ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 03.05.2021
Просмотров: 665
Скачиваний: 1
Первые языковедческие концепции возникли примерно в 5 веке до нашей эры у древних странах: Индии, Греции, Риме, Китае. Свое языковедческие учения также развили арабы.
В общем, речь рассматривалась в трех аспектах:
общекультурном
загальнофилологичному (Древняя Индия)
общефилософском ( Древнегреческая филологическая школа )
В Древней Индии языкознание использовалось главным образом для анализа и описания древних гимнов («Веды»), написанные санскритом, который в то время подавляющее большинство людей не понимала. Индийские языковеды впервые предприняли попытку классифицировать звуки по физиологическим принципам, открыли морфологический закон словоформы как структуры, разработали теоретические проблемы лексико-морфологического принципа классификации слов на части речи, выделив имена и глаголы, а также многое другое. Самым известным представителем индийской филологической школы считают Панини, жившего в 4 веке до н. е.
Языкознание в Индии: с древности до наших времен
Рядом с классическим санскритом возникает и получает распространение буддийский гибридный санскрит, который, наряду с пали, явился одним из главных языков буддийской религии, постепенно (с 6—5 вв. до н.э. до конца 1-го тыс. н.э.) теснившей религию брахманизма, а затем в течение 1-го тыс. н.э. растворившейся на территории Индии в индуизме как обновлённом брахманизме.
Древние индийцы обращались и к вопросам философии языка, первоначально в мифологических сказаниях и религиозных текстах, а затем в философских и грамматических трудах. Они признавали язык высшим божеством (“Ригведа”). В ведийском пантеоне выделялись боги, в ведении которых находится языковая деятельность: богиня Речи Вач, богиня священной речи Бхарати, богиня истинной речи Варуна. В индуистском пантеоне Речь (Vac) стала отождествляться с Брахманом — безличным абсолютом, мировой духовной субстанцией. Сарасвати была отведена здесь функция богини познания, мудрости и красноречия. В целом же, обсуждение проблем языка занимало представителей практически всех основных систем индийской религиозной философии: брахманизма, джайнизма, буддизма, индуизма.
Особо широкое распространение в Индии получили лингвофилософские идеи ведущего представителя “грамматической школы” философии Бхавртрихари (5—6 вв. н.э.), изложенные в знаменитом сочинении “Вакьяпадия” (‘О слове и предложении’). Этот мыслитель отождествлял Брахмана как высшую реальность, не имеющую начала и конца, со Словом (Словом-сущностью), из которого развёртывается вся Вселенная с её бесконечным разнообразием предметов и явлений. Вселенная есть, по его мнению, и то, что должно быть высказано (выражаемое, означаемое), и высказывающее (выражающее, означающее), а именно слова, речь. Бхавртрихари полагал, что знание переплетено со словом уже у новорождённого, что из этого переплетения рождается вся человеческая деятельность и берут свои истоки наука, искусство и ремёсла.
Он различал три стадии, которые проходит Слово в своём развитии: “провидческую” (здесь речь неделима и вечна), “промежуточную” (здесь Слово есть ментальная и не воспринимаемая людьми сущность, хотя и имеющая как бы временную последовательность), и “выставленную” (где наблюдается артикулируемая, звучащая речь).
С ориентацией на вторую стадию он формулирует понятие спхоты в качестве центрального звена всей “грамматической философии”. Спхота есть для него неделимый языковой символ, некое состояние сознания, сообщаемое слушателю с помощью звуков речи. Высказывание признаётся главной единицей, из которой выделяются слова, а не которая складывается из слов. Им различаются спхота предложения, спхота слова и даже спхота фонемы (но не звука).
Идеи, которые легли в основу индийской языковедческой традиции, получили распространение далеко за пределами Индии (вместе с распространением буддизма). Они получили дальнейшее развитие в средневековой, а также в современной Индии.
Европейские учёные познакомились с санскритом и идеями древнеиндийской грамматики в конце 18 — начале 19 вв., что оказало значительное влияние на складывание сравнительно-исторического языкознания и его метода. Основоположники компаративистики верили в то, что древнеиндийский язык является предком всех индоевропейских языков, что ему присуще высшее совершенство, утраченное в развитии языков-потомков. Нередкое обращение к разработанным древними индийцами понятиям и особенно процедурам анализа наблюдается также в современном европейском и американском языкознании. При этом часто не обходится без ошибочного отождествления понятий, выдвигавшихся древнеиндийской наукой, с близкими понятиями, сформулированными в европейской лингвистической традиции, без достаточного учёта различий в этнокультурном, общенаучном и языковедческом контекстах.
