ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 08.05.2021
Просмотров: 339
Скачиваний: 1
Е. Тур считает, что в произведениях Достоевского есть недостатки, в которых рядом с тонким психологизмом и глубоким проникновением в жизнь встречаются наивные, детские представления о ней. "Самый выпуклый, самый цельный, самый верный жизни и действительности характер" в романе, по мнению писательницы, - князь Валковский - "квинтэссенция всякой гнили, произведение особого слоя общества, в котором не осталось не только свежих соков, но даже тени чего-нибудь, что могло бы напомнить живую жизнь, а следственно, силу и развитие" самого страшного - хищнического, цинического, волчьего эгоизма.
«Я склонен подозревать дурное прежде хорошего – черта несчастная, свойственная сухому сердцу» - говорит о себе князь Валковский.
«Он производил на меня впечатление какого-то гада, какого-то огромного паука, которого мне ужасно хотелось раздавить. Он наслаждался своими насмешками надо мною; он играл со мной, как кошка с мышью…он находил какое-то удовольствие, какое-то, может быть, даже сладострастие в своей низости и в этом нахальстве, в этом цинизме, с которым он срывал, наконец, передо мной свою маску»
Для внешности князя Валковского, как и для других героев-«хищников» характерен образ лица-маски.
Портрет
У Достоевского, в сравнении с Гоголем, Тургеневым, Толстым, мы наблюдаем двоекратное портретирование. В первый раз он описывает внешность своих героев, во второй — передает их внутреннее состояние. Но в продолжение романа с героями случаются различные происшествия, которые полностью меняют их внутреннее состояние.
Валковский: «Это был человек лет сорока пяти, не больше, с правильными и чрезвычайно красивыми чертами лица, которого выражение изменялось судя по обстоятельствам… все это составляло почти красавца, а между тем лицо его не производило приятного впечатления. Это лицо именно отвращало от себя тем, что выражение его было как будто не сове, а всегда напускное, обдуманное, заимствованное…Вглядываясь пристальнее, вы начинали подозревать под всегдашней маской что-то злое, хитрое и в высочайшей степени эгоистическое ».
- Глаза выражают обычно ту нравственную катастрофу, которую переживают герои Достоевского
- - Как характеризуется душевное состояние, как отражено:
- а) в позе – (замер, обняв себя руками; взмахивая руками, разрубая воздух и др.)
- б) в жестах –
- в) в движениях – (ходит из угла в угол; взад – вперед, нервно и др.)
- г) в цвете лица – (бледный, с пылающими пятнами на щеках)
- д) выражение глаз – «ядовитый взгляд князя»(249), «пристально и хитро смотря мне прямо в глаза»(261), «смотря с едкой насмешкой»(267)
- е) интонация – «насмешливо сказал» (198), «его тон вдруг изменился и все больше и больше переходя в нагло фамильярный и насмешливый»(283), «Тон всей его речи даже иногда не соответствовал порыву… Некоторые выражения его были приметно выделаны, а в иных местах его длинной и странной своею длиннотою речи он как бы искусственно напускал на себя вид чудака…»(115), «изменяя вдруг свой гадкий тон на серьезный»(279)
- ж) сила голоса – «вскричал»(267)
- з) улыбка – «с той же насмешливой улыбкой»(199), «с ядовитой насмешкой»(201), «смех этот был решительно выделанный»(201), «он отвечал с саркастической улыбкой»(211), «князь одобрительно и льстиво улыбался»(248), «улыбнулся с отвратительным сочувствием»(249), «прибавил он с злою улыбкой»(262)
е) «злость была в лице его»(201), «он даже увлекся своим красноречием и не мог скрыть своего торжества»(204), «продолжал он отвратительно скаля зубы и прищурив глаза»(264)
Версилов: «совершенная загадка»(22), «горд, высокомерен, замкнут и небрежен»(22), «обольстительная сила»(30), «…он был еще вовсе не старик, ему было всего сорок пять лет; вглядываясь же дальше, я нашел в красоте его даже что-то более поражающее, чем то, что уцелело в моем воспоминании»(35), «очень опустился в костюме»(114)
«Хищный» тип в своих воплощениях получает такие важные характеристики, как холодность и зверство.
Мотив зверства ярче воплощен в образе Ставрогина: «зверский поступок», «вдруг зверь показал свои когти», «зверь вдруг выпустил свои когти», «мог бивать… до зверства спокойно».
Мотив холодности также полнее выступает в образе «хищника»- Ставрогина: «холодно проговорил», «холодно продолжал», «холодно заметил», «холодно посмотрел», «холодная улыбка», «холодная злоба», «глаза его смотрели холодно» и т.д. Единожды в «Униженных и оскорбленных» мы встречаем «холодную насмешку» применительно к образу Валковского.
К мысли о «раздвоенности человека в произведениях Достоевского важно отметить, что для писателя совершенно не обязательно соответствие внешности человека его внутреннему миру. Эту мысль он развивает в «Подростке»: «Заметь, - сказал Версилов, - фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно, сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль, хотя бы в тот момент, когда списывает. Фотография не застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон в иную минуту вышел бы глупым, а Бисмарк - нежным». В статье В. Беньямина также отмечается, что « … в эпоху технической воспроизводимости произведение искусства лишается своей ауры».
