Добавлен: 14.07.2023
Просмотров: 76
Скачиваний: 2
Приведенные нормы п. п. 1 и 2 ст. 115 СК РФ о начислении неустойки за несвоевременную уплату договорных и судебных алиментов сами по себе выглядят четкими и однозначными, однако их осмысление в совокупности обнаруживает некоторую правовую неопределенность применительно к ситуациям, когда соглашением об уплате алиментов (ни основным, ни дополнительным) стороны не предусматривают конкретные меры ответственности за просрочку исполнения алиментной обязанности.
Поскольку естественным способом преодоления пробелов в сфере частного права является применение законодательства по аналогии, постольку в теории и в правореализационной практике с опорой именно на аналогию предлагается несколько вариантов решения обозначенной проблемы.
Одни авторы считают, что при отсутствии в соглашении об уплате алиментов условия о договорной неустойке следует применять в порядке аналогии закона нормы ст. 395 ГК РФ об ответственности за неисполнение денежного обязательства в виде взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами. В ряде случаев суды придерживаются именно такой позиции и отказывают в применении п. 2 ст. 115 СК РФ по аналогии при просрочке уплаты договорных алиментов. В связи с этим обстоятельством нормы ст. 115 СК РФ подверглись конституционному оспариванию как ставящие лиц, получающих алименты на основании решения суда, и лиц, получающих алименты по соглашению об уплате алиментов, в неравное положение (последние, по мнению заявителей, оказываются менее защищенными), хотя Конституционный Суд РФ не нашел оснований считать данные нормы нарушающими конституционные права граждан. Учитывая специфику добровольной и принудительной форм реализации алиментных обязательств, законодатель вправе предусмотреть различные правила к определению порядка установления ответственности за нарушение таких обязательств. Действительно, как подметил Р. Дворкин, в целом нельзя обосновать соображениями справедливости, что правительство, использовавшее в каком-то случае некоторое средство для достижения определенной коллективной цели, обязательно должно использовать то же средство или даже следовать той же самой цели всякий раз, как возникает аналогичная ситуация.
Другие ученые полагают, что, следуя предусмотренным в ст. 5 СК РФ правилам применения аналогии закона в семейной сфере, нормы гражданского права (ст. 395 ГК РФ) в данной ситуации применять нельзя, а необходимо использовать по аналогии заключенную в п. 2 ст. 115 СК РФ норму семейного права, регулирующую сходные отношения, что является не только законным, но и наиболее справедливым, поскольку применение правил ст. 395 ГК РФ не будет способствовать реализации основных функций семейно-правовой ответственности. Данную точку зрения также разделяют некоторые правоприменители. В частности, в Обобщении судебной практики применения положений ст. 115 Семейного кодекса Российской Федерации и взыскания судами неустойки за несвоевременную уплату алиментов Волоколамского городского суда Московской области отмечено, что если при заключении нотариального соглашения стороны не предусмотрели меры ответственности на данный случай, то в силу аналогии (ст. 5 СК РФ) к лицу, виновному в ненадлежащем исполнении соглашения, могут быть применены нормы п. 2 ст. 115 СК РФ (равно как если речь идет об ответственности за просрочку уплаты алиментов, взыскиваемых не по решению суда, в силу иного основания принудительного исполнения алиментной обязанности).
Ни одна из приведенных позиций о роли аналогии в решении поставленного вопроса не представляется верной. Думается, что для преодоления обнаруженной правовой неопределенности следует отталкиваться от общей нормы ст. 4 СК РФ, согласно которой к названным в ст. 2 СК РФ имущественным и личным неимущественным отношениям между членами семьи, не урегулированным семейным законодательством, применяется гражданское законодательство (постольку, поскольку это не противоречит существу семейных отношений), и специального правила п. 1 ст. 101 СК РФ, устанавливающего, что к заключению, исполнению, расторжению и признанию недействительным соглашения об уплате алиментов применяются нормы ГК РФ, регулирующие заключение, исполнение, расторжение и признание недействительными гражданско-правовых сделок. При наличии таких прямых и недвусмысленных указаний законодателя нет повода ни к обсуждению различий функций ответственности за семейные и гражданско-правовые нарушения, ни к выяснению возможности или целесообразности применения аналогии закона.
