ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 01.03.2021
Просмотров: 331
Скачиваний: 1
Следует также подчеркнуть, что при недостатке мечей, которые являлись еще редкостью, славяне сражались также большими ножами.
Секира. Хотя секира очень древний вид орудия и оружия, у славян она засвидетельствована относительно поздно. Первые сообщения о том, что славяне воевали секирами, относится лишь к VIII веку. Впоследствии она становится очень распространенным видом вооружения.
Наряду с остролезвийными секирами в славянских землях встречаются порой палицы с тупым молотком без лезвия или с набалдашником, снабженным пазами или шипами. Их форма и название были различными, а поэтому для них имеется целый ряд славянских названий – палица, млатъ, жезлъ, булава, пернатъ, обухъ. Само собой разумеется, что простой народ наряду с этими часто роскошными палицами применял и простые крепкие дубины.
Булава. Древнерусская булава представляла собой железное или бронзовое (иногда заполненное изнутри свинцом) навершие весом 200— 300 г, укреплённое на рукояти длиной 50—60 см и толщиной 2—6 см. Рукоять в некоторых случаях обшивалась для прочности медным листом. Как пишут учёные, булава употреблялась в основном конными воинами, была вспомогательным оружием и служила для нанесения быстрого, неожиданного удара в любом направлении.
Кистень – это довольно увесистая (200-300 г.) костяная или металлическая гирька, приделанная к ремню, цепи или веревке, другой конец которой укреплялся на короткой деревянной рукояти – «кистенище» - или просто на руке. Иначе кистень называют «боевой гирей».
Кистени обыкновенно делались из лосиного рога – самой плотной и тяжелой кости, доступной ремесленнику. Имели они грушевидную форму, с высверленным продольным отверстием. В него пропускался металлический стержень, снабженный ушком для ремня. С другой стороны стержень расклепывали.
Уже в Х веке начали делать бронзовые гирьки для кистеней, залитые изнутри тяжелым свинцом. Иногда, экономя свинец, внутрь вкладывали камень.
Копье, лук.
Два следующих вида оружия – копье и лук со стрелами – являются древним и типичным славянским вооружением.
Наряду с простыми деревянными кольями, заостренными на концах, у славян было два вида оружия, снабженного железными наконечниками: у одного наконечник был на одном конце (старослав. копье), у другого – на обоих концах (старослав. судлица). Форма наконечника разнообразна. Наконечник имеет втулку для насадки на древко. Иногда встречаются также копья с крыльями, причем на втулке копья имеются боковые отростки.
Колющим оружием рукопашной служило копьё. Учёные пишут, что копьё пешего воина IX—X веков общей длиной несколько превосходило человеческий рост: 1,8— 2,2 м. На прочное деревянное древко («древо», «стружие», «оскепище») около 2,5—3,0 см толщиной насаживали втульчатый наконечник до полуметра длиной (вместе со втулкой). К древку он крепился заклёпкой или гвоздём. Формы наконечников бывали различны, но, по убеждению археологов, преобладали удлинённо-треугольные. Толщина наконечникадоходила до 1 см, ширина — до 5 см, причём оба режущих края остро оттачивались. Кузнецы изготавливали наконечники копий разными способами; бывали цельностальные, бывали и такие, где прочная стальная полоса помещалась между двумя железными и выходила на оба края. Такие лезвия получались самозатачивающимися, так как железо стирается легче стали.
Для метания наши предки использовали специальные дротики — «сулицы». Их название происходит от глагола «сулить», имевшего значение «совать» и «метать». Как доказано специалистами, сулица представляла собой нечто среднее между копьём и стрелой. Длина её древка доходила до 1,2—1,5 м, соответственно меньше были и все остальные размеры. Наконечники же чаще были не втульчатые, как у копий, а черешковые, причём — любопытная деталь — прикреплялись к древку сбоку, входя в дерево лишь загнутым нижним концом. Вот это — типичное оружие «одноразового использования», которое почти наверняка терялось в бою. Археологи относят сулицы с более широкими наконечниками к охотничьим, к боевым же — снабжённые узким, прочным наконечником, способным пробить доспех и глубоко войти в щит. Последнее было немаловажно, так как сулица, засевшая в щите, мешала воину маневрировать им, прикрываясь от ударов. Поворачивая щит, чтобы обрубить торчащее древко, воин опять-таки подвергал себя опасности...
