Файл: 25 Внутренняя политика Годы царствования Николая i (18251855) оцениваются историками как апогей самодержавия.docx
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 05.12.2023
Просмотров: 115
Скачиваний: 1
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
25.1. ВнутренняяполитикаГоды царствования Николая I (1825—1855) оцениваются историками как «апогей самодержавия». Его царствование началось с подавления восстания декабристов 14 декабря1825 г. и завершилось в феврале 1855 г., в трагические дни обороны Севастополя во время Крымской войны. Восстание декабристов произвело сильное впечатление на Николая I. Он рассматривал его как следствие влияния западноевропейских революций и «разрушительных» идей. И все же он не мог не задумываться и над внутренними причинами вероятных в будущем революционных выступлений в России. Именно поэтому он входил во все детали следствия по делу декабристов, сам выступал в роли искусного следователя, чтобы докопаться до корней заговора. По его приказу был составлен Свод показаний декабристов о внутреннем состоянии России, куда были включены основные положения планов и проектов декабристов, записки подследственных на его имя с критикой современного состояния страны. Этот свод постоянно находился в кабинете Николая I.Из материалов дела декабристов перед Николаем I раскрылась широкая картина колоссальных безобразий в управлении, суде, финансах и в других сферах. Царь понимал необходимость проведения преобразований. 6 декабря1826 г. был учрежден Секретный комитет для обсуждения программы преобразований в управлении и социальной сфере.В нашей историографии вплоть до недавнего времени внутренняя политика Николая I рассматривалась как всецело реакционная. Не учитывалась ее сложность и противоречивость: с одной стороны, стремление Николая I предотвратить возможность революционных потрясений, подобных тем, какие происходили в 30—40-х годах XIX в. и странах Западной Европы, постоянная борьба против распространения в России «разрушительных» идей; с другой — проведение мер, направленных на решение острых < оциальных проблем, в первую очередь крестьянского вопроса. Николай I был убежден в необходимости отмены крепостного права, поощрении экономического и культурного развития страны. В целом все это было направлено на укрепление целостности и могущества Российской империи.Николая I ранее нередко изображали как некую «самодовольную посредственность с кругозором ротного командира». В действительности это был достаточно образованный для своего времени, волевой, прагматически мыслящий самодержец. Он профессионально знал военно-инженерное дело с приемами тактики, любил архитектуру и сам участвовал в проектах многих общественных зданий, хорошо разбирался в литературе и искусстве, был неплохим дипломатом. Был искренне верующим человеком, но чуждым мистицизма и сентиментализма, присущих Александру I, не обладал и его искусством тонкой интриги и притворства, ясный и холодный ум Николая действовал прямо и открыто. Поражал иностранцев роскошью двора и блестящими приемами, но был крайне непритязателен в личном быту, вплоть до того, что спал на походной солдатской койке, укрывшись шинелью. Удивлял огромной работоспособностью. С семи часов утра весь день он трудился в своем скромном кабинете Зимнего дворца, вникая во все мелочи жизни огромной империи, требуя подробных сведений обо всем случившемся. Любил внезапно инспектировать казенные учреждения в столице и в провинции, неожиданно являлся в присутственные места, в учебное заведение, суд, таможню, сиротский дом.
