ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.05.2021
Просмотров: 6376
Скачиваний: 82
В этом самообмане были глубоко замешаны все наши политические лидеры, придерживавшиеся самых различных мнений. Но мы не можем сваливать на них вину. Если наши лидеры обманывали нас, то это происходило в первую очередь потому, что мы сами настаивали на том, чтобы нас обманывали. Их лживость была результатом нашего собственного морального и интеллектуального замешательства. В этом замешательстве глубоко виноваты наши просветители, церковники и ученые.
Виноваты, конечно, и журналисты. Но если американцы и испытывали замешательство, то не из-за недостатка точной и относящейся к делу информации. Американский народ является самым информированным народом в мировой истории.
Дело не в фактах. Дело в том, что из фактов не делалось четких и честных выводов. Повседневная реальность ясна. Туманны завтрашние проблемы.
Перед Америкой, как ни перед какой-либо другой страной, стоит одна основополагающая проблема. Она характерна для Америки, и особенное для Америки в XX веке, т. е. сегодня. Она более глубокая, чем даже проблема сегодняшнего дня – Война. Если Америка найдет верное решение, тогда, несмотря на призраки опасностей и трудностей, мы можем надеяться на лучшее и двигаться вперед, к достойному человека будущему с миром в наших сердцах.
Если мы уклонимся от решения этой проблемы, мы будем блуждать в течение двадцати или тридцати горьких лет в условиях череды непредвиденных и бессмысленных бедствий.
Целью этой статьи является, по мере сил, наиболее честное и исчерпывающее изложение этой проблемы и ее возможного решения. Но прежде всего давайте будем абсолютно честны относительно того, где мы находимся сейчас и как мы туда попали.
Америка находится в состоянии войны
...Но так ли это в действительности?
Где мы есть? Мы находимся в состоянии войны. Все эти разговоры относительно того, сможет ли то или другое втянуть нас в войну, бессмысленны. Дело заключается в том, что мы находимся в состоянии войны.
Война является единственным местом, в котором американцы не хотели бы оказаться. Мы не очень хотели быть в состоянии войны где бы то ни было, но война в Европе – это война, в которой мы особенно не хотели участвовать. И тем не менее мы принимаем участие в ней, самой злобной и ужасной из всех войн, когда-либо поражавших нашу планету, которая, будучи мировой, является одновременно европейской войной.
Правда, формально мы не находимся в состоянии войны, мы не испытываем всех бедствий войны, и возможно, нам не предстоит испытать всего ада, связанного с войной. И тем не менее можно сказать, что мы находимся в состоянии войны. Ирония заключается в том, что Гитлер знает об этом, а большинство американцев – нет. Продолжение дипломатических отношений с Германией может быть нам полезно, а может быть – и нет. Но тот факт, что германское посольство по-прежнему прекрасно процветает в Вашингтоне, является иллюстрацией того огромного обмана и самообмана, в котором мы жили все это время.
Возможно, наилучшим путем демонстрации того, что мы находимся в состоянии войны, является поиск решения, как мы сумеем из нее выбраться. Практически существует лишь один путь выхода из нее, и он предусматривает победу Германии над Англией. Если бы Англия вскоре капитулировала, Германия и Америка не начали бы воевать на следующий же день. Так мы вышли бы из войны. Но ненадолго. Разве что Япония затем напала бы на Южные моря и на Филиппины. Мы могли бы покинуть Филиппины, покинуть Австралию и Новую Зеландию, отступить на Гавайи. И ждать, не находясь в состоянии войны.
Мы говорим, что не хотим воевать. Мы также говорим, что мы хотим, чтобы победила Англия. Мы хотим, чтобы Гитлер был остановлен, и большей степени, чем мы хотим не быть в состоянии войны. Так что и данный момент мы находимся в состоянии войны.
Мы стали участвовать в ней, обороняясь
... Но что мы обороняем?
Раз уж мы участвуем в войне, как же мы в нее вступили? Мы вступили в нее, обороняясь. Даже само это слово «оборона» было полно обмана и самообмана.
Для среднего американца буквальное значение слова «оборона» означает оборону американской территории. Ограничивается ли сегодня наша национальная политика обороной американского дома любыми кажущимися разумными средствами? Нет. Мы находимся в состоянии войны не для защиты американской территории. Мы участвуем в войне, чтобы защитить и даже поддержать, поощрить и распространить по всему миру так называемые демократические принципы. Средний американец начинает сейчас понимать, что он теперь участвует в такого рода войне. И он на 50 процентов поддерживает ее. Но его интересует вопрос, как он в нее попал, поскольку год назад у него не было ни малейшего намерения вступать в нечто подобное ей. Ну вот теперь он видит, как он в ней оказался. Он оказался в ней, «обороняясь».
