ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.05.2021
Просмотров: 6341
Скачиваний: 82
Сейчас многие считают, что решение президента Джонсона направить в Южный Вьетнам боевые части было ошибкой. Многие другие – и я в их числе – жестко критиковали его за то, как эта война велась.
Но сегодня, в условиях, когда мы уже находимся в состоянии войны, перед нами стоит вопрос: как наилучшим образом ее закончить?
В январе я мог лишь прийти к заключению, что быстрый вывод американских войск из Вьетнама станет бедствием не только для Южного Вьетнама, но и для Соединенных Штатов и дела мира.
Для южных вьетнамцев наш быстрый выход из войны неизбежно привел бы к возобновлению коммунистами бойни, которая последовала за их захватом власти на Севере пятнадцатью годами раньше.
Тогда они умертвили более 50 тысяч человек, а еще сотни тысяч погибли в лагерях рабского труда.
Когда в прошлом году коммунисты захватили г. Хьеу, мы стали свидетелями прелюдии к тому, что случилось бы в Южном Вьетнаме. В течение их короткого правления в городе царил кровавый режим террора, в обстановке которого были забиты до смерти, расстреляны и погребены в массовых захоронениях 3000 гражданских лиц.
С внезапным прекращением нашей помощи зверства, совершенные в Хьеу, станут кошмаром всей нации, и особенно для полутора миллионов беженцев-католиков, укрывшихся в Южном Вьетнаме после того, как коммунисты захватили власть на Севере.
Для Соединенных Штатов это первое поражение в истории нашего государства приведет к утрате доверия к американскому лидерству не только в Азии, но и во всем мире.
Три американских президента признали важность того, что было поставлено на карту во Вьетнаме, и понимали, что надо делать.
В 1963 году президент Кеннеди с присущим ему красноречием и четкостью сказал: «...мы хотим видеть там стабильное правительство, ведущее борьбу за сохранение своей национальной независимости. Мы твердо верим в это. Мы не собираемся отказываться от реализации этого усилия. С моей точки зрения, отказ от этого будет означать для нас крах не только Южного Вьетнама, но и всей Юго-Восточной Азии. Так что мы собираемся оставаться там».
Президент Эйзенхауэр и президент Джонсон в годы своего пребывания на посту выражали аналогичную точку зрения.
Быстрый вывод наших войск станет бедствием огромного масштаба для будущего мира.
Нация не может оставаться великой, если она предаст своих союзников и изменит своим друзьям.
Наше поражение и унижение в Южном Вьетнаме, без сомнения, привело бы к безрассудным действиям правительств тех великих государств, которые еще не отказались от своих целей мирового господства. Это вызвало бы факты насилия повсюду, где наши обязательства поддерживают мир: на Среднем Востоке, в Берлине, со временем даже в Западном полушарии.
В конечном счете это стоило бы еще большего числа человеческих жизней. Это не принесло бы мира. Это принесло бы новые войны.
В силу этих причин я отверг рекомендации закончить войну быстрым выводом всех наших войск. Вместо этого я выбрал изменение американской политики как на переговорах, так и на фронте боевых действий.
С целью окончания войны, которая ведется на многих фронтах, я выдвинул инициативу достижения мира по многим направлениям.
В переданной 5 марта по телевидению речи перед сессией Организации Объединенных Наций и в ряде других случаев я выдвинул наши детально сформулированные мирные предложения.
Мы предложили полный вывод наших зарубежных вооруженных сил в течение одного года.
Мы предложили перемирие под международным контролем.
Мы предложили провести под международным наблюдением свободные выборы с участием коммунистов в их организации и проведении в качестве организованной политической силы. И сайгонское правительство обещало согласиться с результатами этих выборов.
Мы не выдвигали наши предложения в качестве безальтернативных. Мы указали, что готовы обсудить предложения другой стороны. Мы объявили, что готовы обсуждать все, за исключением права народа Южного Вьетнама определять свое собственное будущее. На Парижской мирной конференции посол Лодж продемонстрировал нашу гибкость и добрую волю в ходе сорока общественных мероприятий.
Ханой отказался даже обсуждать наши предложения. Они потребовали безоговорочного принятия их условий, заключающихся в том, чтобы мы немедленно и безусловно вывели все американские вооруженные силы и одновременно свергли правительство Южного Вьетнама.
Мы не ограничили наши мирные инициативы проведением общественных форумов и произнесением публичных заявлений. Я признал в январе, что длительная и жестокая война, подобная той, которая ведется сейчас, обычно не может быть завершена проведением общественных форумов. По этой причине, помимо публичных заявлений и проведения переговоров, я изучил все возможные неофициальные пути, которые могли бы привести к урегулированию.
