ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 285
Скачиваний: 1
Итак, многочисленные социальные последствия преступности мы практически фундаментально не изучаем, не обобщаем и математически (статистически) не оцениваем, а, следовательно, и не учитываем при разработке правовых основ борьбы с преступностью. Во что обходится реальная (а не учтенная) преступность обществу, мы не знаем. А именно знание реальной цены преступности, должно, на наш взгляд, лежать и в основе оценки криминогенной обстановки в стране, в разработке эффективных путей минимизации преступности, и ее возможного предупреждения. Знание реальной цены преступности заставит искать более эффективные и более экономные и более разумные научно-обоснованные пути. А если система уголовной юстиции работает на «желаемые» показатели, о какой реальной эффективности можно говорить. У нас на 1000 жителей приходит 9,7 сотрудников силовых ведомств, а в США – 2,7, в Великобритании 2,3, во Франции 2,0, т.е. в 4-5 раз меньше, а они перерабатывают уголовных дел в 4-6 раз больше, чем наши правоохранители в расчете на одно и то же число населения.
Преступность - очень инерционная система. Но она поддается снижению при огромных предупредительных усилиях. Президент США Б.Клинтон, поставивший задачу сокращения растущей преступности в 1994 г., издал репрессивный закон, запретивший продажу 19 видов наступательного оружия, распространил применение смертной казни на 50 федеральных деяний, выделил дополнительно на борьбу с преступностью и ее предупреждение 30,2 млрд. долларов и принял другие серьезные меры. Только тогда за 8 лет своего правления он добился сокращения учтенной преступности на 22%. После него, когда уголовная политика была изменена, преступность стала интенсивно расти.
У нас все просто. Во время последних выборов депутатов Государственной Думы и Президента РФ среди сотрудников МВД ходил рефрен «работать на показатели». И преступность сокращалась в 2007 на 7,1%, в 2008 – на 10,4%, 2009 – на 6,7%, а в первые месяцы 2010 – на 12,0%. Отдельные виды преступлений в этом году сокращаются более интенсивно: убийства – на 16,%, разбои – на 25,3%, грабежи - на 24,2%, присвоения и растраты – на 27,4%, вымогательство – на 25,7% и т. д. Несмотря на кризис. Хотя до выборов преступность росла: в 2003 г. – на 9,1%, в 2004 – на 5%, в 2005 – на 22,8%, в 2006 – на 8,5%. Властными лицами было высказано очень много планов и предложений, политических, экономических, социальных, образовательных, военных, технологических и других. Но обеспечение прав человека, попирающих преступностью, обеспечение безопасности граждан, о социальных последствиях преступности и эффективности борьбы с ней, о ее социальной цене и причинности практически не затрагивались. При этом нельзя забывать некоторые заботы правительства об улучшение жизни россиян.
Преступность – одна из наиболее общественно опасных, вероломных и особо массовых форм посягательства на права и свободы человека, декларативно охраняемых государством, которое обычно во время преступного посягательства отсутствует. Поэтому намного реже предотвращаются преступления, нарушающие права человека. Органы, как правило, действуют «по хвостам» и по очень ограниченному числу реальных посягательств. Но даже в этих условиях более или менее полного восстановления нарушенных прав и свобод не происходит. А если учесть еще и то, что около 2/3 реально совершенных преступлений остаются латентными (не заявленными, не зарегистрированными, не раскрытыми или недоказанными), то эффективность реальной защиты прав и свобод граждан государством в криминальной сфере является почти эфемерной. А общественное мнение в СМИ нередко оказывается на стороне осуждаемого. Муки потерпевшего от преступления в это время почему-то забываются. Этот психологический феномен очень точно выразила М. Цветаева: «Если я вижу насилие – я за жертву, если насильник убегает – я дам ему убежище».
На этом фоне права правоохранительных органов обоснованно и необоснованно сужаются. Хотя есть международный принцип: любому расширению возможностей правонарушителей совершать безнаказанно преступления необходимо противопоставлять расширение возможностей и способностей в рамках права правоохранительных органов.
В этих условиях между писанной и фактической реальностями дистанция может быть огромного размера. Образовавшейся разрыв неуклонно расширяется, свидетельствуя о «ножницах» между нашими правовыми декларациями и практикой жизни. Эти ножницы указывают на масштабы и тенденции нового идеологического и правового лицемерия. И это в первую очередь отражается на забвении социальных последствий преступности и жертв преступлений. У нас от этой проблемы прячутся. Ибо она с головой выдает все наши несовершенства и прорехи. До последнего времени, например, в отечественных статистических учетах и отчетности не было сколько-нибудь объективных сведений о потерпевших. Они рассматривались лишь, как обычные социальные и физические последствия преступности. Этому способствует и уголовное законодательство. Например, совершение преступления с огромным количеством жертв (теракт, взрыв в большой массе людей, умышленный поджог и т. д.), приведшие к гибели огромного числа людей, квалифицируется по ст. ст. 205 ч. 3 и 105 ч. 2 пп. «а» и «е», как террористический акт и убийство двух или более лиц и учитывается как совокупность двух деяний. И власти этим не озабочены. Им это даже «на руку» - меньше учтенных тяжких преступлений. Хотя в США и некоторых других станах убийства учитываютя по числу жертв. Например, поджог дома, в котором сгорело 5 человек, в статистике будет один умышленный поджог и 5 умышленных убийств. А в нашей стране даже на государственном уровне фактически никогда не знали и не знают о точной численности и характере жертв преступлений, о численности и характере потерпевших от преступлений, о численности и характере убитых в стране.
