Файл: Е. И. Голованова метаязыке когнитивной лингвистики.pdf

122
Е. И. Голованова
метаязыке когнитивной лингвистики: концепт
как единица знания // Когнитив. исслед-я язы- ка. Вып. IX. Взаимодействие когнитивных и языковых структур : сб. науч. тр. М. ; Тамбов,
2011. С. 23–32.
2
Wierzbicka, A. The Semantics of Grammar.
Amsterdam–Philadelphia, 1988.
3
Потебня, А. А. Мысль и язык. Киев, 1993.
4
Ушаков, Д. В. Когнитивная система и раз- витие // Когнитивные исследования: пробле- ма развития : сб. науч. тр. Вып. 3. М., 2009.
С. 5–14.
5
Павиленис, Р. И. Проблема смысла: совре- менный логико-философский анализ языка.
М., 1983.
6
Болдырев, Н. Н. Категориальная система язы- ка // Когнитивные исследования языка. Вып. X.
Категоризация мира в языке: колл. моногр. М. ;
Тамбов, 2012. С. 17–120.
В настоящей статье под форматом знания бу- дем понимать способ организации знания, кото- рый обусловлен характером деятельности субъ- екта или шире – характером взаимодействия субъекта с окружающей действительностью.
Основные форматы знания представлены известными разновидностями концепта: мыс- лительная картинка (конкретно-чувственный образ), схема, фрейм, понятие, сценарий, геш- тальт. Каждый из этих форматов хранения и организации знаний соответствует опреде- ленным уровням категоризации. Так, напри- мер, на базовом уровне категоризации знания преимущественно представлены гештальты, фреймы и сценарии. Иными словами, большая часть знаний в голове человека (включая обы- денные) организована как структурированное
(фрейм, сценарий) или неструктурированное
(гештальт) знание.
При этом на базовом уровне структуриро- ванные концепты представляют собой относи- тельно простые по организации образования
(см. об этом: [1 ; 2. С. 27 и послед.]). Более сложные, разветвленные структуры знаний
(концептуальные структуры) представлены на субординатном и последующих уровнях – те- матическом, субтематическом (см.: [3]) и свя- заны со специальными видами деятельности человека.
От того, какой деятельностью занимается человек – практической или теоретической, – также зависит упаковка знания в те или иные форматы. В частности, для практической де- ятельности характерно оформление знания в виде гештальтов, то есть образований, в ко- торых целое преобладает над отдельными частями. Теоретическая деятельность харак- теризуется прежде всего такими форматами знания, как понятия, фреймы, категории. В чистом виде практическая или теоретическая деятельность существует редко. Чаще мы име- ем дело с совмещением этих типов. Например, для большинства людей, занимающихся про- фессиональной деятельностью, актуален этап формального обучения в вузе или среднем спе- циальном учебном заведении, благодаря чему они обладают определенным набором теорети- ческих знаний, которые хранятся в их голове в виде понятий, фреймов и категорий. Само- обучение (когда главным оказывается прин-
Е. И. Голованова
ОБРАЗ, ПОНЯТИЕ, ГЕШТАЛЬТ
КАК ФОРМАТЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ЗНАНИЯ
Обсуждается проблема представления профессионального знания в виде определенных фор- матов. Утверждается, что выбор формата для концептуализации фрагмента профессионального знания зависит от характера профессиональной деятельности. В центре внимания статьи нахо- дятся три основных формата профессионального знания: образ, понятие и гештальт, которые анализируются на конкретных примерах.
Ключевые слова: профессиональное знание, формат знания, образ, понятие, гештальт.
Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 6 (335).
Филология. Искусствоведение. Вып. 88. С. 122–125.

123
Образ, понятие, гештальт как форматы профессионального знания
цип «делай, как я») для современной эпохи не характерно, находится на периферии системы.
Обратимся к тем форматам знания, кото- рые, как показывают наши исследования [4 ;
5], являются значимыми для сфер профессио- нальной деятельности.