Николай I стремился придать всей системе управления «стройность и целесообразность», добиться на всех уровнях максимальной исполнительности. В этом смысле идеалом для него являлась военная служба. «Здесь порядок, строгая безусловная законность, никакого всезнайства и противоречия, все вытекает одно из другого, никто не приказывает, прежде чем сам не научится повиноваться, все подчиняется одной определенной цели: все имеет одно назначение, — говаривал он, — потому-то мне так хорошо среди этих людей и потому я всегда буду держать в почете звание солдата. Я смотрю на человеческую жизнь только как на службу, так как каждый должен служить». Отсюда и стремление Николая к милитаризации управления. Почти все министры и почти все губернаторы при Николае I были назначены из военных.Одной из первоочередных задач внутриполитического курса Николая I было укрепление полицейско-бюрократи-ческого аппарата. Последовательное проведение принципов бюрократизации, централизации и военизации рассматривалось им как эффективное средство борьбы с революционным движением и укрепления самодержавных порядков. При нем создавалась продуманная система всесторонней государственной опеки над общественно-политической, экономической и культурной жизнью страны.Вместе с тем Николай I ставил задачу все сферы управления подчинить своему личному контролю, сосредоточить в своих руках решение как общих, так и частных дел, минуя соответствующие министерства и ведомства. Для решения того или иного важного вопроса учреждались многочисленные секретные комитеты и комиссии, находившиеся в непосредственном ведении царя и часто подменявшие министерства. Существенно была ограничена компетенция Сената и Государственного совета, так как многие дела, подлежащие их ведению, решались в специально созданных комитетах и комиссиях.Принцип режима личной власти монарха воплотился в разросшейся «собственной канцелярии» царя. Она возникла еще при Павле I в 1797 г. При Александре I в 1812 г. она превратилась в канцелярию для рассмотрения прошений на высочайшее имя. Николай I уже в первый год своего царствования существенно расширил функции личной канцелярии, придав ей значение высшего органа управления государством. Прежняя канцелярия царя стала ее I отделением* в обязанности которого входило подготавливать бумаги для императора и следить за исполнением его повелений. 31 января 1826 г. было создано II отделение «для совершения уложения отечественных законов», получившее название «кодификационного». 3 июля 1826 г. создано III отделение (высшая полиция). В 1828 г. к ним прибавилось IV отделение, которое управляло учебными, воспитательными и прочими «благотворительными» учреждениями, входящими в ведомство имени императрицы Марии Федоровны (матери царя), а в 1835 г. для подготовки реформы государственной деревни учреждено V отделение. Наконец, в 1843 г. появилось VI, временное, отделение для управления присоединенными к России территориями Кавказа. Наибольшее значение имели II и III отделения императорской личной канцелярии.
Еще в начале царствования Александра I действовала Комиссия для составления законов под руководством графа П. В. Завадовского. Однако ее 25-летняя деятельность оказалась бесплодной. Вместо нее было учреждено II отделение во главе с профессором права Петербургского университета М. А. Балугьянским. Практически всю работу по кодификации проводил М. М. Сперанский, определенный к нему в «помощники». Хотя Николай относился к Сперанскому сдержанно, даже с подозрением, но именно в нем видел единственного человека, который мог выполнить это важное дело, дав Балугьянскому наказ «смотреть» за ним, «чтобы он не наделал таких же проказ, как в 1810 году» (имелся в виду План преобразования России, составленный Сперанским).Сперанский подал императору четыре записки со своими предложениями о составлении Свода законов. По плану Сперанского кодификация должна была пройти три этапа: на первом предполагалось собрать и издать в хронологическом порядке все законы, начиная с «Уложения» царя Алексея Михайловича 1649 г. и до конца царствования Александра I; на втором — издать Свод действующих законов, расположенных в предметно-систематическом порядке, без внесения каких-либо исправлений и дополнений; на третьем предусматривалось составление и издание «Уложения» — нового систематического свода законодательства, «с дополнениями и исправлениями, сообразно нравам, обычаям и действительным потребностям государства». Николай I, согласившись на проведение двух этапов кодификации, отверг третий — как введение нежелательных «новшеств».В течение 1828—1830 гг. было издано 45 томов (а с приложениями и указателями 48) Полного собрания законов Российской империи, куда вошли 31 тыс. законодательных актов с 1649 по 1825 г. Законодательные акты, изданные с 1825 по 1881 г., составили впоследствии второе, а с 1881 по 1913 г. — третье собрание. Все три собрания составили в общей сложности 133 тома, в них вошли 132,5 тыс. законодательных актов — важный источник по истории России за более чем два с половиной столетия. В 1832 г. издан 15-томный Свод законов Российской империи, заключавший в себе расположенные в систематическом порядке 40 тыс. статей действующего законодательства. Кроме того, в 1839—1840 гг. были изданы подготовленные Сперанским (уже после его смерти) 12 томов Свода военных постановлений, Свод законов Великого княжества Финляндского, своды законов для остзейских и западных губерний.