Возвращаясь к копьям, нарочно предназначенным для пешего рукопашного боя, упомянем о наконечни-ках особого рода, которые попадаются археологам в пластах, относящихся к XII веку и позже. Их вес достигает 1 кг (при весе обычного наконечника 200— 400 г), ширина пера — до 6 см, толщина — до 1,5 см. Длина лезвия — 30 см. Впечатляет и внутренний диаметр втулки: поперечник древка доходит до 5 см. Наконечники эти по форме напоминают лист лавра. В руках могучего и опытного воина такое копьё могло пробить самый прочный доспех, в руках охотника — остановить медведя и кабана. Вот это-то грозное копьё и называют рогатиной.
Большую роль у славян играл лук со стрелами – на востоке издавна, на западе же особенно с того времени, когда западные славяне встретились с аварскими и мадъярскими лучниками и были вынуждены приспособить к ним свою тактику, усилив роль лука.
Стрелы носили в специальном футляре (старослав. тулъ), который был подвешен на ремне у левого бока. Восточные славяне, кроме того, переняли у азиатских кочевников еще особый футляр для лука, который носили у правого бока и называли налучьем.
Длина древнерусских стрел составляла обычно 75—90 см, весили они около 50 г. Наконечник укрепляли на комлевом конце древка, который у живого дерева был обращен к корню. Оперение располагалось на том, что был ближе к вершине. Это связано с тем, что древесина к комлю прочнее.
Оперение обеспечивает устойчивость и точность полёта стрелы. Перьев на стрелах бывало от двух до шести. Большинство древнерусских стрел имело по два-три пера, симметрично расположенных на окружности древка. Перья годились, конечно, далеко не всякие. Они должны были быть ровными, упругими, прямыми и не слишком жёсткими. На Руси и на Востоке лучшими считались перья орла, грифа, сокола и морских птиц. Эти рекомендации, конечно, не были всеобщими: в каждой местности пользовались наиболее подходящими из доступных — от кукушечьих до лебединых, причём у одних птиц брали хвостовые перья, у других — из крыла. Все лопасти оперения должны были быть одинаковы по длине, ширине и даже по весу и притом изгибаться в одну сторону: это закручивало летящую стрелу (подобно винтовочной пуле), что также способствовало устойчивости в полёте. Иногда для этой цели само оперение накладывалось на древко винтообразно.
Чем тяжелее была стрела, тем длиннее и шире делалось её оперение. Учёным известны стрелы с оперением шириной 2 см и длиной 28 см. Однако у древних славян преобладали стрелы с перьями длиной 12—15 см и шириной в 1 см. Это вполне соответствует сообщению арабских источников о стрелах персов, чья система стрельбы из лука считалась наиболее совершенной. У опытных стрелков оперение стрел часто бывало покороче — 8—10 см, а для стрельбы на дальнее расстояние и того меньше —- 6—7 см.
При изготовлении оперения с птичьего пера сдиралось опахало вместе с поверхностным слоем стержня. Подготовленная лопасть приклеивалась к древку рыбьим клеем. Для вящей крепости оперение приматывалось к древку по клею конским волосом или ниткой, которую пропускали внутри пера. Шаг такой обмотки составлял 5—10 мм, концы лопасти укрепляли прочной сплошной обмоткой.
