Файл: УЧЕБН ПО СОЦ КАФ СьП 2014.doc

Кастовое неравенство обусловлено не экономическими или политическими факторами, а сложившимися в общественном сознании представлениями о разных уровнях ритульно–религиозной элитности. Наоборот, кастовое неравенство обуславливает экономическое и политическое неравенство.

Рабовладельческая стратификационная система возникла в процессе становления частной собственности и на ее основе. Социальное неравенство, свойственное ей, не только расслаивало общество на богатых и бедных или по сферам занятости, но и расчленяло его на рабов и рабовладельцев. Принцип частной собственности распространялся на человека. Раб – это собственность другого человека. Рабовладелец обладал абсолютной властью над рабом. Его право владеть рабом (понуждать его к определенной работе, продать, подвергнуть жестоким наказаниям, убить) закреплялось обычаями и юридическими законами. Раб не имел никаких прав на свою жизнь. Древнегреческий философ Аристотель (384–322 годы до нашей эры), фиксируя социальные отношения и статусы своего времени, считал рабов говорящими орудиями труда.

Рабовладельческая стратификационная система при всех ее разновидностях включала в себя три страты: рабы, рабовладельцы, свободные. Ее социально–экономическим основанием была жестокая эксплуатация труда рабов. Рабовладельческая система существовала в нескольких вариантах. В античной Греции за особые заслуги раб мог получить вольную, некоторые могли занимать должности писцов, надсмотрщиков и т. п. Но политических прав такой раб не имел. Наиболее жестокой формой рабовладения было плантаторство на юге США. На невольничьих рынках Восточной Африки покупали рабов или заманивали свободных людей, в трюмах кораблей вывозили на юг США. Сотни тысяч и миллионы людей, превращенных в рабов, погибали в пути; выживших ждал губительный труд на хлопковых плантациях. Рабовладение было отменено в США во второй половине 60–х годов XIX века. В США длительное время рабовладельческая система сосуществовала с классовой, характерной для индустриального общества. Заметим: в России крепостное право было отменено в 1861 году.

Сословная стратификационная система сложилась и существовала в Европе, включая Россию, во времена феодализма. Наблюдается и сегодня в ряде азиатских стран. Общество по этой системе расслаивается на слои не на основе религиозно–ритуальной чистоты, как в кастовой системе, и не на основе правового насилия, как в рабовладении, а на распределении прав и функциональных обязанностей в зависимости от родового происхождения ("знатности") и дарованного верховным правителем статуса и звания. Страта, имеющая общепризнанные признаки по рождению ее членов и закрепленные в праве и обычае, определялась как соответствующее сословие. Сословная система многовариантна. Но обычно выделяют три группы сословий: духовенство, аристократия, простой народ (простонародье, третье сословие). Первые два сословия высшие; в средние века, в XV–XVIII, да и в начале XIX века, они вели между собой борьбу: кто "верховнее". Духовенство – это, прежде всего и главным образом, высшие религиозно–церковные иерархи (епископы, митрополиты и т. п.). Аристократическое сословие составляли люди, имеющие знатное происхождение (герцоги, графы, бароны и т. п.). В западных странах существовал (в Великобритании существует до сих пор) обычай посвящения королем (как признание особых заслуг) отличившегося человека в аристократическое звание (чаще всего барона). Низшее сословие: ремесленники, купцы, крестьяне, рабочие.

В разных странах (и даже в одной и той же, но на разных этапах истории) состав каждого сословия имел свои специфику и конфигурацию. В России в XVIII–XIX вв. аристократическое сословие было многосословным: бояре, князья, дворянство (столбовое, пожалованное, мелкопоместное), высшее чиновничество. Низшее сословие (простонародье) было более "пестрым": крепостные крестьяне (помещичьи и государственные), крестьяне, казачество, ремесленники, купечество, рабочие (пролетариат), разночинная интеллигенция. Каждое сословие и его составные слои выполняли четко определенные функции, вели свой образ жизни, имели свои представления о добре и зле, справедливом и несправедливом, чести и бесчестии. Регламентировались и способы, нормы, правила коммуникативного поведения.

Сословные системы разлагались при переходе к индустриальному обществу. Однако остатки ее сохраняются во многих странах (Великобритания, Германия, Япония и др.), хотя и не имеют того социального значения, как в прошлом.

Классовая система стратификации отличается от всех других, прежде всего тем, что индивид ни религиозными, ни политическими, ни правовыми механизмами не закреплялся пожизненно за какой–либо стратой. Он юридически подвижен в социальном пространстве. Его положение в обществе определяется социально–экономическими факторами: имущественным положением, сферой занятости, способом получения и размером дохода, социальной ролью. В зависимости от этих факторов у каждого класса формируются свои специфические интересы, позиции в экономике, в политике, складывается классовое сознание и отношение к другим классам и государству.

