Файл: Стихотворение "Новый год" В. К. Кюхельбекера 1 января 1832 года как реминисценция на 89 псалом.docx
Добавлен: 23.11.2023
Просмотров: 99
Скачиваний: 2
1 января 1832 года в дневник Кюхельбекера было записано стихотворение «Новый год» и ремарка после него: «Благодаря господа, с новым годом моя тоска совсем прошла: обыкновенное мое лекарство – Поэзия наконец подействовала»1. Поэт прямо указывает в этих строках на «оздоровительную, целебную» роль дневника, в котором Кюхельбекер развивает русскую религиозную мысль.89 псалом становится источником вдохновения и размышлений для поэта (до него этот текст перелагали В. И. Майков и И. Ф. Богданович). В начале 89 псалма представлена антитеза временности и скоротечности земной жизни и вечности Бога, дальше повествуется о гармоничном существовании человека с Господом – получении праведниками Его помощи и милости. Предпримем попытку проследить отражение текста 89 псалма в стихотворении “Новый год” В. К. Кюхельбекера 1 января 1832 года.Второй стих псалма стал эпиграфом к этому стихотворению. Интересен выбор 89 псалма для своеобразного переложения, ведь этот псалом называется «Молитвой Моисея, человека Божия», а значит отсылает к ветхозаветной истории выведения из рабства еврейского народа. Рассматривая стихотворение Кюхельбекера, необходимо учесть эту мифологему. Египетское рабство сопоставимо с заключением самого поэта, поэтому, думается возможным, видеть в «молитве Моисея» молитву автора стихотворения о своем освобождении.С третей строки первой строфы мы видим отсылку на 89 псалом (89:9 «дни убывают/ убегают»): здесь автор рассуждает о скоротечности времени, используя приемы сравнения (время как «беспрерывный ток вод») и градации (струи, дни, года).Водная метафорика, привычная для христианской проповеди и масонских стихов о времени/новолетии, соединяется у Кюхельбекера с романтическими образами «мечты ночной». Метафора «пустой дали», поглощающей звуки, «радости и муки», ассоциативно отсылает к пустыне, по которой 40 лет ходил еврейский народ, ища «землю обетованную». Примечательно, что все использованные Кюхельбекером образы времени – наводнение, ночь и сон, вырастающая утром и засыхающая вечером трава, лета-«звуки» – в псалме 89-м есть, но они «перекодированы» согласно поэтике элегии.Первая строка пятой строфы описывает пограничное состояние лирического героя («Не пред завесой ли стою?»), его мысли о приближающейся смерти
(«И ветр развеет персть мою»). Такое соединение высокого религиозного пафоса и напряженно-личного «переживания» времени привело, в частности, к появлению оригинального темпорального образа – завесы. Он одновременно и наглядно-чувственный, и психологический (передающий самоощущение Кюхельбекера), и символический (выражающий его представление о судьбе и времени/вечности). Продолжая эсхатологическое рассуждение, лирический герой задается вопросом («Не вянем ли, как вешний цвет?» (89:6) и приходит к выводу о скоротечности человеческой жизни. Дальше с перифраза «сыны греха и суеты» начинается объемная антитеза людской временности и вечности Бога. В строках «Ты был и до сложенья гор, / И до создания вселенной» мы видим практически дословный повтор третьего стиха псалма. Сравнение «Как с ветви лист, так с оси мир» отсылает к шестому стиху псалма. Автор через лирического героя выводит догматически верное утверждение «Ты был всегда», но на этом не останавливается и продолжает возвеличивать Бога, говоря о Его могуществе («Пред Богом тысяча веков / Не боле срока часового» (89:5)) Большая часть стихотворения – 11 строф – отдана теме времени в его «божественном» и «человеческом» измерениях. Для Бога «тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел», а человеку отпущено «семьдесят лет, а при большей крепости восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим». Дни своей жизни человек проводит, преследуемый «гневом» Божьим, и потому Моисей молит Бога о том, чтобы научил Он нас «так счислять дни наши, чтобы нам приобресть сердце мудрое», чтобы «возвеселил» Он нас за дни, в которые «поражал» нас, «за лета, в которые мы видели бедствия» (Пс. 89:5–15).