Два из выбранных нами для анализа форма- тов знания, а именно образ и понятие, состав- ляют между собой оппозицию по ряду призна- ков. Если понятие легко разложимо на базовый, с одной стороны, и дифференциальный, с дру- гой стороны, признаки, то образ такому струк- турированию не поддается. Понятия относи- тельно легко можно выстраивать в системы, цепочки, ряды по определенным основаниям.
Образы во многом уникальны, хотя и их можно объединять в группы, например, по каналу по- лучения информации: визуальные (чаще всего пространственные или цветовые), вкусовые, а также обонятельные, осязательные, слуховые.
Поскольку в основе образа лежит отождест- вление познаваемого предмета с каким-либо иным, ранее познанным субъектом, возможно группировать их и по источнику концептуали- зации. Например, это могут зооморфные, ан- тропоморфные, механистические, акциональ- ные и др. образы.
Итак, образ применим для концептуализа- ции, хранения, обработки и передачи знания, основанного на общности признаков предметов при их сравнении, но предметов, как правило, находящихся в сознании человека в разных си- стемах координат. В отличие от образа, понятие позволяет выявить и зафиксировать общность предметов, включенных в одну и ту же систему координат, обладающих при этом общим кате- гориальным статусом, но имеющих дифферен- циальные (различительные) признаки.
Выбор образа в качестве формата знания ха- рактерен для тех случаев, когда у познаваемого предмета трудно выделить какой-то один отли- чительный признак, в силу этого он восприни- мается целостно, а для его идентификации не- обходим другой, известный субъекту познания объект, соотносимый с познаваемым по значи- мой совокупности признаков [7. С. 31].
Гештальт как формат знания представляет собой неразложимое единство чувственных и рациональных характеристик объекта. Иными словами, в нем сочетается и образное, и поня- тийное в их единстве.
Все эти форматы знания актуальны для сфер профессиональной деятельности. О кон- цептуализации профессионально значимой информации об объектах, процессах, их свой- ствах и отношениях в том или ином формате мы можем судить по языковой форме соответ- ствующего наименования.
Рассмотрим ряд терминов: оперативный
прогноз – краткосрочный прогноз – средне-
срочный прогноз – долгосрочный прогноз –
дальнесрочный прогноз. В этих метеорологи- ческих наименованиях, созданных по одной и той же модели, четко вербализована соот- ветствующая структура специальных поня- тий. Категориальным признаком всех понятий является «научно обоснованное суждение о возможных состояниях объекта в будущем», а основанием для разграничения выступает срок действия прогноза: до месяца – от месяца до года – от года до 5 лет – от 5 до 15 лет – свыше
15 лет. Общий и дифференциальный признаки каждого понятия вербализованы в дефинициях данных терминов, построенных на регулярной основе. В каждом определении содержится стандартная формулировка, например: «опера- тивный прогноз – прогноз с периодом упреж- дения до месяца» [6].
Аналогичным образом построены следую- щие совокупности терминов: ивовый торф –
березовый торф – еловый торф (основание для разграничения – тип фитоценоза, ивовый, березовый или еловый); газовый лазер – жид-
костный лазер – твердотельный лазер (осно- вание разграничения видов лазера – вид ак- тивного элемента). В дефиниции последних, например, терминов содержится однотипная конструкция: лазер «с газовым активным эле- ментом», «с жидким активным элементом», «с твердотельным активным элементом».
Как видим, языковая форма понятия пред- полагает высокую степень мотивированности.
Не случайно для обозначения понятий чаще всего используют производные наименования.
При этом наиболее точным является такой тер- мин, в дефиницию которого входят (полностью или частично) производящие его термины или терминоэлементы. Например: алгоритмиче-
ская схема – графическое изображение алго- ритмической структуры; нормальное сечение
зуба – сечение зуба плоскостью, нормальной к оси зуба; изотермическая поверхность – по- верхность, во всех точках которой температура одинакова; прозрачная среда – среда, полно- стью пропускающая любое падающее на нее излучение.
Между тем немалая часть понятий в про- фессиональных языках обозначается немоти-

124
Е. И. Голованова
вированными наименованиями, и тогда всту- пает в действие принцип конвенциональности.
Для нас важным является то, что логическая сущность понятия определяет его типичную языковую форму, обеспечивающую такую си- стемность, при которой «зная термин, можно определить его место в системе».