За этими сомнениями в душе американца стояли и стоят два разных представления. Одно их них, подчеркивающее ужасные последствия поражения Англии, ведет нас к интервенционистской войне. Является ли это представление действительным и истинным доводом в пользу обороны американской территории? Нет, вовсе не является, поскольку второе представление в общих чертах сводится к следующему: хотя для нас было бы гораздо предпочтительнее, если бы за Гитлером можно были установить жесткий контроль, независимо от того, что происходит в Европе, мы вполне могли бы организовать оборону северной части Восточного полушария, чтобы предотвратить нападение на нашу страну. Вам знакома такая картина? Соответствует она действительности или нет? Никто не обладает достаточной квалификацией, чтобы назвать её ложной.
Если вся остальная часть мира подпала под принявшее организованный характер господство злобных тиранов, вполне можно представить себе, что наша страна окажется крепким орешком, который будет не по зубам любым тиранам. И конечно, всегда остается более чем возможный шанс, что мы, подобно великой королеве Елизавете, сможем натравить одного тирана на другого. Или же, как гораздо более могущественная Швейцария, мы могли бы вести осмотрительную и опасную жизнь во вражеском окружении. Никто не может утверждать, что восприятие Америки как неприступного вооруженного лагеря является ложным. Никто не может честно заявить, что с точки зрения истинной обороны нашей родины необходимо вступить в эту войну или участвовать в ней.
Таким образом, стоящий перед нами вопрос не является в первую очередь вопросом необходимости или выживаемости. Это вопрос выбора расчета. Истинными вопросами являются: хотим ли мы участвовать этой войне? предпочитаем ли мы участвовать в ней? и если да, то с какой целью?
Мы возражаем против участия в ней
...У наших опасений есть особое основание
Мы не участвуем в этой войне. Теперь мы видим, как мы оказались замешаны в ней – во имя обороны. Но почему же так решительно возражаем против участия в ней?
Существует множество причин. Во-первых, существует глубокое и почти всеобщее отвращение ко всем войнам – к гибели других и к своей гибели. Но причиной, заслуживающей самого пристального изучения, поскольку она имеет прямое отношение к этой войне и не касается ни одной из прежних войн, является опасение того, что в случае нашего вступления в эту войну наступит конец нашей конституционной демократии. Мы все знакомы со страшными предсказаниями, что для ведения современной войны необходима какая-то форма диктатуры, что мы, несомненно, обанкротимся, что в ходе и в результате войны наша экономика окажется в существенной степени социализирована, что политики, ныне находящиеся у власти, завладеют полной властью и никогда ее не уступят и что, учитывая тенденцию к коллективизму, в итоге мы окажемся в обстановке такого тотального национального социализма, что все элементы нашей конституционной американской демократии изменятся до полной неузнаваемости.
Мы вступаем в эту войну с огромным государственным долгом, разросшаяся бюрократия и целое поколение молодых людей привыкли видеть в правительстве источник всей жизни. Именно находящаяся у власти партия в течение многих лет проявляла особые симпатии ко всякого рода социалистическим доктринам и коллективистским тенденциям. Президент Соединенных Штатов постоянно стремился к получению все большей власти, и именно началу войны он в значительной мере обязан своим долгим пребыванием на посту. Таким образом, опасения, что в результате катаклизмов и вопреки свободно выраженной воле американского народа Соединенные Штаты будут втянуты в национал-социализм, являются вполне оправданными.
Но мы ее выиграем
...Вопрос лишь в том как
Вот в чем вся беда сегодня. Можно было бы многое сказать в развитие и аргументирование этой проблемы. Однако, как бы искусно ни излагать их, все сведенные вместе факты нашего нынешнего положения свидетельствуют о том, что сегодня наиболее важным является вопрос не о том, вступать ли нам в войну, а о том, как мы сможем ее выиграть.
Если мы воюем, нам весьма полезно знать об этом. И как только мы признаемся сами себе, что мы находимся в состоянии войны, я ни на йоту не сомневаюсь, что мы, американцы, будем полны решимости победить в ней, чего бы это нам ни стоило – и в жизнях, и в деньгах.
Решим ли мы объявить войну, направим ли экспедиционные вооруженные силы за рубеж, потерпим ли мы банкротство в ее ходе – все эти сложные вопросы стратегии и руководства вторичны по отношению к самому важному вопросу – о победе в войне.
За что мы воюем?
...И для чего нам знать об этом
А сейчас, честно изучив нашу позицию, пора рассмотреть по более веским основаниям, чем это было возможно ранее, стоящую перед нами еще более крупную проблему. Говоря просто и в самых общих выражениях, эту проблему можно обозначить так: «За что мы воюем?»
Каждый из нас готов отдать свою жизнь, все, чем он владеет, и все свои надежды на личное счастье за то, чтобы Америка не проиграла войну, в которой она участвует. Но мы хотели бы знать, какую войну мы пытаемся выиграть и, если мы выиграем ее, что мы ожидаем от этого выигрыша.
Эти вопросы отражают наши насущные интересы как американцев. И даже более того. Наше настойчивое желание дать верную характеристику этой войне имеет практические причины. Если мы знаем, за что воюем, то тогда мы можем уверенно бороться за победное завершение войны и, более того, рассчитывать на установление реального мира.
