ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.06.2021
Просмотров: 2812
Скачиваний: 3
Философия «всеединства» Соловьева, учение об абсолюте, Софии и цельном знании.
Важнейшим вкладом в русскую философскую мысль стала заложенная B.C. Соловьевым традиция русской метафизики всеединства, воплощающая внутреннюю интенцию русской культуры к синтезу философии и богословия, западной и восточной, рациональной и мистической мысли. В разработке философии всеединства Соловьев исходит из славянофильской идеи соборности, трансформируя ее в онтологический, всеохватывающий, космический принцип. Ядро метафизической схемы всеединства составляет учение о сущем. Значения сущего: а) сущее как абсолютное начало безусловного единства (а не суммы частей) — Бог; б) сущее как бытие, как начало множественности форм. Бытие необходимо сущему, в противном случае сущее обратилось бы в ничто. Бытие Соловьев называет также сущностью, обозначая сущее как единство в бытии. Концепция сущего как начала и как бытия получила название «положительного всеединства».
Всеединство в философии Соловьева выступает в нескольких аспектах: - онтологическом – как единство Бога, человека и космоса – «Все едино в Боге»;
- аксиологическом — как единство Истины, Красоты Добра;
- гносеологическом — как единство трех видов знания: эмпирического (науки), рационального (философия) и мистического (религия). Философия всеединства в этом свете сохраняет единство конкретного («жизненного»), религиозного и отвлеченного (умозрительного);
- практическом — как единство общества, государства и церкви. Духовной основой такого объединения является слияние православия, католицизма и протестантизма. По принципу всеединства существуют все жизнеспособные целостности, в том числе и общество.
Мир, согласно Соловьеву, не может рассматриваться как совершенное создание, непосредственно исходящее из воли одного божественного создателя. Необходимо принять его внутреннюю противоречивость. В этом плане Соловьев демонстрировал диалектический подход в действительности: непрерывная динамика бытия предполагала активное начало мира. Таким началом выступает мировая Душа. Ее основной признак — особая энергия, одухотворяющая все сущее. Но мировая Душа сама нуждается в божественном импульсе: Бог дает мировой душе идею всеединства как определяющую форму ее деятельности. Эта вечная божественная идея в системе Соловьева получила название Софии-Мудрости. Фундаментальность понятия Софии для философии Соловьева такова, что саму его философскую систему нередко называют софиологией.
Понятие Софии заимствовано из неоплатонизма, но его Интерпретация носит оригинальный характер. София — это «душа мира», основа и сущность этого мира, связующее звеном между творцом и творением, придающее общность Богу, миру и человечеству. Значения, придаваемые Соловьевым софийности, многообразны: это и абсолютное, и богочеловеческое, антропологическое, и эстетическое, и эсхатологическое, принципиальным для системы всеединства является представление о возможном конкретном единстве Логоса и Софии: «Осуществляющий в себе и носящий это единство Христос, как цельный божественный организм и индивидуальный вместе — есть и Логос и София».
Механизм сближения Бога, мира и человечества раскрывайся в философском учении Соловьева через концепцию Богочеловечества. Реальным и совершенным воплощением богочеловечества, по Соловьеву, является Христос. Но это не только идеал человеческого образа, но и высшая цель исторической процесса. Человечество придет к торжеству мира и справедливости не ранее того, когда его объединяющим началом станет воплощенный в человеке Бог, переместившийся из центра вечности в центр исторического процесса.
В. С. Соловьев ставит проблему цельного знания, в котором совмещаются принцип автономности разума, на котором основан рационализм, с принципом богооткровенности христианского вероучения, являющимся основой богословия. Тем самым мыслитель ставит более широкую задачу интеграции христианской теологии с естественно-научным и философским эволюционизмом.
Вопрос 33.
Мировую историю невозможно представить без феномена войны. Возникнув одновременно с появлением самых первых примитивных родовых общин, войны не прекращаются и по сей день, причем из видимых нами пяти тысячелетий существования человеческого общества с большим трудом можно насчитать три сотни лет, свободных от крупных военных столкновений. При этом количество войн не уменьшается, а увеличивается. Об этом свидетельствуют достаточно известные цифры, приводимые автором книги «Социология войны» В.В.Серебрянниковым: за пять тысяч лет мировой истории произошло около пятнадцати тысяч войн и военных конфликтов, но если в период с конца XIX века до начала первой мировой войны случалось в среднем два вооруженных конфликта в год, а за двадцать лет от первой до второй мировых войн уже четыре, то за время с 1945 до 1990 годов интенсивность конфликтов увеличилась в среднем до 7,5–8, а с 1990 по 1997 год происходило по 33–37 вооруженных столкновений ежегодно!. При этом невероятно вырос масштаб войн. Таких катастроф, как мировые войны ХХ века, история доселе не знала. Это были первые войны, направленные не только на уничтожение армий, но и на истребление целых народов. За минувший век все вооруженные конфликты, вместе взятые, унесли по разным подсчетам от 140 до 150 миллионов человеческих жизней, что в несколько раз больше, чем за всю предыдущую мировую историю!