Уверенность в покровительстве Отца в «грядущем дне» прослеживается у Кюхельбекера в 12 и 13 строфах: «…Спаситель, / Блюдет и зрит и слышит нас» (89:8); «Будь близок нам и в день грядущий! / Отец, храни Своих детей!» (89:13, 17).
Утверждением главной добродетели христианина – смирения – и славословием Богу поэт завершает свой «новогодний псалом» (строфы 14–15).
Таким образом, мы видим, что Кюхельбекер во многом опирается на 89 псалом: включает в стихотворение его основные темы, образы и рассуждения. Но есть и отступления от «опоры»: собственные образы (завеса, «глухая даль»), просьба о «духе смирения», указание на готовность его принятия («Все молча примем, что бы нам / Судьбы твои ни даровали»). Личные переживания, элегические интонации и образность переплетаются с языком «высокой» поэзии XVIII века рождают стиль романтической «метафизической» лирики.
НОВЫЙ ГОДГосподи! прибежище был еси нам в род и род...
Псалом 89Как в беспрерывном токе водСтруи несутся за струями,Так убегаютдни за днями, (89:9)За годом улетает год. . .И вот еще один протек!Он скрылся, как мечта ночная,Которую, с одра вставая,Позабывает человек;И как в пустой, глухой далиБез следа умираютзвуки,Так радости его и мукиВсе, будто не были, прошли. (89:9)Прошли oнe, - пройдут и те,Которые судьба ГосподняЗаутра нам или сегодняВ святой готовит темноте.Не пред завесой ли стою?Я жив и здрав, но что за нею?Чрез год, чрез день, быть может, тлею,И ветр развеет персть мою.Не вянем ли, как вешний цвет? (89:6)Мы жизнь приемлем на мгновенье: Нас видит солнца восхожденье,Луна восходит - и нас нет!Сыны греха и суеты! Наш век не нить ли паутины?Без изменения Единый, О Вечный, пребываешь Ты.Ты был и до сложенья гор, И до создания вселенной; (89:3)Ты был, когда зарей червленойНе просиял еще обзор.Как с ветви лист, так с оси мир (89:6)Сорвет стихий мятежных сила;Поглотит жадная могила,Как каплю, землю, твердь, эфир;И будто плат, Ты свьешь тогдаШатер безмерный, многозвездный;Но Сам над беспредельной безднойПребудешь, чем Ты был всегда.Пред Богом тысяча вековНе боле срока часового,Что среди сумрака немогоСтоит на страже у шатров. (89:5)И что же? каждый день и часНепостижимый Вседержитель,Защитник наш, Покров, Спаситель,Блюдет и зрит и слышит нас. (89:8)О Дивный в благости Своей!О милостью Повсюдусущий!Будь близок нам и в день грядущий
!Отец, храни Своих детей! (89:13, 17)Все молча примем, что бы намСудьбы твои ни даровали:Твое ж посланье и печали;Ты жизни силу дал слезам.Избавь нас только от греховИ влей нам в перси дух смиренья, -И громким гласом песнопеньяТебя прославим, Бог богов!1 января 1832г.
Вильгельм Карлович КюхельбекерСписок литературы
-
Петров А. Новогодние стихи В.К. Кюхельбекера: между царем, Богом и «пограничными ситуациями». Филология и культура. 2018. №2(52) с.197-202. -
Дневник В. К. Кюхельбекера (1831-1845)
1 Дневник В. К. Кюхельбекера (1831 -1845)
http://az.lib.ru/k/kjuhelxbeker_w_k/text_0310.shtml?ysclid=lhszo9e4mr965644972(дата обращения: 18.05.23)