Файл: Реферат Тема Деятельность известного русского этнографа В. К. Арсеньева по освоению Уссурийского края По дисциплине История России.docx
Добавлен: 05.12.2023
Просмотров: 140
Скачиваний: 2
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования«Санкт-Петербургский горный университет»Кафедра историиРефератТема: Деятельность известного русского этнографа В.К. Арсеньева по освоению Уссурийского краяПо дисциплине: История России (наименование учебной дисциплины согласно учебному плану)Выполнил:студент гр. БТС-21 _____________ /Олефиренко Ю.С./ (подпись) (Ф.И.О.)ПРОВЕРИЛ: доцент _____________ /Рудник С.Н./ (должность) (подпись) (Ф.И.О.)Санкт-Петербург2022Содержание
Разумеется, значительное количество экспедиций в течение всей истории человечества ставили своими целями захват новых территорий, приток богатств и товаров, расширение политического влияния. Безусловно, именно войны перекраивали политическую карту мира. Однако, именно пытливое стремление к поиску новых торговых путей, открытие, описание и картографическая съемка новых или присоединенных территорий, изыскания, имеющие, в том числе и чисто научный географический интерес, ввели в мировую историю целую плеяду российских путешественников.Во многом это объясняется тем, что никогда за всю историю России приращение территории не шло по «западному» колониальному типу. Сила России всегда была в изначальном стремлении к интеграции народов и территорий в состав Российского государства, которая на разных этапах его развития претворялась в жизнь с той или иной степенью успеха. Это стремление в конечном итоге послужило развитию включенных в состав государства территорий и различных народов, сохранению их самобытности, этнической, культурной и языковой идентичности.Краткий исторический экскурсВ XVI веке во время правления Ивана Грозного страна поменяла своё название на Русское Царство. Казань, Астрахань и Ногайская Орда присоединились к восточной территории России. А уже в следующем веке русские землепроходцы стали активно открывать и изучать земли Сибири и Дальнего Востока, организуя различные походы и экспедиции.Эпоха Великих географических открытий в Европе, когда на Земле стали исчезать «белые пятна», были открыты морские пути в Индию, Африку, открыта Америка, совпала с важнейшим для России периодом – освоением Сибири, Дальнего Востока и вод Северного Ледовитого и Тихого океанов русскими землепроходцами – «служилыми людьми», казаками, купцами, промысловиками и мореходами.При вступлении на престол в 1855 г. Александру II пришлось завершать две войны, доставшиеся ему в наследство от царствования отца, Николая I. Возобновились переговоры в Париже, где русскую делегацию возглавил князь А. Ф. Орлов. Ему удалось использовать противоречия между победителями и добиться смягчения условий мира: он не предусматривал репараций, контрибуций. Согласно Парижскому мирному договору 1856 г., Россия вернула Турции Карс в обмен на Севастополь и другие города, занятые союзниками; Черное море объявлялось нейтральным; провозглашалась свобода плавания по Дунаю; державы обязываясь не вмешиваться в дела Турции. Парижский мирный договор ослабил позиции России в Европе и на Ближнем Востоке. В 1856 г. Министерство иностранных дел в возглавил князь А. М. Горчаков. В условиях проведения буржуазных реформ 1860–1870-х гг. он должен был вывести страну из международной изоляции и восстановить ее в роли великой державы. Его ближайшими задачами являлись отмена
Китайцы, чувствующие свою силу и отнюдь не собиравшиеся останавливаться на достигнутом, отнеслись к приходу казаков и русских в Уссурийский край крайне враждебно. Главным военным инструментом китайского этнического натиска на Русское Приморье стали хунхузы. Хунхузы как иррегулярные воинские формирования были порождением китайского (ханьского) населения Маньчжурии и эффективным инструментом реализации этнических планов китайцев в отношении Русского Приморья. Хунхузы и так называемые «мирные» китайцы, которых казаки и русские называли «манзами», были не просто «близнецы-братья», фактически это были две руки единого китайского этносоциального организма, ориентированного на постепенный захват Уссурийского края.Попытки российской администрации хотя бы в некоторой мере упорядочить золотопромышленную и лесохозяйственную деятельность китайцев в Приморье (т.е. хищническую вырубку ими ценных дубовых лесов), предпринятые сразу после подписания в 1860 году Пекинского договора о границе, вызвали у китайских «манз» невероятно высокую волну ненависти к русским. Даже в центре Хабаровска (в то время военно-административный пункт Хабаровка) китайцы в лицо заявляли начальнику штаба сухопутных войск Приморской области полковнику М.