Стоит согласиться с тем, что к неисправному плательщику алиментов необходимо напрямую, непосредственно (а не по аналогии) применять нормы о гражданско-правовой ответственности за нарушение обязательств, содержащиеся в главе 25 ГК РФ, в том числе и правила об ответственности за неисполнение денежного обязательства, предусмотренные ст. 395 ГК РФ. Речь здесь идет о разновидности прямого (а не условного) субсидиарного применения гражданского законодательства к семейным отношениям . Вполне ясный аргумент в пользу такого решения вытекает также из ст. 5 СК РФ, в силу которой нормы семейного и (или) гражданского права, регулирующие сходные отношения по аналогии закона, могут применяться к пробельным семейным отношениям только при условии, если они не урегулированы семейным законодательством или соглашением сторон и при этом отсутствуют нормы гражданского права, прямо регулирующие указанные отношения. Как видно, для запуска механизма аналогии в данном случае условие о пробельности в законодательном регулировании отсутствует.
Важно при этом обратить внимание еще на одно обстоятельство, оставшееся в науке и практике в аспекте исследуемой ситуации незамеченным. Применение нормы п. 2 ст. 115 СК РФ о законной неустойке за просрочку уплаты судебных алиментов по аналогии к сходным отношениям, возникающим при нарушении соглашения об уплате алиментов, принципиально невозможно не только из-за отсутствия одного из условий использования аналогии, но и в силу известного общеправового принципа nullum poena sine lege (нет наказания без указания закона). Специальные законные меры ответственности, равно как их конкретные параметры (объем, пределы), должны быть закреплены непосредственно в законе. Например, в ст. 105 СК РФ сформулировано весьма похожее на норму п. 1 ст. 115 СК РФ правило: индексация размера алиментов, уплачиваемых по соглашению об уплате алиментов, производится в соответствии с этим соглашением. Однако здесь оно дополнено специальным уточнением, что, если в соглашении об уплате алиментов не предусматривается порядок индексации, индексация производится в соответствии со ст. 117 СК РФ. Иными словами, для применения установленной в п. 2 ст. 115 СК РФ законной неустойки на случай просрочки уплаты алиментов, определенных в соглашении, должно быть специальное указание закона, например: "Если в соглашении об уплате алиментов меры ответственности за просрочку уплаты алиментов не предусматривается, соответственно, применяются положения п. 2 ст. 115 СК РФ".
Наиболее действенным юридическим средством обеспечения реального исполнения обязательств по уплате алиментов, восстановления прав получателей содержания и наказания нарушителей при просрочке исполнения алиментной обязанности является взыскание неустойки, эффективно выполняющей побудительную, превентивную и одновременно компенсационную функцию. Это обстоятельство предопределило закрепление в пункте 2 ст. 115 Семейного кодекса РФ на случай образования задолженности по вине лица, обязанного уплачивать алименты по решению суда, нормы о законной неустойке, которую неисправный плательщик должен вносить получателю из расчета одной второй процента от суммы невыплаченных алиментов за каждый день просрочки.
Внушительный размер указанной неустойки, составляющий в пересчете на годовые 182,5 процента, не мог не вызвать вопрос о праве суда осуществлять контроль за адекватностью суммы неустойки, подлежащей взысканию в конкретной ситуации с конкретного плательщика алиментов. Однако в силу того, что ни в статье 115 СК РФ, ни в других нормах семейного законодательства возможность или необходимость уменьшения чрезмерной, несправедливой неустойки, начисленной по закону за просрочку уплаты судебных алиментов, прямо не закреплена, данный вопрос активно дискутируется в юридической литературе и неоднозначно решается в судебной практике. При этом по-разному оценивается роль аналогии как естественного для сферы частного права механизма преодоления правовых пробелов.