Сегодня вечером я делаю беспрецедентный шаг, раскрывая перед вами некоторые из наших мирных инициатив – инициатив, предпринятых в частном и секретном порядке, поскольку мы считаем, что таким образом можем попробовать открыть официально закрытую дверь.
Я не ждал моей инаугурации, чтобы начать свои поиски мира. Вскоре после моего избрания, пользуясь услугами лица, поддерживающего личный контакт с лидерами Северного Вьетнама, я выдвинул два частных предложения быстрого, всеобъемлющего урегулирования. Ответы Ханоя предусматривали, по сути дела, нашу капитуляцию до начала переговоров.
Поскольку Советский Союз поставляет Северному Вьетнаму большую часть военного снаряжения, государственный секретарь Роджерс, мой помощник по вопросам национальной безопасности доктор Киссинджер, посол Лодж и я встречались несколько раз с представителями Советского правительства, чтобы заручиться их помощью в содействии началу содержательных переговоров. Кроме того, мы провели продолжительные беседы, посвященные тем же темам, с представителями других правительств, поддерживающих дипломатические отношения с Северным Вьетнамом. Ни одна из этих инициатив не принесла вплоть до настоящего времени никаких результатов.
В середине июля я убедился в необходимости сделать решительный шаг, чтобы выйти из тупика, создавшегося на Парижских переговорах. В этом кабинете, где я сейчас сижу, я говорил с неким лицом, лично знакомым с Хо Ши Мином (Президентом Демократической Республики Вьетнам) на протяжении двадцати пяти лет. Через него я направил письмо Хо Ши Мину. Я сделал это, минуя официальные дипломатические каналы, в надежде на то, что отсутствие необходимости выступать с пропагандистскими заявлениями может помочь сделать конструктивный шаг в направлении окончания войны. Разрешите мне зачитать сейчас выдержки из этого письма.
«Уважаемый господин президент!
Я отдаю себе отчет в сложности содержательного общения в ситуации, когда мы оказались на краю пропасти, образовавшейся в результате четырехлетней войны. Но именно из-за этой пропасти я хочу воспользоваться представившейся возможностью со всей торжественностью подтвердить мое желание потрудиться на благо справедливого мира. Я глубоко верю, что война во Вьетнаме длится слишком долго и промедление в ее завершении не принесет никому пользы, и меньше всего народу Вьетнама. <...>
Настало время продвижения вперед за столом переговоров к достижению скорейшего завершения этой трагичной войны. Вы увидите, что мы проявим готовность и непредубежденность в нашем общем стремлении добиться благословенного мира для отважного народа Вьетнама. Пусть история зафиксирует, что в этот критический момент обе стороны обратили свое лицо к миру, а не к конфликту и войне».
Я получил ответ Хо Ши Мина 30 августа, за три дня до его смерти. Он просто повторил официальную позицию Северного Вьетнама, высказанную в Париже, и отверг мою инициативу. Полные тексты обоих писем передаются в руки прессы.
Помимо официальных встреч, о которых я упоминал, посол Лодж провел с главным представителем Вьетнама на переговорах в Париже одиннадцать приватных встреч.
Мы предприняли и другие важные инициативы, которые должны сохраняться в секрете, чтобы оставались открытыми некоторые каналы общения, которые еще могут оказаться полезными.
Но результаты всех этих официальных, частных и секретных переговоров, которые были предприняты после прекращения бомбардировок полгода назад и после того, как наша администрация пришла к власти 20 января, можно свести к одному предложению. Не достигнуто абсолютно никакого прогресса, за исключением договоренности о форме стола, за которым должны вестись переговоры.
Ну и кого следует винить за это?
Стало ясно, что не Президент Соединенных Штатов является препятствием на пути переговоров об окончании войны. И это не южновьетнамское правительство.
Препятствием является категорический отказ другой стороны продемонстрировать хотя бы готовность к объединению усилий в достижении справедливого мира. И она не сделает этого, пока остается уверенной том, что единственное, что ей остается, – это ожидать нашей очередной уступки и затем еще одной, пока она не получит всего, чего добивается.
Сейчас не может быть никаких сомнений в том, что прогресс на переговорах зависит лишь от желания Ханоя вести переговоры, серьезные переговоры.
Я отдаю себе отчет в том, что этот доклад о наших усилиях на дипломатическом фронте разочарует американский народ, но американский народ должен знать правду – как плохую, так и хорошую, – когда речь идет о жизни наших молодых людей.
А теперь разрешите изложить вам более обнадеживающие сведения, касающиеся иной стороны проблемы.
Когда мы начали наш поход за мир, я признал, что, возможно, нам не удастся добиться окончания войны путем переговоров. Поэтому я ввел в действие другой план достижения мира – план, который завершит войну независимо от того, что будет происходить на переговорном фронте.