Следует отметить этнокультурную специфику индийской науки, остававшейся равнодушной к истории и хронологии появления грамматических трактатов и словарей, не менявшей резко своих ориентиров. Этим обусловлена трудность разделения истории индийской лингвистики на древнюю и средневековую. Отличия заключаются, главным образом, в появлении в начале средневековья развитой лексикографии и становлении — рядом с грамматической — лексикографической традиции. В средневековье прослеживаются те же, как и в древности, мотивы подчинения лингвистических занятий практическим нуждам реставрации и пересоздания ритуала, теперь уже в религиозно-йогических целях достижения потустороннего.
И в древности, и в эпоху средневековья язык понимался индийскими мыслителями как вид деятельности (в противоположность европейским лингвистам, видевшим в языке прежде всего номенклатуру наименований). В средневековый период усилилось внимание к слову, так как на смену ставившей во главу угла авторитет вед ведийско-брахманистской идеологии, в недрах которой формировались труды Панини и его современников, пришло учение Будды Гаутамы / Шакьямуни (6 в. до н.э.). Будда отказывался преклоняться перед авторитетом вед и заменил их беседами и проповедями учителя — сутрами, имеющими уже иную структуру и охватывающими практически всю семантико-психическую сферу жизни человека, что поставило в центр внимания значение слова.
Представители классической грамматики продолжали толковать тексты вед, а лингвисты-семантики занялись толкованием поучений Будды. Брахманистски мыслящие Панини и его продолжатели проявляли интерес к способу выражения, к форме текстов, а представители буддийской идеологии — к содержательной стороне текстов. Этим было обусловлено различие в наборах терминов. К концу 1-го тыс. н.э. буддийская религия утратила свои позиции в Индии в связи с возрождением брахманизма в лице индуизма, что вновь упрочило позиции паниниевской традиции.
Как в древности, так и в средневековье учитывались цели описания языка, предназначенность его определённым адресатам. Индийские учёные разработали процедуры установления и классификации при анализе языка не обнаруживаемых в непосредственном опыте единиц конечного набора, отказываясь разграничивать их сущность и явление. Им была присуща вера в то, что сверхчеловеческий автор преподал людям язык как матрицу, т.е. свёрнутую форму знания, развёртываемую далее усилиями людей.
Известны многие средневековые комментаторы труда Панини, работавшие в русле его традиции: Патанджали, Катьяяна, буддист Чандрагомин (5 в.), джайн-дигамбар Джайнендра (5 в.), джайн-шветамбар Шакатаяна (8 в.). Они стремились сделать книгу Панини еще более лаконичной. Появляются связанные своим методом с грамматикой Панини и в то же время как бы её ревизовавшие грамматические трактаты “Дхатупатха”, “Гана-патха”, а также принадлежащая Чандрагомину “Унадисутра”, где автор проводит различение между морфемой и словом, утверждая наличие у последнего референта.
На основе паниниевской модели создаются грамматики пракритов (кодифицированных в литературе форм среднеиндийской речи): Вараручи, Хемачандра (13 в.). Объектом грамматического описания становится палийский язык, обслуживавший южный буддизм. Авторы трудов по языку пали Каччаяна, Сангханандин, Брахмадатта ориентируются по преимуществу на допаниниевскую грамматическую школу Айндры.
Появляются первые словари. Буддист Амарасимха (5 в.) заложил принципы индийской лексикографии (группировка слов по содержательным признакам, упорядоченный список синонимов, список многозначных слов с толкованиями, стихотворная форма словарных статей — для заучивания). За ним следуют индуист Халаюдха, джайн Хемачандра (11—13 вв.). Привлекают внимание классификация лексики в соответствии с принимавшейся в то время классификацией явлений мира, нащупывание неделимых одноплановых единиц содержания (аналог фигур содержания у Л. Ельмслева), различение первичных и вторичных значений слов. На последующем этапе развития буддистской мысли появляется понятие мантры — высказывания как атома целенаправленной языковой деятельности, как единства фигур выражения (фонем) и фигур содержания.