С одной стороны, рассматриваемая санкция за нарушение алиментной обязанности прямо поименована в пункте 2 ст. 115 СК РФ как неустойка, что наводит на мысль о применении к ней по аналогии общих положений о неустойке, взыскиваемой при нарушении гражданско-правовых обязательств, в том числе статьи 333 Гражданского кодекса РФ, в силу которой суд вправе уменьшить неустойку, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. В пользу правомерности такой идеи говорит подтвержденная судебной практикой позиция о принципиальной допустимости уменьшения судом размера неустойки, установленной законом, в том числе законом, нацеленным на защиту потребителя как наименее защищенного участника обязательственных правоотношений.
Некоторые авторы, отмечая гражданско-правовой характер ответственности, к которой привлекается плательщик алиментов по пункту 2 ст. 115 СК РФ, видят вполне обоснованным и справедливым применение по аналогии нормы статьи 333 ГК РФ, специально предназначенной для осуществления судебного контроля за адекватностью взыскиваемой неустойки последствиям правонарушения. По мнению А.М. Хужина, само семейное законодательство строится по принципу аналогии гражданского законодательства. Соответственно, при такой логике вне зависимости от семейно-правовой специфики обеспечиваемого неустойкой алиментного обязательства применение данной санкции за его нарушение не может и не должно приводить к последствиям, на борьбу с которыми нацелена статья 333 ГК РФ.
До 2012 г. в судебной практике можно было обнаружить немало дел, при рассмотрении которых суды посредством аналогии с опорой на статью 333 ГК РФ прибегали к уменьшению неустойки, начисленной по пункту 2 ст. 115 СК РФ. Так, весьма показательны рассуждения, приведенные в одном из Постановлений Московского городского суда. Судьи обратили внимание на сложившуюся практику распространения действия статьи 333 ГК РФ по аналогии на отношения, связанные со взысканием процентов за пользование чужими денежными средствами по статье 395 ГК РФ и заключили: учитывая компенсационный характер неустойки за просрочку уплаты алиментов, такой подход подлежит реализации и в алиментных правоотношениях по аналогии, исходя из общей правовой природы и единого существа законной неустойки независимо от того, каким законодательным актом (ГК РФ или СК РФ) предусматривается ее уплата. При этом было уточнено, что снижение размера неустойки при явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательства не может рассматриваться как снижение степени защиты такого специфического блага, как право несовершеннолетних детей на получение содержания от родителей, поскольку неустойка предусматривается законом именно в качестве способа обеспечения исполнения обязательства и носит лишь компенсационный характер.
С другой стороны, поскольку речь идет именно о семейно-правовой сфере и, соответственно, о законной неустойке, нацеленной на защиту материального благополучия нуждающихся в поддержке членов семьи, в первом приближении не менее резонным выглядит вывод о недопустимости использования статьи 333 ГК РФ для уменьшения такой неустойки. Действительно, если исходить из того, что политико-правовым базисом нормы статьи 333 ГК РФ является необходимость воспрепятствования экономически необоснованному, безэквивалентному обогащению кредитора, и принять во внимание, что алиментные отношения, лишенные товарообменного и взаимооценочного характера, изначально предполагают именно безвозмездное содержание кредитора без каких-либо встречных предоставлений, такой вывод приобретает серьезное основание.