Ушко стрелы, куда вкладывалась тетива, также имело вполне определённые размеры и форму. Слишком глубокое тормозило бы полёт стрелы, при слишком мелком стрела сидела на тетиве недостаточно прочно. Богатый опыт наших предков позволил вывести оптимальные размеры: глубина — 5—8 мм, редко 12, ширина — 4—6 мм. Таковы ушки стрел X века, такими были они и через пятьсот лет.
Иногда вырез для тетивы протачивали непосредственно в древке стрелы, но обычно ушко представляло собой самостоятельную деталь, как правило костяную. Стрелы вовсе не были предназначены для одноразового использования, деревянное же ушко неминуемо страдало и разрушалось бы от нагрузок при выстреле. Костяное ушко для стрел из сплошного дерева представляло собой втулку, которую с помощью клея насаживали на обточенное древко. Если стрела была пустотелая (камышовая, тростниковая), ушко вставлялось вовнутрь. В обоих случаях конец древка плотно обматывался конским волосом, сухожилиями или нитью и оклеивался тонкой плёнкой берёсты — чтобы поперечная обмотка не тормозила в полёте стрелу и не царапала при выстреле руку стрелка.
Согласно легендам, ушки особенно дорогих стрел вырезали из самоцветного камня. У стрел некоторых былинных персонажей «в ушах поставлено» по драгоценному камню «тирону»: этот камень якобы обладал способностью светиться в темноте, что облегчало поиски стрел. Существуют различные догадки, о каком конкретно камне идёт речь.
Праща. Метание камней с помощью ручных пращей является древним способом боя, который и славяне, несомненно, применяли издавна.
Кольчуга. Древнерусская кольчуга отличалась от западноевропейской, которая уже в X—XI веках была длиной по колено, имела полный рукав и весила до 10 кг. Наши кольчуги были около 70 см длиной, имели ширину в поясе примерно 50 см, длина рукава составляла 25 см — до локтя. Разрез ворота находился посередине шеи или был сдвинут в сторону; застёгивалась кольчуга без «запаха», воротник достигал 10 см. Вес такой брони равнялся в среднем 7 кг. Археологами найдены кольчуги, сделанные для людей разного телосложения. Некоторые из них сзади короче, нежели спереди, — очевидно, для удобства посадки в седле.
Перед самым монгольским нашествием появились кольчуги из уплощённых звеньев («байданы») и кольчужные чулки («нагавицы»)
Панцирь. С несовершенством вооружения, которым воевали славяне еще в VI и VII веках, было связано и то, что у них в эту эпоху не было как металлических панцирей, так и металлических шлемов. Однако в конце языческого периода, в Х и XI веках, панцири были уже широко известны и назывались броня.
Речь идет о панцирях, сплетенных из небольших железных кружков, наподобие длинной рубахи с рукавами и воротником. Наряду с кольчатыми панцирями к славянам попадали начиная с XII века панцири и другого вида – пластинчатые. В русской археологии наряду с состоящей из колец кольчугой различаются несколько видов других панцирей (бахтерец, юшман, зерцало, байдана, куяк).
Долгое время учёные полагали, что с пластинчатыми доспехами — «бронями дощатыми» :— славяне познакомились не ранее XII века. Археологам попадались в земле исключительно кольчуги. Одни авторы в связи с этим писали об «отсталости» наших предков, другие, наоборот, неумеренно восхваляли славянскую кольчугу в противовес якобы неудобным и неуклюжим латам рыцарей Запада. Вспоминали и существовавшее некогда мнение, будто Запад освоил кольчугу в том же XII веке. А третьи задавались вопросом: почему в таком случае обычная по археологическим материалам кольчуга почти не фигурирует на летописных миниатюрах, фресках и иконах, изображающих святых воинов? Боевая одежда на этих памятниках передаётся, как правило, в виде чешуи. Неужели русские художники настолько рабски следовали канонам византийского искусства, влияние которого тогда было очень сильно? И почему именно в изображениях воинов? В других случаях они почему-то предпочитали рисовать и ваять знакомое, своё...