Однако в «Подростке» же Достоевский приводит иной, исключительный случай соответствия «ауры» человека, его внутреннего мира внешнему техническому отображению: «… что, главное, поразило меня – это необыкновенное в фотографии сходство, так сказать, духовное сходство, – одним словом, как будто это был настоящий портрет из руки художника, а не механический оттиск».
Если бы писатель изображал своих персонажей только в «главное мгновение», то создавались бы исключительно однозначные монологические образы. Человеческая натура, по Достоевскому, - так сложна и противоречива, что внешность человека обычно не соответствует его внутреннему содержанию.
3. Специфика «хищного типа».
Хищный тип в Подростке представляется Достоевскому как дальнейшее развитие того, что было заложено в подпольном человеке – веры в своеволие как высший принцип. Хищный тип внутренне раздвоен: он жаждет веры и безверия, ибо он одновременно верит и в великую мысль, и убежден в «утрате и глупости всякого идеала и в проклятии косности во всем нравственном мире». В черновых тетрадях Подростка сказано: «Модно так: две деятельности в одно и то же время: в одной(с одними людьми) деятельности он великий праведник, от всего сердца, возвышается духом и радуется своей деятельности в бесконечном умилении. В другой деятельности – страшный преступник, лгун и развратник (с другими людьми)».
Версилов говорит о себе: «я могу чувствовать преудобнейшим образом два противоположных чувства в одно и то же время – и, уж конечно, не по своей воле. Это бесчестно – и именно тем, что намекает на чрезвычайное в иных случаях благоразумие ».
Излюбленный психологический тип Достоевского - антиномический, в душе которого живут одновременно независимые, а иногда противоположные эмоции, мысли, убеждения. Достоевский называет это широкостью, Достоевский хотел бы освободиться от этой широкости, сделать героев цельными, нравственно здоровыми. В антиномичности кроме трагизма есть еще и «уживчивость» - подловатость, способность приспосабливаться к разным и противоположным обстоятельствам. Версилов: меня ничем не разрушишь, ничем не истребишь, ничем не удивишь, я живуч, как дворовая собака».
Образ «хищного» типа во многом напоминает героя-либертина, описание которого дал Л. Геллер в статье «Печоринское либертинство». Автор следующим образом дает характеристику этому типу: «Либертин утверждает себя только через других и добивается не символической, а реальной власти; он не пропускает ни одной возможности войти в любовную связь, стремится к быстрому овладению и насыщению женщиной, составляет строгую иерархию отношений с женщинами, по возрасту, социальному положению, доступности, опыту и т.д.» В связи с этим сопоставим либертинский и «хищный» тип.
Версилов: соблазнил Лидию Ахмакову
Ставрогин: изнасиловал девочку Матрешу, соблазнил Лизу
Валковский:
Князь Мышкин:
4. Почему Версилов не стал главным героем
Хищный тип не стал центр фигурой романа, так как Версилов уступал по сосредоточенности интереса своему внебрачному сыну-Аркадию. Он – незрелый юноша, почти еще подросток. Его первоначальные хрупкость и незащищенность, его блуждания и нахождение идеала – стержень романа. Достоевский опасался, что в обычном, этическом изложении другие персонажи заслонят Подростка и сосредоточат на себе основное внимание читателя. Достоевский нашёл выход из положения, художественно оправдавший себя. Он повёл рассказ от лица самого Подростка. В черновых своих тетрадях он записал (12 августа 1874 г.): «Писать от себя. Начать словом Я. Исповедь великого грешника для себя».
«Хищный тип» в подготовительных материалах к роману «Идиот».
В подготовительных набросках к первой редакции «Идиота» можно условно выделить девять хронологически разных сюжетных пластов. В каждом из них претерпевают изменения планы романа, его герои, идеологические акценты в их освещении. Замысел романа еще далек от окончательного, но намечаются некоторые моменты, из которых вырастет план окончательной редакции романа.
Роман претерпел две редакции: первая – «князь-бунтарь», вторая – «тихие черти».
Герой начальных планов ранней редакции — младший нелюбимый сын в разорившемся генеральском семействе. Идиот кормит семью, унижен, болен падучей. Идиотом он прослыл из-за нервности, необычности слов и поступков. Идиот наделен «гордостью непомерной» и «потребностью любви жгучей»: это «формирующийся человек», который при жажде самоутверждения и отсутствии «веры» во что-либо, от избытка внутренних сил способен к крайним проявлениям и добра, и зла, что является одной из характерных черт «хищного» типа.
Во-вторых, подобно другим героям-«хищникам», он совершает множество подлых и скандальных поступков. В тексте рукописной редакции упоминаются его интриги, клевета, он насилует Миньону, падчерицу сестры матери семейства, отравляет Жену, совершает воровство.