Потерпевший остается на обочине уголовного процесса и судебной статистики, хотя есть некоторые подвижки. В связи с высокой латентностью, мошеннической регистрации преступлений у нас до 7-8 млн. объективно пострадавших от преступлений ежегодно не получают никакой правовой помощи и защиты, а реальную меру уголовного наказания несут лишь около 5% преступников, учтенных и изобличенных. Правда, значительная доля потерпевших находится в таком положении, в том числе и по своей воле, поскольку они не сообщают в правоохранительные органы о совершенных против них преступлений, как в силу недоверия к системе уголовной юстиции в целом, так и по причине не желания «связываться с милицией». В СССР и в России технологически учет преступности и судимости был поставлен на достаточно высоком уровне. И это идет еще из Царской России. Недостатками учета было то, что он, будучи технически детально разработанным, фактически являлся стихийным и умышленно выборочным. Он не отражает фактических реалий и не дает полных данных о всех жертвах преступлений по стране.
В мире и отдельных странах есть ряд позитивных примеров, позволяющих объективировать данные о жертвах преступлений. Но для руководства нашей страны это не является важным и актуальным. Незнание реалий дает некоторое спокойствие для жизни и работы. Пока. А что будет завтра? Жизнь покажет. Отсутствие системного анализа и прогноза криминальных виктимологических явлений самый плохой управленческий принцип.
Приведу только один пример. Убийство многие считают самым низко латентным деянием, а значит и борьба с ним ведется якобы более эффективно. Так ли это в России? В 2003 г. в стране было зарегистрировано 32 тыс. убийств, или 22,4 убийства на 100 тыс. населения. В последние годы шел процесс снижения числа учтенных убийств. Это вызывает большие сомнения. В России учет убийств осуществляется по фактам, а не по жертвам. Например, в том же 2003 году было учтено 561 террористический акт, которые, унесли сотни жизней, а по учету две статьи - терроризм и убийство двух и более лиц.
Кроме того, в России ежегодно регистрируется до 50-60 тыс. умышленных причинений тяжкого вреда здоровью, более трети которых, заканчивается последующей смертью потерпевшего, но как убийство не квалифицируется. Около 30 тысяч человек без вести пропавших не находится и более чем сопоставимое количество обнаруживается неопознанных трупов. В 2009 г. число неопознанных трупов составило 108 677 человек , а без вести пропало и не найдено 48 464. Со временем становится очевидным, большинство из них были убиты, но их в статистике нет. А обнаружение некоторых трупов через много лет часто не дает оснований для бесспорного заключения о насильственной смерти.
Заглянем в УК РФ. Там мы найдем и другие формы гибели людей, которые не учитываются в общем числе убитых: убийство матерью новорожденного ребенка, убийство, совершенное в состоянии аффекта, убийство совершенное при превышении пределов необходимой обороны, убийство при превышении мер, необходимых для задержания, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, причинение смерти по неосторожности, доведение до самоубийства, неоказание помощи больному, оставление в опасности, бандитизм. А сколько человек гибнет при нарушении правил безопасности в различных сферах и на автомобильном, воздушном и водном транспорте (около 30000), при употреблении ядовитого алкоголя, наркотиков, некачественных лекарств (около 6000) и т. д. Есть и иные статистически значимые особенности. Если все это сложить, коэффициент убийств возрастет в 4-5-6 раз, до 80 убийств на 100 тыс. населения. По данным же ООН в мире в среднем совершается 9,8 убийств на 100 тыс. населения, в арабских государствах – 2,4, в Западной Европе – 3,5, в Южной Азии – 7,2, в Северной Америке – 9,0, Африке – 15, в Латинской Америке – 21,0.
Сопоставим уровень всей учтенной преступности в России с выше приведенными сведениями различных регионов мира. Они в 4-6 ниже, а уровень умышленных убийств в 8-10 раз выше, чем, например, в Западной Европе. Это результат регулируемой статистики. Всего же в России не своей смертью от умышленных и неосторожных деяний, от некачественных продуктов, лекарств, алкоголя и наркотиков погибает до 500 тыс. человек в год. И это мало кого волнует. Хотя данная проблема фундаментального значения.
В некоторых странах рассчитывается «совокупная» цена преступности для общества
Каким путем в наших отечественных условиях можно исследовать и рассчитать «совокупную» цену преступности? Этот вопрос легко поставить, но очень трудно на него ответить. И еще труднее систематически в динамике его исследовать. В 2008 году нами, например, было предпринято решение о получении некоторых данных для оценки эффективности деятельности правоохранительных органов. Были посланы запросы первым лицам всех правоохранительных и судебных органов от ИГП РАН. Институт просил данные о штатной численности правоохранителей и о бюджете за 2003-2007 годы. Общий результат запросов - нулевой. Некоторые ведомства вообще не ответили на запрос, отдельные дали отрывочные данные. Никакой расчет по полученным данным не возможен. А самое главное, в изучении реальной эффективности борьбы с преступностью и ее цены никто не заинтересован. Тем более, это касается бюджета, численности «родных» кадров и что ими реально делается.