П. Тихменеву, что уже недалек тот час, когда русские будут изгнаны вооруженной рукой с Амура и Уссури. Это были не пустые слова: дело со всей очевидностью шло к войне — китайские «манзы» активно вооружались, создавали в тайге и на тихоокеанском побережье тайные опорные пункты, устанавливали связь с хунхузами. В своей антироссийской деятельности китайские «манзы» получали негласную поддержку цинских властей Маньчжурии, которые охотно предоставляли «манзам» как материальную помощь, так и надежное убежище на случай военно-полицейских мер российской администрации.В отличие от подчеркнуто прокитайской политики империи Цин, российские администраторы на Амуре и в Приморье демонстрировали в отношении враждебной деятельности китайцев поразительное благодушие. Вместо оперативной и жесткой ответственности за нарушение российских законов, вместо необходимых репрессивных мер за акты враждебности к русскому и казацкому населению российские администраторы в отношении китайских «манз» в большинстве случаев избирали порочную методику безвольных увещеваний, бесконечных предупреждений, в лучшем случае — кратковременных арестов и плохо организованных выселений. В условиях, когда российское государство фанатично соблюдало букву договора с империей Цин, уссурийские казаки стали разбираться с засильем китайских «манз» явочным порядком. Станичные атаманы стали все меньше информировать официальные государственные инстанции о своих рейдах против хунхузов и все более активно «примучивать» тех местных «манз», которые были уличены в связях с закордонными бандитами. Эта «казацкая этническая политика» постепенно стала приносить свои позитивные плоды: уже в 1863 году, т.е. всего через пять лет после первого появления казаков в крае, на берегах Уссури и ее притоков было основано 29 новых казацких станиц. Непоследовательные, идеологически противоречивые этнополитические методы Российской империи в Приморье, невзирая на подчас крупные успехи казацкого этнического отпора хунхузам, не могли дать устойчивого основания для ликвидации хунхузской угрозы раз и навсегда. Вплоть до 1917 года кровавые насилия хунхузов оставались страшной реальностью Уссурийского края, а само слово «хунхуз» звучало как проклятие в устах здешнего славянского населения. Проблема хунхузов, равно как и проблема преступного содействия им со стороны местных китайских «манз», была успешно решена уже в другую, советскую эпоху. [2]
Основная частьМногие знаменитые россияне посвятили свою жизнь изучению и освоению Приамурья, укреплению российских дальневосточных границ. В конце 19-го- начале 20-го веков одним из этих заслуженных людей был Владимир Клавдиевич Арсеньев. Многим из нас В.К.Арсеньев известен, как писатель, автор романов «Дерсу Узала», «По Уссурийскому краю» и других произведений. Однако популярный писатель был ещё и первопроходцем Дальнего Востока, военным востоковедом, разведчиком, географом и этнографом. Благодаря ему Дальний Восток и Камчатка стали ближе и понятнее всем жителям необъятной Российской империи.Владимир Клавдиевич Арсеньев — один из самых известных и отважных исследователей Забайкалья и Дальнего Востока. Он совершил более десятка пеших экспедиций, прошел сотни километров по бескрайним таежным просторам и горным кряжам Уссурийского края и Сихотэ-Алиня. Царский офицер, он 10 января 1900 года подал рапорт с ходатайством о переводе его с запада - в одну из пехотных частей Квантунской области или Приамурского округа. Просьба была удовлетворена, и в мае того же года В. Арсеньева направили в Приамурский округ, в первый Владивостокский крепостной пехотный полк. Однако к месту назначения Владимир Клавдиевич прибыл только в августе. Дело в том, что с 8 по 25 июля 1900 года Арсеньев находился в составе Благовещенского отряда генерала Грибского, пережил бомбардировку города, а 20 июля 1900 года участвовал в деле – «выбивал» китайцев с позиций и из города Сахалян. За то первое боевое крещение он был представлен к награде – серебряной медали «За поход в Китай». [3]Всем хорошо известен маршрут 1902 года, маршрут 1906, 1907 и последующих годов по северной части Уссурийского края. Однако до сих пор не восстановлена маршрутная деятельность Арсеньева во главе военно-охотничьих команд в период 1900-1903 годов, а между тем есть основания полагать, что маршрут 1902 г от с. Шкотово до озера Ханка был незначительной частью нелёгких таёжных троп, пройденных Владимиром Клавдиевичем по Южному Приморью.В фондах музея им. В.К. Арсеньева во Владивостоке хранится атлас картографических материалов, составленных Владимиром Клавдиевичем в 1911 году по материалам 1900-1911 годов. Это многочисленные, хотя и часто схематические карты, всесторонне освещающие его исследовательскую деятельность.