Несмотря на рост военной угрозы в наши дни, философия войны за последние годы не сделала практически никаких успехов. В объяснении и изучении вооруженных столкновений современности
философы обращаются к теоретическому и методологическому наследию эпохи Просвещения, к «Трактату о вечном мире» Канта, к традициям концепций прав человека, к учению пацифизма и т.д. Несомненно также, что военная история, социология, психология, педагогика в наши дни развиваются достаточно успешно, но предельно широкий, именно философский взгляд на природу и логику развития войн сегодня встречается очень редко.
Война не только сложное социальное явление, но и чрезвычайно непростое нравственное явление. Является ли она абсолютным злом, или же ее последствия могут быть благими? Как разрешить основное нравственное противоречие войны, когда сталкиваются необходимость убивать с абсолютным моральным запретом убийства? Наконец, как совместить гуманистический пафос нашей эпохи с тем фактом, что войны продолжаются и становятся все более жестокими? Все эти нравственные проблемы должна решать этика войны – один из разделов прикладной этики. В нашей стране это направление исследований практически не развивается; мало популярно оно и на Западе. Однако его следует признать одним из актуальнейших, ибо, как отмечали многие мыслители, причина войн лежит не только в политических или социальных факторах, а, в первую очередь, в глубокой испорченности человеческой натуры, в эгоистических стремлениях людей, в потере нравственного измерения нашей жизни.
Но какой смысл вкладывается в понятия «этика войны»? Под ней мы будем понимать прикладную этическую дисциплину, целью которой является указание, насколько это возможно, единственно правильного поведения человека и общества в целом на войне и во время войны. При этом совершенно неверно смешивать прикладную этику войны с профессиональной воинской этикой. Последняя устанавливает нормы отношения военнослужащих между собой и к своим обязанностям, определяет кодексы офицерской и солдатской чести. Но она не отвечает на важнейшие вопросы, которые можно обозначить как «основные нравственные проблемы войны» и которые являются компетенцией прикладной этики войны. Среди них: 1) может ли быть война признана справедливой (праведной, нравственной, священной) и при каких условиях? 2) каковы должны быть средства ведения справедливой войны? 3) какими нравственными качествами должен обладать воин? 4) каков нравственный смысл существования войска вообще? Вместе с этими основными
проблемами должно быть разрешено и главное моральное противоречие войны: при каких условиях человек имеет нравственное право и даже нравственную обязанность убить другого человека? Можно сформулировать эту же дилемму и более широко: при каких условиях на войне будет нравственно оправдано применение насилия одним человеком против другого? Данное моральное противоречие, как не трудно заметить, разрешается только после решения основных проблем этики войны. Она, несомненно, включает и другие важные проблемы. Например, как следует относиться на войне к неприятелю, к раненым, к гражданскому населению, насколько допустимо применять на войне хитрость? Но все эти проблемы не выходят за рамки четырех главных; в данном случае, перечисленные нами вопросы несомненно входят в общую проблему средств ведения боевых действий.
Тысячелетняя история России, как и летопись всего мира, есть в значительной степени история войн и военных походов. Мир для нашей страны, в силу ее геополитического расположения, всегда был почти неосуществимой мечтой, а в ХХ веке не было ни одной страны мира, которая воевала бы столь часто. Таким образом, сама жизнь доказывает актуальность рассмотрения военного опыта России. Этот опыт уникален: за более чем тысячу лет наша страна испытала множество военных ударов, но смогла отстоять независимость и значительную часть своих территорий. Наряду с гениями полководцев и качеством вооружения, была особая нравственная сила, помогавшая России побеждать. Не секрет, что мировоззрение и жизненные установки русского человека веками формировались под влиянием доктрины Православной церкви. Однако христианская мораль, казалось бы, всеми силами противится войне. Как же совместить христианскую нравственность с необходимостью воевать и добиваться побед? Решению этого вопроса в основном и посвящены размышления русских религиозных философов о войне в ХХ веке. Всплеск этих размышлений приходился на периоды ведения войн – Русско-японской, Великой (первой мировой) и Великой Отечественной (второй мировой). В то время эти размышления были особенно актуальны, т.к. если в Русско-японскую речь шла о защите чести страны, то в мировые войны – о самом выживании России. Актуальны они и сегодня: возможно, нашей стране еще не раз придется вступать в войну. Однако размышления Н.А.Бердяева, С.Н.Булгакова, Б.П.Вышеславцева, В.В.Иванова, И.А.Ильина, Л.П.Карсавина, Н.О.Лосского, В.В.Розанова,Ф.А.Степуна, Е.Н.Трубецкого, Г.П.Федотова, П.А.Флоренского, Г.В.Флоровского, С.Л.Франка, В.Ф.Эрна и других замечательных русских мыслителей касаются не только успехов или неуспехов русской армии и политических задач России в войне, но, в первую очередь, посвящены именно философскому анализу войны как сложного социального и морального явления. Ими исследуются его метафизические предпосылки, его антропологические и политические причины, нравственное значение для жизни народов, его диалектические противоречия. Суд над войной идет не перед лицом эпохи, а перед лицом вечности. При этом особый интерес вызывает именно религиозное направление отечественной философии, т.к. в ней наиболее остро ставится вопрос о соотношении войны и христианской морали. Нередко этот вопрос поднимается и в наши дни: может ли война иметь высшую религиозную санкцию? Должен ли христианин защищать свою Родину с оружием в руках, либо избрать иные методы борьбы? Как должна вести себя во время войны церковь? Как соотносится христианский гуманизм с необходимостью воевать? Все эти вопросы обсуждались в рамках русской религиозной философии и этики войны.