Впоследствии формируется (с учётом йогического использования языка) явившееся последним принципиальным достижением средневековой индийской лингвистической мысли понимание значения как величины, определяемой внеязыковым контекстом, ситуацией, прагматическими факторами, что хорошо согласовывалось с общим пониманием языка как способа деятельности.
В современной Индии собственная лингвистическая традиция ещё жива, хотя индийские учёные и особенно их западные коллеги стремятся применить к изучению санскрита и других индоарийских языков выработанные в западной традиции методы сравнительно-исторической, ареальной, структурной, генеративной лингвистики.
И.П. Сусов. История языкознания — Тверь, 1999 г.
Языкознание в древнем Риме
Вклад римских языковедов в науку невелик. В основном они занимались приложением принципов александрийской грамматической системы к латинскому языку. Греческая грамматика попала в Рим во II в. до н. э., когда в 167 г. в Рим прибыл с посольством глава Пергамской школы языковедов Кратес из Маллоса. Римские ученые уделяли большое внимание стилистике, они, как отмечалось, ввели в состав частей речи междометие; Юлий Цезарь добавил отсутствующий в греческом падеж и назвал его аблативом (отложительный падеж); на римской почве продолжен был спор между аналогистами и аномалистами. Почти все грамматические термины греков были переведены на латинский язык и именно в своей латинской форме сохраняются до настоящего времени.
Рано начались опыты этимологического толкования слов (поэт Гней Невий, историк Фабий Пиктор, юрист Секст Элий). Грамматика как самостоятельная наука возникает в Риме в середине 2 в. до н.э. в связи с назревшей необходимостью критических изданий и комментирования множества текстов художественного, юридического, исторического, религиозного характера. Значительное влияние на формирование римской грамматики оказали хорошее знакомство с греческой наукой, культурой, литературой, риторикой и философией, знание многими римлянами греческого языка, лекции и беседы теоретика пергамской школы Кратета Малосского. На рубеже 2 и 1 вв. до н.э. грамматика выдвинулась на одно из первых мест по своему общественному престижу, а также по уровню развития. Большой вклад в ее развитие внесли выдающиеся грамматики Элий Стилон, Аврелий Опилл, Стаберий Эрот, Антоний Гнифон, Атей Претекстат, особенно Марк Теренций Варрон и Нигидий Фигул.В Рим были перенесены из эллинистической Греции дискуссии об аномалии и аналогии (в духе споров, которые велись между Пергамом и Александрией), о происхождении языка, о "природной" или "условной" связи слов и обозначаемых ими предметов.
Из римских грамматистов наиболее известен Марк Теренций Варрон (116—27 гг. до н. э.), автор сочинения «О латинской грамматике» в 25 книгах, из которых до нас дошло 6. Именно он воспроизвел перипетии спора аномалистов с аналогистами. Он полагал, что словоизменение следует аналогии, а словообразование — аномалии. Варрон опирается в своих этимологических исканиях на взгляды стоиков ("природная" связь слова с предметом). Он различает четыре класса вещей и четыре класса слов, подлежащих анализу. Отмечаются изменения в составе лексики, в их звуковой оболочке и в их значениях, наличие заимствований и частые ошибки создателей слов как факторы, затрудняющие этимологический анализ. Этим мотивируются предостережения Варрона в адрес любителей этимологических фантазий. Варрон открывает явление ротацизма. В этимологических целях он привлекает и диалектный материал.Морфологические явления описываются с позиций участника дискуссии между аномалистами и аналогистами. Склонение (declinatio) понимается как единство словоизменения и словообразования. Варрон убежден в необходимости и "полезности" склонения для любого языка. Он различает склонение естественное (словоизменение), опирающееся на "общее согласие" и на закон аналогии, и произвольное (словообразование), где преобладает воля отдельных людей и царит аномалия.Впервые выделяются исходная форма имени (именительный падеж) и исходная форма глагола (первое лицо единственного числа настоящего времени в изъявительном наклонении действительного залога). Различаются слова склоняемые (изменяемые) и несклоняемые (неизменяемые). С опорой на морфологические признаки выделяются четыре части речи: имена, глаголы, причастия, наречия. Варрон делает тонкие замечания в адрес аномалистов по поводу соотношения грамматического рода и биологического пола, числа грамматического и числа предметов. Он доказывает наличие в латинском языке отложительного падежа (ablativus) и устанавливает роль его показателя в определении типа склонения существительных и прилагательных. ПодчЈркивается возможность определить