. Одегнала [27. C. 62], не может сопровождаться возложением на управомоченное лицо, т. е. истца, обязанности возместить причиненный вред или возместить упущенную выгоду путем передачи всех полученных в результате злоупотребления доходов. Резолютивная часть решения суда должна содержать выводы суда об удовлетворении иска либо об отказе в удовлетворении иска полностью или в части, указание на распределение судебных расходов, срок и порядок обжалования решения суда (ч. 5 ст. 198 ГПК РФ, ч. 5 ст. 170 АПК РФ). Ни АПК РФ, ни ГПК РФ не предусматривают права суда при отказе в иске возлагать на истца какие-либо обязанности, не связанные с распределением судебных расходов.
Каждый случай предъявления иска связан с использованием определенного способа защиты гражданских прав, но не каждый отказ в иске связан с использованием ответчиком каких-либо способов защиты гражданских прав. Если лицо не использует хотя бы один из способов защиты гражданских прав, то оно не может быть признано осуществляющим свое право в принудительном порядке, а значит, не может быть признано и злоупотребляющим правом. Это лицо не обращается к государству за помощью в осуществлении права, и последнему, в лице компетентных органов, не в чем ему отказать.
Вместе с тем нельзя не принять во внимание, что цель ответчика в процессе — не допустить каких-либо изменений в своем правовом положении. Один из инструментов достижения этой цели — заявление ответчика об истечении срока исковой давности. Если суд установит, что иск предъявлен за пределами давности, то он обязан отказать в иске не исследуя по существу обстоятельств, входящих в предмет доказывания. В этом случае «принудительная (выделено мной. — С.Р.) …защита прав… независимо от того, имело ли место в действительности нарушение его прав, невозможна». Как следствие, в судебной практике обосновано, на наш взгляд, признается, что «заявление о применении срока исковой давности является одним из способов защиты прав. Следовательно, на него распространяется правило о возможности отказа в судебной защите лицу, злоупотребляющему своими правами. Если ответчик своими действиями создал ситуацию, препятствующую своевременной подаче иска (например, намеренно ввел истца в заблуждение относительно наличия обстоятельств, могущих явиться основанием иску, а после того как иск все же был предъявлен, заявил о пропуске срока давности. — С.Р.), суд может отказать в применении срока исковой давности».
Таким образом, ссылка ответчика на предъявление иска за пределами срока исковой давности является предусмотренным законом способом защиты гражданских прав, несмотря на то что он не связан с применением к истцу каких-либо принудительных мер.
В применении этого способа защиты ответчику может быть отказано по основанию злоупотребления правом. В данном случае иск может быть именно удовлетворен по мотиву злоупотребления правом со стороны ответчика.
Необходимо особо отметить, что обращение с иском в суд, равно как и обращение за защитой права в случаях, предусмотренных федеральным законом в компетентный административный орган, представляется нам единственно возможной формой осуществления права, в связи с чем мы солидарны с Е. В. Васьковским, полагавшим, что «на самом деле гражданские права не осуществляются самими правообладателями их непосредственно и лично: это было бы самоуправством, которое не допускается, за редкими изъятиями, в современных цивилизованных государствах. Все права, в том числе и гражданские, осуществляются органами государственной власти: судами и администрацией. Самим обладателям права предоставляется только инициатива, т. е. возбуждение деятельности указанных органов. Если вы должны мне сто рублей по векселю или взяли у меня на прокат мебель, то, по истечении срока договора, я не могу явиться к вам на квартиру и силой отнять у вас мои деньги или мебель. Я могу только предъявить к вам иск, и если докажу свои права, то путем сложной процедуры получу через посредство суда и судебного пристава предмет моего требования».
Если право осуществляется только в суде, не будет ли это означать, что право возникает только в случае удовлетворения иска судом? Нет, так как основанием иска всегда является наличное право, а не будущее; суд не творит право, а лишь подтверждает его.
