Файл: Древнерусская архитектура.pdf

обычно оставалась незаполненной землей, образуя помещения, где можно было поставить пушки «нижнего боя». По верху срубных стен устраивали настил ( м о с т ) для размещения защитников крепости. С лицевой стороны такой настил был

ред самой стеной, что давало возможность защитникам крепости стрелять не только вперед, но и вниз к основанию стены.

Деревянные крепости XVII в., как правило, не были организованы по типу новой, бастионной системы обороны; по плановой структуре они скорее совпадали с каменными крепостями XVI в. Многие деревянные крепости имели регулярный характер, т. е. правильный прямоугольный план. Для обеспечения фланкирующей стрельбы по всему периметру крепости сооружали башни, расположенные более или менее равномерно вдоль стен.

Башни делались прямоугольными в плане или многоугольными (такие башни в деревянном зодчестве называли круглыми). Завершались башни шатровыми кровлями.

Многие деревянные оборонительные сооружения XVII в. известны нам по сохранившимся изображениям. Таковы, например, чертежи сибирских городов, сделанные Семеном Ремезовым на рубеже XVII и XVIII вв., чертеж Тихвинского монастыря, исполненный в 1679 г. и др. Часть крепостных сооружений удается графически восстановить по материалам подробных описей XVII в. Наконец, некоторые фрагменты деревянных стен и, особенно, башни XVII в. уцелели до наших дней (башни Якутского и Братского острогов). В музее с. Коломенского сохраняется перенесенная сюда воротная башня Николо-Карельского монастыря (1691 — 1692 гг.).

особенно, сельских церквей. Именно в церковном строительстве мастера-плотники могли с наибольшей полнотой выявить свои художественные способности, композиционные возможности. В настоящее время от той поры уцелело сравнительно небольшое количество подлинных памятников, почти исключительно на Севере России. Довольно много памятников, погибших в сравнительно недавнее время, известно по сохранившимся обмерам и фотографиям.

Церкви, как правило, строили холодными, т. е. неотапливаемыми. Очень часто они имели значительную высоту, но внутренние их помещения были низкими, поскольку потолок (небо) располагался невысоко, а все пространство над потолком было закрытым и не использовалось. В сельской местности деревянные церкви всегда были основными доминантами архитектурного ансамбля.

Наиболее распространенными типами деревянных церквей были клетские и шатровые. Клетские церкви состояли обычно из трех срубов: самый большой сруб — основное помещение церкви, меньший сруб с востока — алтарь и с запада — притвор. Часто к церквам примыкали галереи. Срубы перекрывались двускатной кровлей, по образцу жилых домов. На гребень кровли ставилась небольшая главка. При такой общей схеме существовало множество различных вариантов, придававших индивидуальный облик каждой постройке. Кровли порой делали высокими и крутыми. При значительной крутизне, нижние части крыш имели перелом ( п о л и ц а ) , а для поддержания свеса кровли делали выступающие бревенчатые консоли ( п о в а л ы ) . Такой прием позволял отбрасывать от стен воду, стекавшую с крыш, и в то же время создавал декоративный эффект. Порой скаты крыш делали ступенчатыми.

Среди сохранившихся памятников XVII в. можно назвать Георгиевскую церковь в с. Юксовичи (Ленинградская обл., построена в XVI в., перестроена в 1632 г.), церковь в с. Спас-Вежи (Костромская обл., 1628 г., перенесена в музей при Ипатьевском монастыре) и др.