тип спряжения глагола по окончанию второго лица единственного числа настоящего времени. Варрон настаивает на необходимости исправления аномалий в словоизменении при их санкционировании в области словообразования. Марк Фабий Квинтилиан (I в. н. э.) написал «Учебник красноречия» («Institutio oratoria»), где трактуются и грамматические вопросы. В IV в. н. э. в Риме появились грамматики Элия Доната — обширная «Ars grammatica» и сокращенная «Ars minor». "Ars minor" был его начальной, вводной частью (только учение о частях речи, изложенное в форме вопросов и ответов) и "Ars maior" давал полное изложение курса (сведения по фонетике, письму, стихосложению, учение о частях речи и их акциденциях, включающее обзор разногласий между авторами, стилистика). Комментарии к Донату появились уже в античную пору. В начале VI в. н. э. в Константинополе римский грамматист Присциан составил самую обширную грамматику латинского языка — «Грамматическое учение» («Institutiones grammaticae»). Грамматика Присциана подводила итог исканиям и достижениям античного языкознания. Его курс использовался в преподавании латинского языка в Западной Европе наряду с учебником Доната вплоть до 14 в. (т.е. на протяжении восьми столетий). Грамматики Доната и Присциана стали образцом изложения грамматического строя латинского языка на целых тысячу лет, на весь период средневековья.
Значение античного языкознания. Античный мир явился колыбелью европейской цивилизации. Языкознание греков и римлян имело большое значение для позднейшего времени. «Вообще надо указать, Что грамматическая система Европы, вплоть до XIX в., основывалась на грамматическом учении греков, в его измененном на римской почве виде; одним из доказательств этого является грамматическая терминология, которая большей частью осталась такой же, как во времена древности; и даже термины, возникшие в более поздние эпохи, являются главным образом только более или менее удачной передачей старого названия и основываются лишь в редких случаях на более новом и лучшем понимании языковой категории».
Чтобы убедиться в сказанном, достаточно привести греко-латинские и русские названия частей речи: onoma, nomen — имя; onoma prosegopikon, nomen appelativum — имя нарицательное; onoma kopion, nomen proprium — имя собственное; rema, verbum — глагол (в древнерусском языке — речь); antonomia, pronomen — местоимение; nomen adjectivum — имя прилагательное; epirrema, adverbium — наречие (буквально: наглаголие); artron, articulum — артикль; prodesis, praepositio — предлог; syndesmos, conjunctio — союз; interjectio — междометие. Названия звуков: soneenta, vocales — гласные; symfona, consonantes — согласные.
Александрийцы сделали грамматику самостоятельной дисциплиной, они накопили грамматический материал и установили основные категории имени и глагола. Греки заложили основы фонетики, морфологии, синтаксиса, этимологии; они определили слово и предложение, установили части речи и т. п. В грамматических работах греков и римлян были и крупные недостатки. Зависимость их учения от философии часто приводила к смешению логических и грамматических категорий. Они не занимались изучением других языков, кроме греческого и латинского, считая все прочие языки варварскими. Причем и попытки сопоставления греческого и латинского языков остались в зародыше. В античную эпоху отсутствовал исторический подход к языку, не было понимания того, что звуки и формы языка подвергаются изменению во времени. Учения о языке, сложившиеся в Греции и Риме, представляют собой две взаимозависимые и вместе с тем вполне самостоятельные составляющие единой средиземноморской языковедческой традиции, образовавшие исходную, античную ступень в формировании единой европейской лингвистической традиции.
Кондрашов Н.А. История лингвистических учений
В древней Греции проблемы языкознания заняли видное место в рассуждениях философов (до возникновения Александрийской школы). Этот народ, «универсальная одаренность и деятельность которого обеспечили ему в истории развития человечества место, на какое не может претендовать ни один другой народ», выдвигал не религиозно-практические, а познавательно-философские, педагогические и ораторские задачи. Философский подход к языку наложил отпечаток, как на существо обсуждаемых проблем, так и на их решение. Наибольший отзвук получила дискуссия об отношении между мыслью и словом, между вещами и их именами. Энгельс говорил, что в многообразных формах греческой философии уже имеются в зародыше почти все позднейшие типы мировоззрений. Вторая дискуссия возникла между сторонниками и противниками полного соответствия между логическими и грамматическими категориями (спор аналогистов саномалистами).