Запрашиваемые данные о преступности и нарушениях прав человека, согласно закону о государственной тайне, не могут быть засекречены. Кто дал право руководителям этих ведомств, которые существуют для соблюдения законов, попирать их требования и пренебрежительно относится к объективно необходимым научным запросам института РАН? Вспомним, как открыто и честно высказался министр внутренних дел Д. Бланкет о беспрецедентном росте преступности в Великобритании, выявленном при опросе граждан. Он был озабочен фактическими реалиями.
В УК РФ есть ст. 140 - отказ от представления гражданину информации. В данном случаи информация запрашивалась не гражданином а Институтом государства и права РАН. Открытым у нас является лишь министерство по чрезвычайным ситуация. Согласно данным этого министерства в России за пять лет (2003-2007 годы) было 1 млн. 137 тыс. 484 чрезвычйные ситуации, от которых погибло 124 тыс. 707 человек, получили телесные повреждения 5 млн. 80 тыс. 990 человек и причинен прямой материальный ущерб на 332 млрд. 326 млн. рублей. Доминирующую роль в этих последствиях играл, как правило, человеческий и часто «чиновничий» фактор. Только, обычно, виновных в этих чрезвычайных ситуациях не находят или находят очень редко. А если и находят, то ограничиваются служебными расследованиями и должностными наказаниями. Можно предположить, что последствия чрезвычайных ситуаций объективно в значительной мере являются результатом умышленных и неосторожных преступлений и правонарушений, включая должностную халатность, низкий уровень аналитической и прогностической и управленческой виновной деятельности и т.д. Поэтому подобные данные вполне укладываются в социальные последствия противоправного поведения и в значительной мере должны включатся в цену преступлений и правонарушений.
Некоторую помощь в анализе этих проблем могут оказать международные данные, но они десятилетней давности. Очень условно можно считать их объективными, Тем не менее, эти данные официальные ооновские (табл. 1).
Таблица 1
Соотношение преступлений, полицейских и судей в 2000 г.
|
Страны |
Число полицейских |
Число преступлений |
Число преступлений |
Число преступлений |
|
Китай |
96 (1997 г.) |
131,2 (1997 г.) |
1,4 |
9,3 |
|
Англия и Уэльс |
234 |
9767 |
41,7 |
1569,7 |
|
Финляндия |
158 |
10243 |
64,9 |
424 |
|
Франция |
211 |
6404 |
30,3 |
556,8 |
|
Германия |
292 |
7621 |
26,1 |
298,7 |
|
Израиль |
425 (1997 г.) |
6276 (1997 г.) |
14,7 |
918,0 |
|
Италия |
560 |
3823 |
6,8 |
261,2 |
|
Япония |
182 |
1924 |
10,5 |
809,3 |
|
Португалия |
491 |
3633 |
7,3 |
265,5 |
|
Испания |
293 |
2337 |
7,9 |
269,9 |
|
Швеция |
257 (1997 г.) |
13516 (1997 г.) |
52,5 |
1083,3 |
|
Турция |
253 |
439 |
1,7 |
50,2 |
|
США |
244 (1999 г.) |
8517 (1999 г.) |
34,9 |
815,8 |
|
Россия |
1224 (1994 г.) |
1775 (1994 г.) |
1,4 |
209,3 (1994 г.) |
Понятно, что данные прошлых лет для настоящего времени приблизительны. Но различия в числе преступлений, приходящих на одного полицейского, достигающие 46-кратного размера сохраняются до настоящего времени.
Таким образом, всестороннее научно-практическое, методическое, информационное и законотворческое обеспечение процессов противодействия преступности не может быть признано удовлетворительным. Однако сдвигов в разработке основ анализа социальных последствий, реальной эффективности и общей интегрированной цены преступности во всем их многообразии и многоплановости практически нет.
Возвращаясь к названию заметки, надо сказать, что новый УК нужен. Но для создания современных и эффективно действующих уголовно-правовых норм нужны глубокие исследования криминологических реалий и прогнозов. А их пока нет. А поскольку этим власти не озабочены, то будет использован известный метод «умных голов», заинтересованных создать выгодный им УК. А криминологические реалии жизни заставят его поправлять и дополнять еще чаще, чем УК РФ 1996 г. или УПК РФ 2002 г.
Социологическая, статистическая и математическая основа правовых исследований является самой слабой стороной юридических наук. Можно привести десятки высказываний знаменитых людей, которые связывали с математически выраженными реалиями научные достижения.
Социологическая, статистическая и математическая основа правовых исследований является самой слабой стороной наших наук. Можно привести десятки высказываний знаменитых людей, которые связывали с математически выраженными реалиями научные и практические достижения.