Не меньшее распространение имел шатровый тип церквей. Как и клетский тип, он восходит к глубокой древности и установить время появления первых шатровых храмов пока не представляется возможным. В наиболее чистом и, повидимому, древнем варианте такие церкви представляли собой восьмиугольный сруб-восьмерик, начинавшийся от самого основания. Восьмерик этот перекрывался высокой шатровой крышей. Шатер, как и сам сруб, делали рубленым из горизонтальных бревен, а не стропильным. Примерами могут служить церкви в с. Панилово (Архангельская обл., 1600 г.), в с. Белая Слуда на Северной Двине, в с. Согинцы (Ленинградская обл., 1696 г.) и другие. Гораздо чаще встречаются церкви типа — восьмерик на четверике, в которых нижняя часть здания — прямоугольная, а над ней возвышается восьмерик, перекрытый шатром. Характерные примеры: церковь в с. Пучуга на Северной Двине (1698 г.), церковь в древнем городке Зашиверске (Сибирь, рубеж XVII и XVIII вв.). Иногда шатровые церкви имеют крестообразный план: в центре четверик или восьмерик, а к нему примыкают четыре притвора. Примером может служить церковь в с. Варзуга на Белом море (1674 г.). Встречаются и храмы, завершающиеся несколькими шатрами — тремя или даже пятью.

Реже применялись иные типы деревянных церквей — ярусные, с кубоватым завершением, многоглавые. Они, по-видимому, появились значительно позже, чем клетские и шатровые, быть может, не ранее XVII в.

В развитии русской архитектуры XVII в. достаточно явно прослеживаются две тенденции. Первая представлена памятниками, имеющими торжественный, порой даже несколько суровый облик и скупо декорированными, тяготеющими к традиционным формам зодчества предшествующей поры, главным образом к формам рубежа XV и XVI вв. Наиболее ярко указанные особенности проявились в построенных по заказу Никона соборах Иверского и Крестного монастырей, но эта тенденция прослеживается и в целом ряде других памятников. Однако во 2-й половине XVII в. превалировала вторая тенденция, связанная со стремлением к живописной группировке масс, дробности форм и насыщенности фасадов мелкими декоративными элементами. Узорочье явно становится ведущей линией развития зодчества. К 70—80 гг. XVIII в. тенденция эта настолько усилилась, что привела к появлению построек, фасады которых были сплошь закрыты декором.

Характерным примером может служить церковь Троицы в Останкине (1678—1693 гг., зодчий предположительно Павел Потехин). Строго симметричная композиция и диктуемое церковными властями пятиглавие соединены здесь с чертами народного представления о прекрасном. Талантливый зодчий создал исключительное по нарядности и разнообразию декоративных форм здание. Вне Москвы не менее характерный пример — ярославская церковь Иоанна Предтечи в Толчкове (1671 —1687 гг.). Как и в останкинской церкви, строго симметричный план здесь не мешает общему чисто живописному впечатлению от храма в целом. Совершенно поразительная, виртуозно исполненная разработка кирпичной орнаментации придает зданию характер почти ювелирного про-

изведения. Впечатление праздничности и нарядности еще больше подчеркивается многочисленными вставками ярких поливных изразцов. Увеличение роли декора и насыщенности фасадов мелкими деталями — черта, характерная для памятников не только Москвы, Ярославля и других крупных строительных центров России: это общее явление, охватившее и далекие окраины.

Так, Богоявленская церковь в Соликамске (1687—1695 гг.) в отношении своего декоративного оформления фасадов мало уступает памятникам зодчества Москвы.

И все же, несмотря на яркость и праздничную нарядность таких построек, в них уже чувствуется перегруженность, перенасыщенность элементами декора. Казалось, остается сделать в этом направлении еще всего лишь один шаг — и узорочье зрительно разрушит архитектурную композицию памятника, его архитектурный облик и детали начнут преобладать над общим впечатлением. Однако этот шаг в русском зодчестве не был сделан.

В 80—90-х гг. XVII в. в зодчестве произошел крутой перелом. Быстро, за какие-нибудь 10— 15 лет, изменился весь характер архитектуры, наступил новый этап в ее развитии. Всего два десятилетия в истории России продолжался этот этап, охватив 90-е гг. XVII в. и первое десятилетие XVIII в., — время петровских реформ, время бурной перестройки и ломки всего уклада жизни. И, полностью отвечая этому историческому периоду, такие же решительные изменения испытало и русское зодчество. Поражает скорость, с какой они произошли. Новые формы несомненно сложились прежде всего в Москве, в строительстве, связанном с царским двором и с заказами