Некоторые ученые считают исключительно приоритетным применение к ответственности в семейном праве семейного, а не гражданского законодательства, и со ссылкой на квалифицированное, осознанное умолчание законодателя в пункте 2 ст. 115 СК РФ о возможности судебной корректировки размера санкции за просрочку уплаты установленных судом алиментов утверждают невозможность использования в отношении такой санкции положений статьи 333 ГК РФ. В таком ключе рассуждает А.И. Бычков, который акцентирует внимание на том, что аналогия гражданского законодательства может иметь место, если соблюдается условие статьи 4 СК РФ о применении к семейным отношениям гражданского законодательства лишь постольку, поскольку это не противоречит существу семейных отношений, и заключает, что заимствование гражданско-правовых механизмов в семейном праве (в данном случае механизма снижения законной неустойки ввиду ее явного несоответствия последствиям нарушенного обязательства) не должно происходить автоматически везде, где СК РФ содержит аналогичные конструкции, нормы о которых не содержат подобного механизма . Н.Ф. Звенигородская признает, что семейное право заимствовало из гражданского права категорию "неустойка", но видит в этой правовой категории в семейной сфере иное содержание со своей спецификой. С точки зрения А.Н. Левушкина, статья 115 СК РФ и вовсе не содержит никакого пробела в части возможности снижения законной неустойки, так как она просто не допускает такую возможность, что в полной мере согласуется с задачами семейного права, отвечает целям защиты прав и охраняемых интересов детей как наиболее слабой и менее защищенной стороны в исследуемом правоотношении и не может рассматриваться как нарушение разумного баланса интересов всех субъектов данного правоотношения и ухудшение положения должника.
В судебной практике в настоящее время преобладает позиция о недопустимости судебного вмешательства в определение конкретного размера взыскиваемой при просрочке уплаты алиментов неустойки. Это предопределено сформулированной в конце 2012 г. позицией Верховного Суда РФ. Так, в Обзоре судебной практики за III квартал 2012 г. (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26 декабря 2012 г.) разъяснено, что алиментные обязательства преследуют цель предоставления содержания нуждающимся членам семьи, которые являются таковыми в силу обстоятельств, признаваемых законодательством социально уважительными. В связи с этим неустойка, установленная пунктом 2 ст. 115 СК РФ в виде фиксированного размера взимаемых за каждый день просрочки процентов, является специальной мерой семейно-правовой ответственности, гарантирующей осуществление прав указанных лиц на получение содержания, и ее уменьшение данной нормой не предусмотрено. По всей видимости, суд здесь провел аналогию между рассматриваемой законной неустойкой (как особой, не сводимой к собственно неустойке меры ответственности) и другими не подлежащими судебному уменьшению мерами имущественного воздействия на неисправного контрагента. В частности, как указал Конституционный Суд РФ, нормой статьи 333 ГК РФ не охватываются вопросы об уменьшении размера компенсации за моральный вред. Согласно позиции ВАС РФ суд не вправе на основании статьи 333 ГК РФ уменьшить установленный в пункте 4 ст. 1515 ГК РФ размер компенсации за нарушение исключительных прав на товарный знак, поскольку обязательство по выплате такой компенсации не является неустойкой, при этом статья 333 ГК РФ не может быть применена и по аналогии.
Несмотря на то что в упомянутом выше Обзоре 2012 г. Верховный Суд РФ прямо указал, что особенности алиментных обязательств исключают возможность применения статьи 333 ГК РФ к возникающей в соответствии с пунктом 2 ст. 115 СК РФ ответственности должника за их ненадлежащее исполнение, рассматриваемый вопрос нельзя назвать окончательно закрытым и решенным бесповоротно. Так, нижестоящие суды и сейчас не перестают искать разумный баланс интересов плательщиков и получателей алиментов и в ряде случаев со ссылкой на статью 333 ГК РФ допускают удовлетворение требований о снижении размера неустойки по мотиву ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательств по своевременной уплате алиментов.
Кроме того, примечательно, что Конституционный Суд РФ не только не усмотрел оснований считать норму статьи 333 ГК РФ неконституционной в аспекте ее применения к отношениям по взысканию неустойки, определенной по правилам пункта 2 ст. 115 СК РФ, но и отверг попытку совместного конституционного оспаривания положений этих двух норм как вносящих неопределенность относительно возможности уменьшения судом размера неустойки, начисленной за несвоевременную уплату алиментов. По мнению Суда, конституционные права граждан не нарушают ни пункт 2 ст. 115 СК РФ, устанавливающий законный размер и порядок исчисления неустойки за просрочку уплаты алиментов, ни статью 333 ГК РФ, предписывающую суду устанавливать баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и размером действительного ущерба, причиненного в результате конкретного нарушения .