И вот в 1948 году в Новгороде, в слое XI века, были найдены какие-то стальные пластинки. Спустя некоторое время не осталось сомнений — земля сохранила фрагмент пластинчатого доспеха. Вот тогда-то учёные внимательно пригляделись к похожим предметам, найденным в других городах. Их назначение долгое время оставалось неясным; новая находка позволила дать им объяснение.
В домонгольскую эпоху (IX—XII века) кольчуга действительно преобладала. На каждые четыре кольчуги, найденные в раскопках, приходится всего один панцирь. В XII—XIII веках вместе с появлением тяжёлой боевой кавалерии произошло и необходимое усиление защитного доспеха. В предыдущей главе упоминалось, какие изменения претерпела в своё время кольчуга. А теперь стала ускоренно совершенствоваться и пластинчатая броня.
Металлические пластины панциря заходили одна за другую, действительно создавая впечатление чешуи; в местах наложения защита оказывалась двойной. К тому же пластины были изогнуты, что позволяло ещё лучше отводить или смягчать удары вражеского оружия.
В послемонгольское время, если верить археологическим данным, кольчуга постепенно уступает место панцирю. В том же Новгороде в слоях XIV — XV веков на каждые девять остатков пластинчатого доспеха приходится всего один обрывок кольчуги...
Согласно последним исследованиям, пластинчатая броня была известна на территории нашей страны начиная со скифского времени. В русском войске панцири появились в период образования государства — в VIII—X веках. Археологами раскопана даже мастерская «доспешного мастера», жившего в X—XI веках. Там обнаружены инструменты и кольчужные кольца, а также пластинки доспеха.
В отличие от Западной Европы, у нас пока не найдено совершенно целых доспехов, только фрагменты. Тем не менее учёные уверены в том, что конструкции их были различны.
Древнейшая система, очень долго державшаяся в воинском обиходе, не требовала кожаной основы. Удлинённые прямоугольные пластинки размером 8— 10x1,5—3,5 см непосредственно связывались при помощи ремешков. Судя по сохранившимся изображениями, такой доспех достигал бёдер и делился по высоте на горизонтальные ряды тесно сжатых продолговатых пластин. Доспех расширялся книзу и имел рукава. Эта конструкция не была чисто славянской; по другую сторону Балтийского моря, на шведском острове Готланд, у города Висбю, найден совершенно аналогичный панцирь, правда, без рукавов и расширения внизу. Состоял он из шестисот двадцати восьми пластинок.
Доспех «ременного плетения» считается весьма древним ближневосточным изобретением. По всей видимости, в Европу он проник вместе с азиатскими пришельцами V—VII веков. Древнейшие находки его сделаны при раскопках аварских и лангобардских погребений в Крыму, Венгрии, центральной Италии. Пластинчатый доспех знала и Скандинавия, причём, по отзывам зарубежных учёных, это «без сомнения был результат торговли с Россией». Новый толчок развитию пластинчатого доспеха на Руси дало монгольское нашествие: захватчики пользовались этой же разновидностью панциря.
Совсем иначе была устроена чешуйчатая броня. Пластины размером 6x4—6 см, то есть почти квадратные, пришнуровывались к кожаной или плотной матерчатой основе с одного края и надвигались друг на дружку, как черепица. Чтобы пластины не отходили от основы и не топорщились при ударе или резком движении, они скреплялись с основой ещё и одной-двумя центральными заклёпками. По сравнению с системой «ременного плетения» такой панцирь оказывался более эластичным.
В русских городах пластины чешуйчатых панцирей найдены в слоях XIII—XIV веков. Рисунки же их встречаются начиная с XI века: на некоторых изображены византийские воины, на других — русские. Панцири выписаны во всех деталях, что предполагает близкое знакомство с ними древнего художника. Местами чёткий штрих позволяет насчитать до шестисот