Далее (и это чрезвычайно важный и исключительно значимый исторический факт, заслуживающий детального изучения), Америка и только Америка в состоянии убедительно разъяснить цели этой войны.
Практически все специалисты согласны, что Великобритания не сможет одержать полной победы, не сможет даже, говоря простым языком, «остановить Гитлера» без американской помощи. Следовательно, дала если Великобритания будет время от времени объявлять свои военные цели, американский народ всегда сможет позволить себе одобрить или не одобрить эти цели. Напротив, если Америка объявит свои военные цели, Великобритания почти неизбежно признает их. И весь мир, включая Адольфа Гитлера, согласится с ними как мерой оценки этой битвы.
У американцев сложилось впечатление, что, сотрудничая с Великобританией, мы как бы играем в английскую игру, а не в нашу собственную. При всем том, что в таком взгляде на ситуацию мог быть какой-то смысл в прошлом, сегодня он является невежественным и глупым. При любом виде сотрудничества с Британской империей Великобритания искренне желает, чтобы Соединенные Штаты Америки взяли на себя роль старшего партнера. И так было на протяжении долгого времени. В среде серьезно мыслящих англичан основная жалоба на Америку (и, между прочим, наилучшее алиби для них самих) фактически сводилась к тому, что Америка отказывалась от возможности лидировать в мире. <...>
Следует признать, что будущее мира нельзя решить одним махом. Глупо пытаться делать кальку с чертежа будущего, подобно тому как делается калька с чертежа машины или как вырабатывается устав женской общины. Но если наша беда заключается в том, что мы не знаем, за что мы воюем, то нам самим предстоит и решить этот вопрос. Не следует ожидать, что ответ нам будет дан другой страной. Кончайте с этой нацистской пропагандой, утверждающей, что мы сражаемся в чужой войне. Мы участвуем лишь в наших собственных войнах. Мы – «арсенал демократии»? Возможно, нам предстоит доказать это. Но сегодня мы должны быть арсеналом Америки, а также ее друзей и союзников.
Друзья и союзники Америки? Кто они и во имя чего они с нами? Им об этом должны сказать мы. <...>
А сейчас мы непосредственно подошли к вопросу, с решением которого большинство американцев очень не хочет иметь дело. Это старый, старый вопрос со старыми, старыми обветшалыми ярлыками – вопрос изоляционизма в противовес интернационализму. Мы питаем отвращение к обоим словам. Мы брызжем злобой, произнося эти слова, уподобляясь шипящему в злобе гусю. Мы избегаем их употребления.
Давайте посмотрим в лицо этой проблеме. И если, глядя ей в лицо, мы полностью и безбоязненно учтем реалии нашего века, тогда мы обязательно откроем дорогу, если не миру в нашей повседневной жизни, то миру в наших сердцах.
Жизнь состоит из радостей и печалей, из успехов и сложностей. В это тяжелое время мы говорим о сложностях. Сложности существуют в области философии, веры и морали. Существуют сложности дома и в семье, в личной жизни. Все они взаимосвязаны, но сейчас мы говорим о сложностях в сфере национальной политики.
В области национальной политики основной сложностью являлось и является то, что одновременно с тем, как наше государство стало в XX веке самой могущественной и самой энергичной нацией в мире, американцы не смогли духовно и практически приспособиться к этой реальности. В результате они потерпели неудачу в исполнении роли мировой держаны – неудачу, следствия которой были гибельны как для самих американцев, так и для всего человечества. Исцеление видится лишь в одном – согласиться всем сердцем с необходимостью исполнить свой долг самой могущественной и самой энергичной державы мира и как следствие этого оказать на мир самое сильное влияние в целях, сформулированных нами, и средствами, избранными нами.
* * *
Фраза «в целях, сформулированных нами» оставляет открытыми вопросы о том, каковы могут быть наши цели и как мы можем добиться их реализации должным образом. По сути, нашей единственной альтернативой изоляционизму является отказ от выполнения обязанностей полицейского во всем мире и от навязывания демократических институток всему человечеству, включая далай-ламу и добропорядочных монахов Тибета.
Америка не может нести ответственность за хорошее поведение всего мира. Но Америка несет ответственность перед собой и перед историей за окружающий мир, в котором она живет. Ничто не может оказывать столь жизненно важного влияния на окружающий Америку мир, как собственное влияние Америки на этот мир, и поэтому, если окружающие условия не способствуют развитию американского образа жизни, Америке некого винить в этом в такой же степени, в какой ей следует винить себя.
В этой неудаче осознать взаимосвязь между Америкой и миром, который ее окружает, лежит причина практического банкротства всех форм изоляционизма. Весьма печально, что вирус изоляционистского бесплодия столь глубоко поразил влиятельную часть Республиканской партии. До тех пор пока Республиканская партия не выработает жизнеспособную философию и программу инициатив и деятельности Америки в качестве мировой державы, она будет оставаться отстраненной от любого дела, полезного миру в этот исторический момент. А ее участие крайне необходимо для формирования будущего Америки и всего мира.