Различные социологические концепции по–разному определяют классовую структуру современных (индустриальных) обществ. С точки зрения марксистской социологии (и не только ее) выделяют следующие классы: буржуазия (несколько типов), рабочий класс (стратифицирован по профессиям, занятости), крестьянство (в ряде индустриальных стран – Швеция, Великобритания, Канада, США – оно исчезло и его место заняло фермерство). Другие социологические концепции выделяют классы по иерархии: верхний, средний, низший. Особое внимание обращают на средние слои – старые (средний и мелкий собственник) и новые (так называемые "белые воротнички": специалисты, чиновники, менеджеры).

Последние десятилетия в индустриальных странах наблюдается сложная трансформация классовых структур. Растет доля средних слоев, крупномасштабные социальные общности (классы) дробятся, фрагментируются. Общество становится все более и более "ячеистым" по своей стратификационной структуре. Возрастает дифференцирующее значение уровня и культуры потребления. Сокращается доля лиц, занятых преимущественно физическим трудом. Возрастает роль и значение интеллектуального труда и его носителей.

4. Социальная мобильность

В обществе всегда происходят какие–то изменения, перемещения лиц в иерархическом социальном пространстве, изменения их статусов, положения, ролей. Кто–то получил высшее образование, кто–то успешно продвигается по служебной лестнице, кто–то переехал из Москвы в Воронеж, кто–то преумножил свой капитал, а кто–то разорился во время экономического кризиса. Для описания таких и других перемещений индивидов и групп социология использует понятие "социальная мобильность". Его ввел в научный оборот П. Сорокин во второй половине 20–х годов прошлого века. Социальная мобильность представляет собой перемещение индивидов и групп в исторически сложившейся системе социальной стратификации, а также в социальном и географическом пространстве.

Существует несколько типов социальной мобильности. По перемещениям в социальной иерархии выделяют вертикальную и горизонтальную мобильность. Вертикальная мобильность – перемещение вверх по лестнице социальных статусов (восходящая мобильность) или вниз (нисходящая). Факторы вертикальной мобильности многообразны: энергия, усилия индивида, прирост или сокращение материального достатка, капитала, образование (его значение возрастает сегодня), социальные связи (включая родственников, клановые, приятельские, коррупционные), возраст, а также сдвиги в социально–стратификационной и политической системе общества. Горизонтальная мобильность – это передвижение индивидов и групп в социально–горизонтальном пространстве без изменения статуса: переезд на постоянное место жительства из города в село или наоборот, из одного края в другой. Горизонтальная мобильность органически связана с миграцией населения. Наблюдается и сочетание вертикальной и горизонтальной мобильности (смешанный тип): человек переехал в другой город и получил повышение по должности или бизнесмен разорился и подался искать экономическое счастье в другие края.

В каждом поколении индивиды включаются в два типа социальной мобильности в зависимости от стратификационной структуры общества и личностных ресурсов. Статус индивида может повышаться или понижаться в рамках того поколения, в котором человек родился. Это – интрогенерационная (внутрипоколенческая) мобильность индивида. В этом отношении представляет социологический интерес исследование индивидуальной мобильности людей, родившихся в 80–х – 90–х годах ХХ века на крутом переделе российской истории, сравнение динамики их социальных позиций. Существует и межпоколенческая (интергенерационная) социальная мобильность, предполагающая сравнение позиций и стратификационных характеристик разных поколений (например, родителей и детей или нескольких поколений в роду).

В зависимости от размера той дистанции, которую индивид прошел в стратификационных процессах, можно фиксировать мобильность короткую (short–range) или длительную (long–range). В первом случае социальная мобильность характеризуется перемещением индивида на позицию близкую к изначальной (был инженером – стал старшим инженером). Во втором случае (long–range) индивид прошел длительный путь своей профессиональной карьеры (был инженером – стал министром, был олигархом – стал мелким собственником).

Социальная мобильность – важная социологическая категория. Она не только вскрывает перемещения, движения индивида и групп в стратификационной системе, но и характеризует социум, общество. Разные стратификационные системы имеют разные возможности социальной мобильности. Кастовая система вообще не допускает межкастовых перемещений. В рабовладельческой системе такие переходы чаще всего случайны. В сословной она существенно ограничена и перемещения чаще всего осуществляются по воле верховной власти. Классовая система более открыта и создает много векторов социальной мобильности. Но и она имеет свои ограничения. Сын рабочего может стать инженером, но его ресурсы и возможности long–range по вертикали значительно меньше, чем у сына крупного чиновника или бизнесмена. Исторической закономерностью является расширение (трудное, часто конфликтное) пространства социальной и географической мобильности, нарастание многообразия ее форм, векторов, факторов.