Кодификация законов при Николае I играла огромную роль в упорядочении российского законодательства и в обеспечении более твердой и четкой правовой основы российского абсолютизма. Однако она не меняла ни политической, ни социальной структуры самодержавно-крепостнической России (да и не ставила этой цели), ни самой системы управления. Не устраняла она произвола, коррупции чиновников, которые именно в николаевское царствование достигли особого расцвета. Правительство видело пороки бюрократии, но искоренить их в условиях абсолютистского режима было не в состоянии.Печально знаменитую известность получила деятельность III отделения императорской канцелярии. При нем был учрежден корпус жандармов, состоявший сначала из 4, а позже из 6 тыс. человек. Во главе III отделения поставлен фаворит Николая I генерал А. X. Бенкендорф, он же являлся и шефом жандармов. Вся Россия, за исключением Польши, Финляндии, области Войска Донского и Закавказья, была поделена сначала на 5, а позже на 8 жандармских округов во главе с жандармскими генералами. В губерниях жандармами командовали штаб-офицеры. Герцен назвал III отделение «вооруженной инквизицией, полицейским масонством», поставленным «вне закона и над законом». Прерогативы его были поистине всеобъемлющи. Оно собирало информацию о настроениях различных слоев населения, осуществляло тайный надзор за политически «неблагонадежными» лицами и за периодической печатью, ведало местами заключения и делами о «расколе», наблюдало за иностранными подданными в России, выявляло носителей «ложных слухов» и фальшивомонетчиков, занималось сбором статистических сведений по своему ведомству, перлюстрацией частных писем. III отделение имело свою сеть тайных агентов. В 40-х годах оно создает тайную агентуру за рубежом для слежки за политической русской эмиграцией. 111 отделение было не только органом осведомления и оорьбы с «крамолой». В круг его обязанностей также входили проверка деятельности госаппарата, центральной и местной администрации, выявление фактов произвола и коррупции и привлечение виновных к судебной ответст-ненности, пресечение злоупотреблений при рекрутских наборах, защита невинно пострадавших вследствие незаконных судебных решений. Оно должно было следить за состоянием мест заключения, рассматривать поступавшие просьбы и жалобы населения.Реакционная политика Николая I больше всего проявилась в области просвещения и печати, ибо здесь, как он полагал, таилась главная опасность «вольнодумства». Вместе с тем просвещение и печать использовались как важнейшие средства идеологического воздействия.