Различие между понятием и гештальтом легко продемонстрировать на следующих при- мерах. Возьмем два словосочетания: образова-
тельные услуги – услуги, связанные с образо- ванием (начальным, средним, высшим); муж-
ское вращение – вращение, преимущественно выполняемое мужчинами. В каждом из этих словосочетаний четко раскрывается концепту- альная значимость отдельных элементов, что проясняется в дефиниции. Один из элементов словосочетания указывает на категориальный признак понятия (услуги, вращение), второй выявляет место этого понятия в классификаци- онном ряду (образовательные, мужское).
Сравним приведенные выше словосочета- ния с профессионализмом «тяжелый файл», функционирующим в речи верстальщиков. На основе инференции можно дать следующее определение: тяжелый файл – это файл, об- ладающий большим (больше нормы) объемом, который сложно копировать и пересылать.
Обычно такой файл содержит цветные изо- бражения, сложные схемы и т. п. Как видим, в данном определении вербализуются как по- нятийные элементы («файл», «копировать»,
«схемы», «изображения»), так и чувственно- перцептивные («тяжелый», «большой»). При этом нет точных указаний на размер (объем) файла, на количество рисунков, схем и пр., да и само представление о «норме» размыто. В центре внимания говорящего находится файл как целое, без детализации частностей (кото- рые вербализуются, но находятся при этом на периферии концепта).
Другой пример взят из речи железнодорож- ников. Бархатный путь – это профессиона- лизм, используемый для обозначения бессты- кового высокоскоростного пути. Специальное знание представлено в данном случае в фор- мате гештальта. С одной стороны, в сознании профессионала четко определено, что это путь, или точнее, «часть железнодорожного полот- на», но при этом внимание концентрируется на том, что поездной состав проходит его бес-
шумно, словно по бархатной дорожке, по- скольку отсутствуют стыки между рельсами.
Как видим, понятийная информация соединя- ется здесь с чувственно-перцептивным знани- ем. При этом целое преобладает над отдельны- ми деталями.
В речи преподавателей мы тоже можем обнаружить гештальты. Например, «защита диссертации». Безусловно, мы можем дать ра- циональное объяснение этой процедуре, про- тяженной во времени, при этом в представле- нии большинства сотрудников вузов защита диссертации – это некое жизненное испыта- ние, связанное с большими эмоциональными, энергетическим затратами. «Кафедра» – тоже гештальт. Сравните: у нас сегодня кафедра (за-
седание кафедры); отчитаться на кафедре,
обсудить на кафедре; после кафедры, до кафе-
дры, на кафедре; зайдите на кафедру, остав-
лю на кафедре. Итак, кафедра – это и место, и метонимически связанные с ним определенные отрезки времени, объединенные отношением к профессиональной деятельности препода- вателя, а также все относящиеся к названным объектам концептуализации чувственно-пер- цептивные и рациональные характеристики.
Гештальтами для вузовских преподавателей являются и такие концепты, как учебная на-
грузка, отработка, должник, открытая лек-
ция, посвящение в студенты, сессия. Это вовсе не исключает того, что соответствующие язы- ковые обозначения (например, учебная нагруз-
ка, открытая лекция, сессия) могут служить средством выражения понятий. Однако по- следнее характерно, скорее, для вузовских ме- неджеров, оперирующих в своей ежедневной деятельности иными концептуальными струк- турами, по сравнению с преподавателями. Об- щими для тех и других будут такие понятия, как «практическое занятие», «семинарское за- нятие», «лекция»; «учебно-методический ком- плекс», «рабочая программа»; «контрольная работа», «самостоятельная работа»; «учебная практика», «производственная практика» и др.
Использование образов в качестве формата профессионального знания наиболее типично для сфер практической деятельности. Так, на- пример, в технических видах спорта, в различ- ных областях промышленного производства, широко используются образные наименова- ния, за которыми стоят соответствующие кон- цептуальные структуры.