-
Введение……………………………………………………………………3 -
Краткий исторический экскурс………..………………………………….4 -
Основная часть……………..……………………………………………...8 -
Заключение…………………….………………………………………....16 -
Список литературы………………………………………………………18
Разумеется, значительное количество экспедиций в течение всей истории человечества ставили своими целями захват новых территорий, приток богатств и товаров, расширение политического влияния. Безусловно, именно войны перекраивали политическую карту мира. Однако, именно пытливое стремление к поиску новых торговых путей, открытие, описание и картографическая съемка новых или присоединенных территорий, изыскания, имеющие, в том числе и чисто научный географический интерес, ввели в мировую историю целую плеяду российских путешественников.Во многом это объясняется тем, что никогда за всю историю России приращение территории не шло по «западному» колониальному типу. Сила России всегда была в изначальном стремлении к интеграции народов и территорий в состав Российского государства, которая на разных этапах его развития претворялась в жизнь с той или иной степенью успеха. Это стремление в конечном итоге послужило развитию включенных в состав государства территорий и различных народов, сохранению их самобытности, этнической, культурной и языковой идентичности.Краткий исторический экскурсВ XVI веке во время правления Ивана Грозного страна поменяла своё название на Русское Царство. Казань, Астрахань и Ногайская Орда присоединились к восточной территории России. А уже в следующем веке русские землепроходцы стали активно открывать и изучать земли Сибири и Дальнего Востока, организуя различные походы и экспедиции.Эпоха Великих географических открытий в Европе, когда на Земле стали исчезать «белые пятна», были открыты морские пути в Индию, Африку, открыта Америка, совпала с важнейшим для России периодом – освоением Сибири, Дальнего Востока и вод Северного Ледовитого и Тихого океанов русскими землепроходцами – «служилыми людьми», казаками, купцами, промысловиками и мореходами.При вступлении на престол в 1855 г. Александру II пришлось завершать две войны, доставшиеся ему в наследство от царствования отца, Николая I. Возобновились переговоры в Париже, где русскую делегацию возглавил князь А. Ф. Орлов. Ему удалось использовать противоречия между победителями и добиться смягчения условий мира: он не предусматривал репараций, контрибуций. Согласно Парижскому мирному договору 1856 г., Россия вернула Турции Карс в обмен на Севастополь и другие города, занятые союзниками; Черное море объявлялось нейтральным; провозглашалась свобода плавания по Дунаю; державы обязываясь не вмешиваться в дела Турции. Парижский мирный договор ослабил позиции России в Европе и на Ближнем Востоке. В 1856 г. Министерство иностранных дел в возглавил князь А. М. Горчаков. В условиях проведения буржуазных реформ 1860–1870-х гг. он должен был вывести страну из международной изоляции и восстановить ее в роли великой державы. Его ближайшими задачами являлись отмена
унизительных статей Парижского мирного договора, запрещавших иметь флот и военные укрепления на Черном море, закрепление границ с соседними государствами в Средней Азии и на Дальнем Востоке. Дипломатический талант Горчакова позволил решить эти непростые задачи мирным путем.