Нельзя сказать, что отечественная этика войны возникла на пустом месте. Она опиралась как на серьезную западную традицию, так и на национальные размышления о войне, существовавшие в нашей культуре до ХХ века. Основные вехи и достижения европейской этики войны, на которые опирались русские мыслители, можно обозначить следующим образом. Честь первооткрывателя этой дисциплины принадлежит Платону, который впервые в «Государстве» поделил войны на справедливые и несправедливые, поставил проблему допустимых средств ведения боевых действий, очертил нравственный облик совершенного воина («стража»), а также указал на предназначение воинства. Аристотель сформулировал социально-политическую природу войны, ее роль в развитии государства. В Древнем Риме сложилась достаточно стройная система военной этики, созданная знаменитыми ораторами, юристами, философами. В то время возникает четкое разделение понятий «справедливая война» и «справедливость на войне». Под первой понималась защита государства от нападения или, в крайнем случае, карательный поход против озлобленных соседей. Под второй – запрещение военного коварства, например вероломного нападения, насилия над ранеными и пленными, мародерства.
Что касается размышлений о нравственной природе войн в русской философии до ХХ в., то они не относились к разработке ни правовой теории, ни отдельной науки о войне, но были изначально включены в общий контекст русской православной культуры и явились приложением традиционных христианских норм и добродетелей к существенной стороне жизни народа, к войне. Уже в первом документе, содержащем правила поведения человека в сражении – «Учении и хитрости ратного строения пехотных людей» (1647), подразумевалось, что быть совершенным воином означало быть совершенным христианином. Это положение еще раз было подтверждено в «Уставе воинском» Петра I, который касался не только внешней стороны воинской службы, но и регламентировал нравственное воспитание воинов. Православный взгляд на войну XVII–XVIII вв. развили выдающиеся русские мыслители XIX века – А.С.Хомяков и славянофилы, К.Н.Леонтьев, Н.Я.Данилевский, Ф.М.Достоевский, В.С.Соловьев. Наиболее кратко их выводы можно суммировать в следующей фразе: 1) Россия – самобытная, но не милитаристская держава (славянофилы), однако 2) ее национальный уклад и политические задачи чужды Европе (Н.Я.Данилевский), следовательно, 3) не исключена вооруженная защита своего исторического призвания по строительству православной федерации государств в священной войне, которую будут вести лучшие люди страны – воинство (К.Н.Леонтьев); при этом 4) пока мы столь подвержены греху, войны никуда не уйдут, но их нельзя оценивать однозначно, их последствия могут быть благотворными (Ф.М.Достоевский), к тому же 5) высшая религиозная санкция для воинства есть служение Христу (В.С.Соловьев). Авторы ХХ века, на долю которых выпадет большое количество военных лет, внесут немало нового в эту тему, но на них огромное влияние окажет «парадоксалистика» и метафизика войны Достоевского и Соловьева, патриотический пафос славянофилов, Данилевского и Леонтьева. Философы, творившие русскую религиозную этику ХХ века, были убеждены: войны в ближайшем будущем не исчезнут, т.к. в мире еще слишком много противоречий, способных породить вспышки вооруженного насилия. Мир и покой наступят лишь в Царствии Божием, но в нашем бытии мы всегда будем вынуждены сталкиваться и бороться со злом (Л.П.Карсавин, Н.А.Бердяев, Е.Н.Трубецкой и др.) Однако можно ли считать войну злом абсолютным или в ней можно найти нечто хорошее? Отечественная религиозная этика войны считает более правильным второе утверждение, поскольку абсолютного зла, согласно христианскому учению, вообще быть не может; война – лишь относительное зло, и в некоторых случаях вести ее нравственно оправдано. Каковы эти случаи? Ответ напрашивается сам собой: когда невступление в войну повлечет еще более тяжелые последствия, чем вступление. Хуже вооруженного столкновения может быть кровавая гражданская распря, подчинение врагу и последующий за тем разгром страны, поражение в войне, наконец, саму войну можно иногда остановить только путем вооруженного вмешательства. Но применять силу следует только в исключительных случаях, в безвыходных положениях, когда необходимость войны несомненна; по ничтожным поводам, как, например, решение незначительного международного спора, нельзя подвергать людей такому страшному испытанию, как военное противостояние.