Он соответствует серьезным изменениям во внешней политике США, о которых я говорил на пресс-конференции в Гуаме 26 июля. Разрешите мне вкратце изложить то, что было названо доктриной Никсона, – политику, которая не только может помочь нам закончить войну во Вьетнаме, но и составляет существенный элемент нашей программы по предотвращению будущих Вьетнамов.
Мы, американцы, являемся народом, сделавшим самое себя. Мы нетерпеливый народ. Вместо того чтобы учить других, как выполнить работу, мы предпочитаем сделать ее сами. И эта привычка была перенесена в нашу внешнюю политику.
Соединенные Штаты выделили большую часть денег, большую часть вооружений и большую часть живой силы, с тем чтобы помочь Корее и ныне Вьетнаму защитить свою свободу от коммунистической агрессии.
Прежде чем американские войска были направлены во Вьетнам, во время моей поездки в Азию в качестве частного лица лидер одной азиатской страны сказал мне: «Когда вы пытаетесь помочь другой стране защитить ее свободу, политикой США должно быть оказание помощи в ведении этой страной войны своими силами, а не в ведении войны за нее».
Итак, в соответствии с этим мудрым советом я изложил на Гуаме три принципа в качестве директив для будущей американской политики в отношении Азии.
Первое. Соединенные Штаты выполнят все свои обязательства по заключенным договорам.
Второе. Мы предоставим щит, если ядерная держава станет угрожать свободе государства, находящегося в союзе с нами, или стране, выживание которой мы считаем жизненно важным для нашей безопасности.
Третье. В случаях, касающихся других типов агрессии, мы окажем военную и экономическую помощь, если к нам обратятся с просьбой, соответствующей нашим договорным обязательствам. Но мы будем ожидать от государства, подвергшегося этой угрозе, что оно возьмет на себя основные обязательства по выделению живой силы, необходимой для своей обороны.
После того как я объявил эту политику, я обнаружил, что лидеры Филиппин, Таиланда, Вьетнама, Южной Кореи и других государств, которым может угрожать опасность коммунистической агрессии, приветствовали этот новый курс американской внешней политики.
Защита свободы является делом каждого, а не только делом Америки. И особенно это должно быть обязанностью народа, чья свобода подвергается опасности. При прежней администрации мы «американизировали» войну во Вьетнаме. При нашей администрации мы «вьетнамизируем» поиски мира.
Политика прежней администрации привела к тому, что мы не только взяли на себя основную ответственность за ведение войны, но и, что более важно, недостаточно определенно подчеркнули задачу помощи южным вьетнамцам, с тем чтобы они могли защитить себя после нашего ухода.
План «вьетнамизации» был введен в действие после завершения в марте визита во Вьетнам министра [обороны] Лэйрда. В соответствии с этим планом я приказал существенно увеличить помощь в обучении и техническом оснащении южновьетнамских вооруженных сил.
В июле, в ходе моего визита во Вьетнам, я внес изменения в приказы генерала Абрамса, с тем чтобы они соответствовали целям нашей новой политики. Согласно новым приказам, основная миссия наших войск будет заключаться в содействии южновьетнамским вооруженным силам, дабы они могли принять на себя полную ответственность за безопасность Южного Вьетнама.
Мы сократили более чем на 20 процентов наши военно-воздушные операции. И сейчас мы становимся свидетелями результатов этого долгожданного изменения американской политики во Вьетнаме.
Спустя пять лет после ввода американской армии во Вьетнам мы наконец возвращаем американских мужчин домой. К 15 декабря из Южного Вьетнама будут выведены более 60 тысяч человек, включая 20 процентов всех наших боевых частей.
Южные вьетнамцы продолжают наращивать свою мощь. В результате они смогли взять на себя ответственность за выполнение боевых задач вместо наших войск.
Со времени прихода к власти нынешней администрации произошли и два других важных события.
Число вражеских вылазок в Южный Вьетнам, имеющих существенное значение, если они предшествуют серьезному наступлению противника, сократилось за последние три месяца на 80 процентов по сравнению с тем же периодом прошлого года.
И наиболее важное – за последние два месяца потери Соединенных Штатов сократились до самого низкого за три года уровня.
А теперь разрешите мне перейти к нашей программе на будущее.
Мы приняли план, выработанный в сотрудничестве с южными вьетнамцами, который предусматривает полный вывод всех американских сухопутных частей и замену их южновьетнамскими войсками согласно четкому графику. Этот вывод будет осуществлен исходя из силы, а не из слабости. По мере того как южные вьетнамцы станут обретать силу, темпы вывода американцев увеличатся.
Я не намерен объявлять график реализации нашего плана. И для этого существуют вполне очевидные причины, которые, я уверен, вы поймете. Как я уже неоднократно указывал, темпы вывода будут зависеть от развития событий, определяемого тремя факторами.