Рассматривая события 14 декабря 1825 г. как «пагубное последствие ложной системы воспитания», Николай I при вступлении на престол отдал распоряжение министру народного просвещения А. С. Шишкову о пересмотре уставов всех учебных заведений. 19 августа 1827 г. последовал рескрипт Шишкову о запрещении принимать в гимназии и тем более в университеты крепостных крестьян. Усилился надзор за частными учебными заведениями, в которых ранее обучались многие декабристы. Сам Шишков считал, что «науки полезны только тогда, когда, как соль, употребляются и преподаются в меру, смотря по состоянию людей и по надобности, какую всякое звание имеет», что «обучать грамоте весь народ или несоразмерное оного количество людей принесло бы более вреда, нежели пользы». В основу народного просвещения при Николае I был положен принцип строгой сословности и бюрократической централизации, что нашло свое воплощение в изданном в 1828 г. Уставе учебных заведений. Согласно ему начальное и среднее образование подразделялось на три категории: 1) для детей «низших» сословий (главным образом, крестьянства) предназначались одноклассные приходские училища с самой элементарной программой обучения (четыре правила арифметики, чтение, письмо и Закон Божий); 2) для «средних сословий» (мещан и купцов) — трехклассные училища с более широкой программой начального обучения (вводились начала геометрии, а также география и история); 3) для детей дворян и чиновников — семиклассные гимназии, окончание которых давало право для поступления в университеты. Устав ликвидировал преемственную связь между этими ступенями, поскольку уровень образования должен был соответствовать социальному положению учащегося. В уставе откровенно говорилось, что такое деление школьного обучения сделано для того, чтобы «никто не стремился возвыситься над тем состоянием, в коем ему суждено оставаться». По новому положению 1835 г. об учебных округах последние изымались из подчинения университетам, существенно расширялись права попечителей учебных округов.Университетский устав 1835 г. поставил задачу «сблизить наши университеты с коренными и спасительными началами русского управления» и ввести в них «порядок военной службы и вообще строгое наблюдение установленных форм, чиноначалие и точность в исполнении самомалейших постановлений». Университеты попали в полную зависимость от попечителей учебного округа, а в Виленском, Харьковском и Киевском учебных округах (как наиболее «беспокойных») находились в ведении генерал-губернаторов. Устав 1835 г. ограничил автономию университетов, хотя университетскому совету предоставлялось право выбора ректора и замещения вакантных профессорских мест на кафедрах, утверждение избранных лиц на соответствующие должности становилось прерогативой министра народного просвещения. Устанавливался строгий полицейский надзор за студентами, вводились должности инспектора и его помощников, исполнявших административно-полицейские функции.
Николай I стремился придать всей системе управления «стройность и целесообразность», добиться на всех уровнях максимальной исполнительности. В этом смысле идеалом для него являлась военная служба. «Здесь порядок, строгая безусловная законность, никакого всезнайства и противоречия, все вытекает одно из другого, никто не приказывает, прежде чем сам не научится повиноваться, все подчиняется одной определенной цели: все имеет одно назначение, — говаривал он, — потому-то мне так хорошо среди этих людей и потому я всегда буду держать в почете звание солдата. Я смотрю на человеческую жизнь только как на службу, так как каждый должен служить». Отсюда и стремление Николая к милитаризации управления. Почти все министры и почти все губернаторы при Николае I были назначены из военных.Одной из первоочередных задач внутриполитического курса Николая I было укрепление полицейско-бюрократи-ческого аппарата. Последовательное проведение принципов бюрократизации, централизации и военизации рассматривалось им как эффективное средство борьбы с революционным движением и укрепления самодержавных порядков. При нем создавалась продуманная система всесторонней государственной опеки над общественно-политической, экономической и культурной жизнью страны.Вместе с тем Николай I ставил задачу все сферы управления подчинить своему личному контролю, сосредоточить в своих руках решение как общих, так и частных дел, минуя соответствующие министерства и ведомства. Для решения того или иного важного вопроса учреждались многочисленные секретные комитеты и комиссии, находившиеся в непосредственном ведении царя и часто подменявшие министерства. Существенно была ограничена компетенция Сената и Государственного совета, так как многие дела, подлежащие их ведению, решались в специально созданных комитетах и комиссиях.Принцип режима личной власти монарха воплотился в разросшейся «собственной канцелярии» царя. Она возникла еще при Павле I в 1797 г. При Александре I в 1812 г. она превратилась в канцелярию для рассмотрения прошений на высочайшее имя. Николай I уже в первый год своего царствования существенно расширил функции личной канцелярии, придав ей значение высшего органа управления государством. Прежняя канцелярия царя стала ее I отделением* в обязанности которого входило подготавливать бумаги для императора и следить за исполнением его повелений. 31 января 1826 г. было создано II отделение «для совершения уложения отечественных законов», получившее название «кодификационного». 3 июля 1826 г. создано III отделение (высшая полиция). В 1828 г. к ним прибавилось IV отделение, которое управляло учебными, воспитательными и прочими «благотворительными» учреждениями, входящими в ведомство имени императрицы Марии Федоровны (матери царя), а в 1835 г. для подготовки реформы государственной деревни учреждено V отделение. Наконец, в 1843 г. появилось VI, временное, отделение для управления присоединенными к России территориями Кавказа. Наибольшее значение имели II и III отделения императорской личной канцелярии.