Ранее в качестве одного из несомненных достоинств разработанной В. П. Грибановым теории «пределов осуществления гражданских прав» мы особо подчеркнули указанное им принципиально важное положение: злоупотребление правом имеет место только при осуществлении права. Затем по результатам исследования мы пришли к выводу о том, что запрет злоупотребления правом направлен исключительно на воспрепятствование субъекту досаждать третьим лицам и государству требованиями, в которых для субъекта не прослеживается какого-либо интереса. С учетом этого тезис В. П. Грибанова нуждается в корректировке, состоящей в том, что злоупотребление правом имеет место не при всяком, а только в ходе принудительного осуществления права.
Таким образом, ссылка стороны спора на злоупотребление правом другой стороной (1) не является способом защиты гражданских прав, (2) является процессуальным возражением (exceptio) как форма реализации процессуального права на дачу объяснений суду и приведения своих доводов по всем вопросам, возникающим в ходе рассмотрения дела (ч. 1 ст. 35 ГПК РФ, ч. 1 ст. 41 АПК РФ), направленная на отказ другой стороне в применении испрашиваемого ею способа защиты гражданских прав.
Следовательно, «отказ лицу в защите принадлежащего ему права» в п. 2 ст. 10 ГК РФ может означать лишь отказ юрисдикционного органа в применении способа защиты гражданского права, о котором просит сторона спора.
Можно ли сказать, что отказать в защите права по мотиву злоупотребления им может только суд? Либо это может сделать иной юрисдикционный орган? Статья 11 ГК РФ допускает в случаях, предусмотренных законом, защиту права в административном порядке. ГК РФ в ст. 12 не различает допустимость применения способов защиты гражданских прав в зависимости от органа, у которого испрашивается защита. Вместе с тем, исходя из сути различных способов защиты права, можно сделать вывод, что такие способы, как признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки, признание недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления, присуждение к исполнению обязанности в натуре, возмещение убытков, взыскание неустойки, компенсация морального вреда, прекращение или изменение правоотношения, неприменение судом актагосударственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону, могут быть применены только судом. Такие способы, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, могут быть применены административным органом (см. п. «а"-"г», «з» п. 2 ч. 1 ст. 23 Федерального закона «О конкуренции») [30. C 63−64].
Другой вопрос: может ли суд на основании ст. 10 ГК РФ отказать в защите права не полностью, а в части? Одно из правил логического толкования текста акта гражданского законодательства гласит: «Кто управомочен или обязан к большему, тот управомочен или обязан к меньшему» (a fortiori) [31. C.63−64]. По свидетельству Е. В. Васьковского, некоторые ученые (Cujacii, Forsteri) считали нужным ограничить допустимость заключений от большего к меньшему отрицательными выводами, а от меньшего к большему — положительными. Исходя из этой позиции вывод: «Если суд может отказать в защите права по мотиву злоупотребления в полном объеме, то может отказать и в части» является заключением от большего к меньшему и носит утвердительный характер, а значит, является логически некорректным. Между тем, по мнению самого Е. В. Васьковского, условием допустимости заключения «a fortiori» является исключительно однородность, наличие общих существенных признаков у сравниваемых предметов и отношений.
Применив этот довод в толковании п. 3 ст. 10 ГК РФ, получим следующий вывод: поскольку как полный, так и частичный отказ в защите права имеют общий существенный признак — невозможность принудительного осуществления права, то необходимо признать, что суд по мотиву злоупотребления правом может частично отказать в защите права.
2.2 Лишение субъективного права
Допустимость лишения субъективного права в качестве санкции за злоупотребление им поддерживается значительным количеством ученых (В.А. Рясенцев, М. И. Цукерман, А. А. Ерошенко, О. А. Поротикова, П. А. Избрехт, Е.А. Одегнал) [32. C.11]. О. С. Иоффе и В. П. Грибанов в качестве последствия осуществления права в противоречии с его назначением рассматривали лишение субъективного права в целом, лишение права в целом с одновременным лишением права на результат, полученный вследствие его ненадлежащего осуществления.