В-третьих, в характере будущего Князя Мышкина подчеркивается его непомерная гордость: «… над всеми Идиот, тоскующий, себя презирающий и до бесконечности гордый характер, всеми овладевающий, чтоб насладиться своей высотою, а их ничтожностью». (192) «Идиот говорит, смотрит и чувствует как властелин»(143)
С 7 марта в набросках намечалась эволюция Идиота, его преображение, как бы предвосхищающее рождение образа Мышкина. Это перерождение стало возможным благодаря очищения любовью: он испытывает жгучую потребность любви; «…таким образом он бы мог дойти до чудовищности, но любовь спасает его». (146) Начиная с этого этапа рукописных редакций, Достоевский именует своего героя уже иначе – Князь. Теперь же доминирующими становятся прямо противоположные черты его характера: забитость, испуганность, приниженность, а главное – смирение.
Пройдя различные стадии развития, в том числе и подобную опустошенному предсамоубийственному состоянию Ставрогина, воссозданному затем в «Бесах», главный герой в последних, ноябрьских планах первой редакции психологически предваряет Мышкина: это -своеобразный юродивый. Он тих, благороден, противостоит страстям, кипящим вокруг новых героинь Настасьи и Устиньи. Эти страсти захватывают генеральскую семью, приводят к смерти Генеральшу, к бунту детей, объединяют Генерала с развратником Умецким (что напоминает будущий «союз» в романе Епанчина и Тоцкого). Распадение сложившихся связей, бури, сотрясающие частную жизнь людей, составят в окончательном тексте фон для контрастно выступающей по отношению к нему гармонической личности главного героя.
Обдумывая образ «Князя Христа» (246), Достоевский исходил не только из Евангелия, он учитывал многочисленные позднейшие трактовки этого образа в литературе и искусстве, а также в современной ему философской и исторической науке. В частности, известную роль при создании образа Мышкина сыграли размышления Достоевского над «Жизнью Иисуса» (1863) французского писателя, философа и историка Э. Ренана, имя которого Достоевский трижды упоминает в подготовительных материалах к роману.
Называя в набросках к роману героя «Князем Христом», Достоевский исходит из мысли, что нет более высокого назначения человека, чем бескорыстно всего себя отдать людям, и в то же время сознает, каким препятствием к осуществлению взаимной общечеловеческой любви и братства стали психология современного, во многом эгоистического человека, состояние общества с господством тенденций к обособлению и самоутверждению каждого из его членов.
Почему «Князь»? В Книге пророка Исайи слово «князь» отнесено к Христу: «Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий: на живущих в стране тени смертной свет воссияет… Ибо младенец родился нам – Сын дан нам; владычество в раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира». Та же тенденция наблюдается и в Евангелие от Иоанна: «…ныне князь мира сего изгнан будет вон».
«Главная мысль романа – изобразить положительно-прекрасного человека… Прекрасное есть идеал, а идеал ни наш, ни цивилизованной Европы ещё не выработался. На свете есть только одно положительно-прекрасное лицо – Христос». Перед Достоевским стояла задача – показать, по его собственным словам, «положительно прекрасного», «вполне прекрасного» человека, в котором выразились черты нравственного идеала. При этом Достоевский отдавал себе отчет, что «идеал – ни наш, ни цивилизованной Европы – еще далеко не выработался…»
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
-
Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. / Ф.М. Достоевский [гл. ред. В.Г. Базанов] . - т.13 . - Л. : Наука, 1972 . – 454 с.
-
Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. / Ф.М. Достоевский [гл. ред. В.Г. Базанов] .- т.16 . - Л. : Наука,1972 . –
-
Альтман М.С. Достоевский. По вехам имен / М.С. Альтман. – Саратов.: Издательство Саратовского университета, 1975. – 279с.
-
Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского / М. Бахтин . - 2-е изд. .-М. : Советский писатель, 1963 . – 361 с.
-
Бердяев Н. Миросозерание Достоевского / Н. Бердяев . -М. : The YMCA Press Ltd., 2001 . – 171 с.
-
Долинин А.С. В творческой лаборатории Достоевского: история создания романа «Подросток» / А.С. Долинин. – Л.: Советский писатель, 1947. – 172 с.
-
Долинин А.С. Последние романы Достоевского: Как создавались «Подросток» и «Братья Карамазовы» / А.С. Долинин . - М. . -Л. : Советский писатель, 1963 . – 342 с.
-
Розенблюм Л.М. Творческие дневники Достоевского / Л.М. Розенблюм . - М. : Наука, 1981 . – 367 с.
-
Изместьева Н.С. Концепция игры в романе Ф.М. Достоевского «Подросток»: автореф. / Н.С. Изместьева. – Ижевск: ГОУ ВПО Удмуртский гос. ун-т, 2005. – 25 с.
-
Йенсен П.А. Парадоксальность авторства (у) Достоевского / П.А. Йенсен // Парадоксы русской литературы. – СПб., 2001. – С. 220-233.
-
Семенов Е.И. Роман Достоевского «Подросток»: проблематика и жанр / Е.И. Семенов. – Л.: Наука, 1979. – 165 с.
-
Скурдина С.А. Поэтика имени у Ф.М. Достоевского / С.А. Скурдина. – Воронеж: Научная книга, 2007. – 301 с.