Еще в начале царствования Александра I действовала Комиссия для составления законов под руководством графа П. В. Завадовского. Однако ее 25-летняя деятельность оказалась бесплодной. Вместо нее было учреждено II отделение во главе с профессором права Петербургского университета М. А. Балугьянским. Практически всю работу по кодификации проводил М. М. Сперанский, определенный к нему в «помощники». Хотя Николай относился к Сперанскому сдержанно, даже с подозрением, но именно в нем видел единственного человека, который мог выполнить это важное дело, дав Балугьянскому наказ «смотреть» за ним, «чтобы он не наделал таких же проказ, как в 1810 году» (имелся в виду План преобразования России, составленный Сперанским).Сперанский подал императору четыре записки со своими предложениями о составлении Свода законов. По плану Сперанского кодификация должна была пройти три этапа: на первом предполагалось собрать и издать в хронологическом порядке все законы, начиная с «Уложения» царя Алексея Михайловича 1649 г. и до конца царствования Александра I; на втором — издать Свод действующих законов, расположенных в предметно-систематическом порядке, без внесения каких-либо исправлений и дополнений; на третьем предусматривалось составление и издание «Уложения» — нового систематического свода законодательства, «с дополнениями и исправлениями, сообразно нравам, обычаям и действительным потребностям государства». Николай I, согласившись на проведение двух этапов кодификации, отверг третий — как введение нежелательных «новшеств».В течение 1828—1830 гг. было издано 45 томов (а с приложениями и указателями 48) Полного собрания законов Российской империи, куда вошли 31 тыс. законодательных актов с 1649 по 1825 г. Законодательные акты, изданные с 1825 по 1881 г., составили впоследствии второе, а с 1881 по 1913 г. — третье собрание. Все три собрания составили в общей сложности 133 тома, в них вошли 132,5 тыс. законодательных актов — важный источник по истории России за более чем два с половиной столетия. В 1832 г. издан 15-томный Свод законов Российской империи, заключавший в себе расположенные в систематическом порядке 40 тыс. статей действующего законодательства. Кроме того, в 1839—1840 гг. были изданы подготовленные Сперанским (уже после его смерти) 12 томов Свода военных постановлений, Свод законов Великого княжества Финляндского, своды законов для остзейских и западных губерний.