Например: бабочка (в фигурном катании) – не получившийся сложный прыжок (тройной,
Сальхов), ср. там же: дорожка шагов, ребра,
двоечки, троечки; кормить (в лыжном спор- те) – подавать напитки спортсмену на трассе во

125
Образ, понятие, гештальт как форматы профессионального знания
время соревнований, там же: сидеть – катиться с горы в положении сидя, плужить – утопать лыжами в снегу; лимон, помидор (в керлинге)
– названия желтого и красного камней соответ- ственно; домик (в хоккее) – положение вратаря при проходе шайбы в ворота; работа швейной
машины/ синдром Элвиса (альпинстск.) – о дро- жи в ногах у альпиниста; спортивная злость
(общеспорт.) – нацеленность спортсмена на победу. В производственной коммуникации широко представлены наименования типа гал-
стук, звездочка, карандаш, портянка, рукав,
весло, рогатый, кишка, лягушка, пушка, пи-
столет, семечки, клопы, чемодан, балда, пол-
зун, бегунок, пиявка и пр. (подробнее см.: [4]).
Образ как формат профессионального зна- ния востребован и в других сферах деятельно- сти, выступая универсальным обозначением, понятным для неспециалистов: демократиза-
тор (правоохр.) – резиновая дубинка; золотой
парашют (эконом.) – денежная компенсация для уволенных топ-менеджеров или чиновни- ков и др. Близкая нам вузовская среда также дает примеры упаковки профессионального знания в виде образов, например: окно – сво- бодный временной интервал в расписании за- нятий преподавателя, равный одному (реже более) занятию; мигалка – поочередность про- ведения занятий в один и тот же день недели (в соответствии с чередованием четных и нечет- ных недель), холодный профессор – профессор, получивший ученое звание (или работающий в этой должности) без защиты докторской дис- сертации, чернильная мама – научный руково- дитель диссертации (обычно кандидатской),
кирпич – полный текст диссертации, мокрая
печать – полученная естественным путем (а не с помощью принтера или факсимиле) печать на документе и пр.
В заключение отметим, что каждый из рас- смотренных форматов знания выполняет опре- деленные функции в сфере профессионально- го знания. Понятия служат для ориентации в логических структурах знания, то есть таких, которые преимущественно связаны с прямо не наблюдаемыми объектами, являющимися результатом сложных ментальных операций.
Образ востребован во всех сферах деятель- ности как универсальный формат знания, да- ющий целостное представление об объекте, его связях и отношениях. Специфика образа в профессиональных сферах деятельности об- условлена его связью с обыденным познанием, а потому образ оказывается форматом знания, доступным и понятным даже неспециалисту.
Гештальт представляет собой формат знания, совмещающий характеристики образа и поня- тия. Это формат знания, связанный с базовым уровнем категоризации, который востребован как на этапе профессиональной социализации человека, так и на этапе усвоения и примене- ния необходимых специалисту концептуаль- ных структур.
Список литературы
1. Болдырев, Н. Н. О типологии знаний и их репрезентации в языке // Типы знаний и их репрезентация в языке : сб. науч. тр. Тамбов,
2007. С. 12–28.
2. Болдырев, Н. Н. Концептуальная осно- ва языка // Когнитивные исследования языка.
Вып. IV. Концептуализация мира в языке : колл. моногр. / гл. ред. серии Е. С. Кубряко- ва, отв. ред. вып. Н. Н. Болдырев. М. ; Тамбов,
2009. С. 25–77.
3. Голованова, Е. И. Категория професси- онального деятеля: Формирование. Развитие.
Статус в языке / Ин-т рус. яз. им. В. В. Вино- градова РАН ; 2-е изд., испр. и доп. М., 2008.
304 с.
4. Голованова, Е. И. Профессиональная ког- ниция как разновидность интерпретирующей деятельности // Вестн. Челяб. гос. ун-та. 2013.
№ 31 (322). Филология. Искусствоведение.
Вып. 84. С. 28–32.
5. Голованова, Е. И. Когнитивно-историче- ское терминоведение: предмет, проблематика, инструментарий // Вопр. когнитив. лингвисти- ки. 2008. № 2. C. 51–54.
6. Прогностика. Терминология / под ред.
В. И. Сифорова. М., 1978. 32 с.
7. Рут, М. Э. Образная номинация в русском языке. Екатеринбург, 1992. 148 с.