На восточной окраине Азии в царствование Александра II Россия укрепила свои границы. По Айгунскому договору, заключенному с Китаем в 1858 г., к ней отошел весь левый берег Амура. По Пекинскому договору 1860 г. в состав России вошел Уссурийский край. В результате достигнутых соглашений началось быстрое заселение Амурской области, где стали возникать различные поселения, так, в 1860 г. был основан Владивосток. В 1875 г. Япония и Россия договорились о разделе территории: Сахалин отошел России, Курильские острова Японии. [1]
Вооруженные казацкие станицы, населенные выходцами с Дона, Кубани, Терека, Урала и Забайкалья, впервые появились на Уссури в 1858 году. Идея их создания копировала, по существу, древний опыт военных лагерей рейнских и дунайских легионов Римской империи. Казаки, расселявшиеся по Амуру и Уссури, стремились к той же максимальной военнизированности быта и органичному сочетанию боевого дела и сельскохозяйственного ремесла. Внутренние взаимоотношения казаков, подобно легионерам из зарейнских и задунайских поселений, отличала нарочитая социальная простота при одновременной неукоснительной войсковой субординации. Именно эти факторы обеспечивали исключительную эффективность казацких методов установления этнополитического доминирования в Уссурийском крае, вне которых вскоре разыгравшаяся война с китайскими «манзами», весьма вероятно, была бы Россией в конечном итоге проиграна.
Единственное постоянное население Уссурийского края в середине XIX века составляли аборигенные племена охотников и рыбаков — нивхи, удэге, орочоны и другие — общее число их не превышало 12—18 тысяч человек. Казацкое природопользование, основанное на загонном скотоводстве и пашенном земледелии, практически не приходило в противоречие с вековыми устоями хозяйствования амурских аборигенов.
Совершенно иную этносоциальную картину демонстрировала в середине XIX века соседняя (через реки Уссури и Туманган) Маньчжурия. Обширная, умеренно гористая, исключительно богатая природными ресурсами страна, Маньчжурия к середине XIX века только по названию оставалась маньчжурской. В этот период здесь было уже весьма плотное население — более 12 млн человек, из которых этнические маньчжуры едва составляли один миллион.
Китайцы, чувствующие свою силу и отнюдь не собиравшиеся останавливаться на достигнутом, отнеслись к приходу казаков и русских в Уссурийский край крайне враждебно. Главным военным инструментом китайского этнического натиска на Русское Приморье стали хунхузы. Хунхузы как иррегулярные воинские формирования были порождением китайского (ханьского) населения Маньчжурии и эффективным инструментом реализации этнических планов китайцев в отношении Русского Приморья. Хунхузы и так называемые «мирные» китайцы, которых казаки и русские называли «манзами», были не просто «близнецы-братья», фактически это были две руки единого китайского этносоциального организма, ориентированного на постепенный захват Уссурийского края.Попытки российской администрации хотя бы в некоторой мере упорядочить золотопромышленную и лесохозяйственную деятельность китайцев в Приморье (т.е. хищническую вырубку ими ценных дубовых лесов), предпринятые сразу после подписания в 1860 году Пекинского договора о границе, вызвали у китайских «манз» невероятно высокую волну ненависти к русским. Даже в центре Хабаровска (в то время военно-административный пункт Хабаровка) китайцы в лицо заявляли начальнику штаба сухопутных войск Приморской области полковнику М.П. Тихменеву, что уже недалек тот час, когда русские будут изгнаны вооруженной рукой с Амура и Уссури. Это были не пустые слова: дело со всей очевидностью шло к войне — китайские «манзы» активно вооружались, создавали в тайге и на тихоокеанском побережье тайные опорные пункты, устанавливали связь с хунхузами. В своей антироссийской деятельности китайские «манзы» получали негласную поддержку цинских властей Маньчжурии, которые охотно предоставляли «манзам» как материальную помощь, так и надежное убежище на случай военно-полицейских мер российской администрации.