Кодификация законов при Николае I играла огромную роль в упорядочении российского законодательства и в обеспечении более твердой и четкой правовой основы российского абсолютизма. Однако она не меняла ни политической, ни социальной структуры самодержавно-крепостнической России (да и не ставила этой цели), ни самой системы управления. Не устраняла она произвола, коррупции чиновников, которые именно в николаевское царствование достигли особого расцвета. Правительство видело пороки бюрократии, но искоренить их в условиях абсолютистского режима было не в состоянии.Печально знаменитую известность получила деятельность III отделения императорской канцелярии. При нем был учрежден корпус жандармов, состоявший сначала из 4, а позже из 6 тыс. человек. Во главе III отделения поставлен фаворит Николая I генерал А. X. Бенкендорф, он же являлся и шефом жандармов. Вся Россия, за исключением Польши, Финляндии, области Войска Донского и Закавказья, была поделена сначала на 5, а позже на 8 жандармских округов во главе с жандармскими генералами. В губерниях жандармами командовали штаб-офицеры. Герцен назвал III отделение «вооруженной инквизицией, полицейским масонством», поставленным «вне закона и над законом». Прерогативы его были поистине всеобъемлющи. Оно собирало информацию о настроениях различных слоев населения, осуществляло тайный надзор за политически «неблагонадежными» лицами и за периодической печатью, ведало местами заключения и делами о «расколе», наблюдало за иностранными подданными в России, выявляло носителей «ложных слухов» и фальшивомонетчиков, занималось сбором статистических сведений по своему ведомству, перлюстрацией частных писем. III отделение имело свою сеть тайных агентов. В 40-х годах оно создает тайную агентуру за рубежом для слежки за политической русской эмиграцией. 111 отделение было не только органом осведомления и оорьбы с «крамолой». В круг его обязанностей также входили проверка деятельности госаппарата, центральной и местной администрации, выявление фактов произвола и коррупции и привлечение виновных к судебной ответст-ненности, пресечение злоупотреблений при рекрутских наборах, защита невинно пострадавших вследствие незаконных судебных решений. Оно должно было следить за состоянием мест заключения, рассматривать поступавшие просьбы и жалобы населения.Реакционная политика Николая I больше всего проявилась в области просвещения и печати, ибо здесь, как он полагал, таилась главная опасность «вольнодумства». Вместе с тем просвещение и печать использовались как важнейшие средства идеологического воздействия.
Рассматривая события 14 декабря 1825 г. как «пагубное последствие ложной системы воспитания», Николай I при вступлении на престол отдал распоряжение министру народного просвещения А. С. Шишкову о пересмотре уставов всех учебных заведений. 19 августа 1827 г. последовал рескрипт Шишкову о запрещении принимать в гимназии и тем более в университеты крепостных крестьян. Усилился надзор за частными учебными заведениями, в которых ранее обучались многие декабристы. Сам Шишков считал, что «науки полезны только тогда, когда, как соль, употребляются и преподаются в меру, смотря по состоянию людей и по надобности, какую всякое звание имеет», что «обучать грамоте весь народ или несоразмерное оного количество людей принесло бы более вреда, нежели пользы». В основу народного просвещения при Николае I был положен принцип строгой сословности и бюрократической централизации, что нашло свое воплощение в изданном в 1828 г. Уставе учебных заведений. Согласно ему начальное и среднее образование подразделялось на три категории: 1) для детей «низших» сословий (главным образом, крестьянства) предназначались одноклассные приходские училища с самой элементарной программой обучения (четыре правила арифметики, чтение, письмо и Закон Божий); 2) для «средних сословий» (мещан и купцов) — трехклассные училища с более широкой программой начального обучения (вводились начала геометрии, а также география и история); 3) для детей дворян и чиновников — семиклассные гимназии, окончание которых давало право для поступления в университеты. Устав ликвидировал преемственную связь между этими ступенями, поскольку уровень образования должен был соответствовать социальному положению учащегося. В уставе откровенно говорилось, что такое деление школьного обучения сделано для того, чтобы «никто не стремился возвыситься над тем состоянием, в коем ему суждено оставаться». По новому положению 1835 г. об учебных округах последние изымались из подчинения университетам, существенно расширялись права попечителей учебных округов.Университетский устав 1835 г. поставил задачу «сблизить наши университеты с коренными и спасительными началами русского управления» и ввести в них «порядок военной службы и вообще строгое наблюдение установленных форм, чиноначалие и точность в исполнении самомалейших постановлений». Университеты попали в полную зависимость от попечителей учебного округа, а в Виленском, Харьковском и Киевском учебных округах (как наиболее «беспокойных») находились в ведении генерал-губернаторов. Устав 1835 г. ограничил автономию университетов, хотя университетскому совету предоставлялось право выбора ректора и замещения вакантных профессорских мест на кафедрах, утверждение избранных лиц на соответствующие должности становилось прерогативой министра народного просвещения. Устанавливался строгий полицейский надзор за студентами, вводились должности инспектора и его помощников, исполнявших административно-полицейские функции.