Вместе с тем, не отрицая того значения, которое имела санкция в виде лишения права при его использовании в противоречии с его назначением в советском гражданском праве, необходимо отметить, что в настоящее время такая позиция представляется уязвимой как с точки зрения буквального смысла ст. 10 ГК РФ, так и с точки зрения сущности и назначения института запрета злоупотребления субъективным гражданским правом. По глубокому замечанию Н. А. Бердяева, «нужно не истребление „злых“, а просветление „злых“. Зло можно победить только лишь изнутри, а не общим насильственным недопущением и истреблением». «Насильственное, принудительное, внешнее устранение зла из мира, необходимость и неизбежность добра — вот что окончательно противоречит достоинству всякого лица и совершенству бытия: Творец не создал необходимо и насильственно совершенного и доброго космоса, так как такой космос не был бы ни добрым ни совершенным в своей основе». Оно стало и останется таковым, потому что человек отделяет его от сопутствующего ему доброго влечения и превращает злое, придав ему самостоятельность, в своего идола. Следовательно, задача человека — не искоренить в себе злое влечение, а вновь соединить его с добрым влечением». Именно это становится невозможным в случае лишения субъекта принадлежащего ему субъективного гражданского права в случае злоупотребления им, так как приведет к невозможности осуществления субъектом данного права надлежащим образом в своих интересах. Поэтому санкция за злоупотребление правом в виде лишения права противоречит природе злоупотребления и не достигает необходимых обществу целей.
Смысл отказа в защите права в контексте ст. 10 ГК РФ состоит в том, что полностью лишить лицо воли действовать «злоупотребительным» образом государство не в состоянии, однако оно может лишить защиты внешние проявления такой воли с целью направить ее в правильное русло (своеобразный аналог опекунства над недееспособными, но в отличие от лишения дееспособности в случае злоупотребления правом это делает не опекун, а суд, хотя и тот, и другой получают на это полномочия от публичной власти). Здесь наблюдается и определенная параллель с арестом имущества, суть которого также состоит в игнорировании публичной властью воли собственника как санкция за противоправное поведение [33. C. 131].
Заключение
В заключение своей работы отметим, что институт запрета злоупотребления правом по своей правовой природе должен иметь ограниченную сферу применения. Он рассчитан на противодействие редким, но социально вредным разновидностям человеческого поведения. Вместе с тем это никоим образом не снижает актуальности исследования данной темы. Анализ судебной практики говорит о том, что запрет злоупотребления правом часто применяется судами в отсутствие для этого оснований. Норма ст. 10 ГК РФ часто рассматривается судами как позволяющая игнорировать подлежащие применению нормы материального права и выносить, по сути, произвольные решения. Широко распространена квалификация в качестве злоупотребления правом обычных противоправных действий. Между тем применение любого правового института может достичь социально полезных целей, только если это происходит в соответствии с его правовой природой и назначением. В связи с этим настоящее исследование не только «положительно» объясняет, как должен применяться запрет злоупотребления правом, но и отвечает на актуальную необходимость обоснования неправильности других вариантов его применения. Как следствие, содержание работы во многом получилось «отрицательным», значительный объем материала пришлось посвятить объяснению того, что не есть злоупотребление правом, однако признается таковым в науке и (или) судебной практике.
Изложенные в настоящей работе разногласия по вопросу о сущности и назначении запрета злоупотребления правом, по нашему мнению, объясняются не различием в применении к анализу ст. 10 ГК РФ правил формальной логики, а различием в понимании того, для защиты каких ценностей эта норма предназначена. Служит ли она для ограничения стремления предпринимателей к безудержной наживе, для водворения в их душе начал нравственных и воспитания в духе приоритетного соблюдения интересов общества и государства? Либо она предназначена для охраны каких-то иных ценностей?