В отличие от подчеркнуто прокитайской политики империи Цин, российские администраторы на Амуре и в Приморье демонстрировали в отношении враждебной деятельности китайцев поразительное благодушие. Вместо оперативной и жесткой ответственности за нарушение российских законов, вместо необходимых репрессивных мер за акты враждебности к русскому и казацкому населению российские администраторы в отношении китайских «манз» в большинстве случаев избирали порочную методику безвольных увещеваний, бесконечных предупреждений, в лучшем случае — кратковременных арестов и плохо организованных выселений. В условиях, когда российское государство фанатично соблюдало букву договора с империей Цин, уссурийские казаки стали разбираться с засильем китайских «манз» явочным порядком. Станичные атаманы стали все меньше информировать официальные государственные инстанции о своих рейдах против хунхузов и все более активно «примучивать» тех местных «манз», которые были уличены в связях с закордонными бандитами. Эта «казацкая этническая политика» постепенно стала приносить свои позитивные плоды: уже в 1863 году, т.е. всего через пять лет после первого появления казаков в крае, на берегах Уссури и ее притоков было основано 29 новых казацких станиц. Непоследовательные, идеологически противоречивые этнополитические методы Российской империи в Приморье, невзирая на подчас крупные успехи казацкого этнического отпора хунхузам, не могли дать устойчивого основания для ликвидации хунхузской угрозы раз и навсегда. Вплоть до 1917 года кровавые насилия хунхузов оставались страшной реальностью Уссурийского края, а само слово «хунхуз» звучало как проклятие в устах здешнего славянского населения. Проблема хунхузов, равно как и проблема преступного содействия им со стороны местных китайских «манз», была успешно решена уже в другую, советскую эпоху. [2]
Основная частьМногие знаменитые россияне посвятили свою жизнь изучению и освоению Приамурья, укреплению российских дальневосточных границ. В конце 19-го- начале 20-го веков одним из этих заслуженных людей был Владимир Клавдиевич Арсеньев. Многим из нас В.К.Арсеньев известен, как писатель, автор романов «Дерсу Узала», «По Уссурийскому краю» и других произведений. Однако популярный писатель был ещё и первопроходцем Дальнего Востока, военным востоковедом, разведчиком, географом и этнографом. Благодаря ему Дальний Восток и Камчатка стали ближе и понятнее всем жителям необъятной Российской империи.Владимир Клавдиевич Арсеньев — один из самых известных и отважных исследователей Забайкалья и Дальнего Востока. Он совершил более десятка пеших экспедиций, прошел сотни километров по бескрайним таежным просторам и горным кряжам Уссурийского края и Сихотэ-Алиня. Царский офицер, он 10 января 1900 года подал рапорт с ходатайством о переводе его с запада - в одну из пехотных частей Квантунской области или Приамурского округа. Просьба была удовлетворена, и в мае того же года В. Арсеньева направили в Приамурский округ, в первый Владивостокский крепостной пехотный полк. Однако к месту назначения Владимир Клавдиевич прибыл только в августе. Дело в том, что с 8 по 25 июля 1900 года Арсеньев находился в составе Благовещенского отряда генерала Грибского, пережил бомбардировку города, а 20 июля 1900 года участвовал в деле – «выбивал» китайцев с позиций и из города Сахалян. За то первое боевое крещение он был представлен к награде – серебряной медали «За поход в Китай». [3]Всем хорошо известен маршрут 1902 года, маршрут 1906, 1907 и последующих годов по северной части Уссурийского края. Однако до сих пор не восстановлена маршрутная деятельность Арсеньева во главе военно-охотничьих команд в период 1900-1903 годов, а между тем есть основания полагать, что маршрут 1902 г от с. Шкотово до озера Ханка был незначительной частью нелёгких таёжных троп, пройденных Владимиром Клавдиевичем по Южному Приморью.В фондах музея им. В.К. Арсеньева во Владивостоке хранится атлас картографических материалов, составленных Владимиром Клавдиевичем в 1911 году по материалам 1900-1911 годов. Это многочисленные, хотя и часто схематические карты, всесторонне освещающие его исследовательскую деятельность.