5. Социально–стратификационные процессы в современной России

В каждой стране социально–стратификационные процессы, особенно в индустриальной цивилизации, развертываются и протекают, с одной стороны, по общим социологическим закономерностям, но с другой стороны, выявляются и специфические особенности. В США классовая система стратификации складывалась и развивалась несколько иначе, чем в Великобритании или Германии. Ей не предшествовала сословная система. В США намного дольше существовало рабовладение.

Россия несколько позже других европейских стран встала на путь индустриального развития. Сословная система стратификации сохранялась в ней дольше, чем в западных странах. Тем не менее, уже во второй половине XIX века индустриальные факторы ее размывали. Особенно остро и конфликтно социально–стратификационные процессы развертывались в ХХ веке. Они находились под динамическим воздействием, с одной стороны, экономических факторов (прежде всего индустриальных), а с другой, – политики государства. Существенно сказались также разорительные последствия Первой мировой войны, гражданской войны 1918 – 1922 гг., Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.

Перед Первой мировой войной, в 1913 году, в социальном составе населения России было 16 – 18 % рабочих, 14 – 16 % составляли буржуазия, крупные земельные собственники. Очень тонкой была "прослойка" интеллигенции (учителя, врачи, инженеры и т. п.). Более двух третей населения относилось к крестьянству¹⁸.

Первая мировая и гражданская войны разорили экономику (в первую очередь промышленность), дезорганизовали ранее сложившуюся классовую стратификационную систему, привели к деклассированию значительной части населения (прежде всего рабочего класса), резкому падению уровня и качества жизни. В составе населения СССР в 1924 году 8,5 % занимала промышленная и торговая буржуазия, фермеры (кулаки). Доля рабочего класса сократилась более чем в полтора раза и составила 10,4 %. Основная масса населения – это крестьяне–единоличники (не использующие, в отличие от кулаков, наёмный труд) и некооперированные кустари – 75,4 %. Появились кооперированные крестьяне и кустари–ремесленники – 1,3 % ¹⁹.

Советское правительство по инициативе В. И. Ленина для восстановления экономики ввело Новую Экономическую Политику (НЭП), допускавшую активность частного промышленного капитала (вопреки первоначальным установкам на его ликвидацию). Появился особый тип промышленных и торговых предпринимателей, так называемых нэпманов. К исходу 20–х годов прошлого века политика сменилась. Был взят курс на свертывание НЭП и на вытеснение частного предпринимательства и ликвидацию буржуазии как класса. В результате такой государственной политики (с ориентацией на построение социализма) доля буржуазии (нэпманов) к 1928 г. сократилась до 4,6 %. Однако сколько–либо значительно доля рабочего класса (классовая опора советской власти) не увеличилась и составила 12,4 % в массе населения. По–прежнему три четверти населения составляли крестьянство и кустари–одиночки. 5,2 % составляли служащие и интеллигенция (против 4,4 % в 1924 г.)²⁰.

На рубеже 20 – 30 гг. ХХ столетия был взят курс на модернизацию промышленности и на коренное социальное переустройство сельского хозяйства (коллективизацию). Это был тяжелый процесс коренных социалистических преобразований всего общества с опорой только на собственные силы в условиях мирового экономического кризиса и надвигающейся войны. Произошли глубокие качественные сдвиги во всей социальной стратификационной системе. Ее статистические характеристики были выявлены в переписи населения 1939 г. Значительно увеличилась доля рабочего класса: в СССР она составила 33,7 %, в РСФСР – 36,4 %. Заметно повысился уровень его образования. Он был занят на предприятиях государственной собственности. Значительно расширился слой служащих и интеллигенции (главным образом учителя, врачи, инженеры). В 1939 г. в СССР он составил 16,5 %, в РСФСР – 17,2 %²¹. Крестьянство подверглось сложной социально–экономической трансформации и его доля в РСФСР сократилась до 43,9 %. Экономической основой его жизнедеятельности стала кооперативно–колхозная собственность. Перепись 1939 года зафиксировала и небольшую группу (2,69 % в СССР) крестьян–единоличников и некооперированных кустарей. Вне поля зрения официальной статистики находилась "трудовая армия" так называемого ГУЛАГа ("особая страта" осужденных по различным статьям Уголовного кодекса), которая тоже участвовала в создании новой экономики.

В 1930–х годах в России, как и во всем СССР, социальная мобильность характеризовалась крайне противоречивыми процессами. Одновременно целые социальные слои падали в небытие, исчезали (буржуазия, частные предприниматели, кулаки). И вместе с тем, действовали социальные лифты, подымавшие широкие массы к активной трудовой деятельности, к образованию и культуре, к управлению государственными и общественными делами. Интенсивно развивалось образование как фактор восходящей вертикальной мобильности. Гарантировалось право на труд, исчезала безработица.