ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 09.01.2026
Просмотров: 2829
Скачиваний: 0
перед одним из портиков, возле тонких квадратных колонн, виднелся
прелестный силуэт аэросаней нового выпуска, из кольчугалюмина. Того самого
кольчугалюмина, о котором когда-то мне говорил Ладошников. Теперь,
вероятно, он и вспоминать обо мне не желает в своем Петрограде. Но ничего,
близок день, когда он услышит обо мне!
Аэросани были огорожены несколькими металлическими столбиками,
соединенными канатом. Я все же дотянулся рукой до пропеллера, потрогал
обшивку. Вспомнилась поездка в Серпухов, вспомнился Кронштадт... Со времен
Кронштадта прошло два с половиной года, а что я создал с тех пор? Эх,
Бережков! Но ничего, теперь недолго ждать...
По ту сторону саней разговаривали двое. Какая-то настойчивая девица
донимала экскурсовода вопросами; тот еле успевал отвечать.
- Без тормозов? - воскликнул девичий голос. - Не может быть, чтобы
без тормозов! Ведь это же аэросани.
Где-то я уже слышал этот голосок... Да, да. Он и тогда звучал
немыслимо строго. Точно таким же тоном строгая девочка допытывалась у
Николая Егоровича: "Разве бывают аэросани?"
Я приблизился. Интересно, узнает ли меня эта особа, вспомнит ли она
того, кто в далекий весенний вечер примчал ее на мотоциклетке к воротам
детского дома?
Представьте, узнала: "Вы же ученик Жуковского!" К радости
экскурсовода, получившего отставку, я был мигом засыпан вопросами.
- Что это за кольчугалюмин?
Мысленно отблагодарив Ладошникова, что в свое время просветил меня, я
описал этот металл так, словно сам его изобрел.
В процессе беседы я не без удовольствия разглядывал свою
слушательницу и тут же пришел к выводу, что самым восхитительным в женской
внешности является сочетание блестящих карих глаз и светлых волос. Косы в
те времена считались чем-то старорежимным, и волосы этой прелестной особы,
золотистые, кое-где выгоревшие, были подстрижены в кружок. Тоненькую
фигурку облегал легкий костюм в мелкую клетку. Такие костюмы, как вскоре
пояснила мне Валентина (строгую девочку авали Валей), были сшиты всем
выпускникам детского дома.
- Вы уже выпущены в жизнь? - спросил я.
- Да. И, кажется, буду работать в авиации.
- Отлично!
- Не знаю... Трудно выбирать. Чересчур много интересного вокруг.
- Интересно в жизни только одно, - безапелляционно заявил я, -
интересно изобретать. Вот где необъятный простор!
Я указал на павильон "Металл и электричество", затем со свойственной
мне скромностью произнес:
- Приглашаю вас на выставку следующего года, в зал с экспонатами
Бережкова. Это будут потрясающие вещи!
- Еще бы! - отозвалась Валя. - Вы же ученик Жуковского.
Карие глаза глядели совсем не строго. Давно никто не верил Бережкову.
А она верила!
Говорят, гениальные замыслы являются сразу, вмиг. Меня осенило: вот
на ком я должен жениться! Я буду не я, если не женюсь... Разумеется, я не
спешил высказать вслух эти мысли. Я шагал рядом со своей будущей женой и
слушал, как она, снова сетуя, что в жизни слишком много интересного,
рассказывает о себе. Ликбез, кружок юннатов, МОПР, борьба с пережитками
скаутизма... Представьте, разговор, не имеющий отношения к проблемам
техники, увлек меня так, что я чуть не растянулся, налетев на
автомобильный двигатель, выставленный для обозрения. Безумно хотелось
взять свою спутницу под руку, но мне уже приходилось убеждаться, что у
нынешней молодежи это не принято. Мы идем дальше и дальше. Рядом со мной
вышагивают худенькие, загорелые ноги в носочках и матерчатых, видимо,
самодельных туфельках.
Вскоре я убедился в том, как изменчива моя Валентина. Мы зашли в
павильон лесоводства. Павильон, не скрою, роскошный. Надписи у входа:
"Сила страны", "Лес - наша мощь и богатство". Валя тянет меня от стенда к
стенду. Оживилась, рассказывает, как провела лето в деревне. Там, в
сельскохозяйственной коммуне "Смычка", трудились многие детдомовцы.
- Вот как... - говорю я. - Отсюда и ваш прелестный загар, и выцветшие
прядки...
В ответ строгий взгляд и неожиданное заявление:
- Пожалуй, стану лесником.
- Кем?
- Лесником. Лесничим.
Нет... Надо скорее увести ее из этого павильона. Не могу же я в
течение всей своей жизни заниматься изобретениями в дремучем лесу!
Перед выходом я намеренно задержался.
Подвел свою даму к искусно оформленной стене. Над стендами знакомая
рука изобразила гроздья рябины, ветки клена и бересклета. Эти осенние
листья напоминают прощальный букет Ладошникова.
Валя смотрит с восхищением.
- Если б я хорошо рисовала!.. Стала бы художницей...
И я объявляю:
- Это творение моей сестры!
Получилось эффектно. Но лучше поспешить отсюда. Кто знает, не
вынырнет ли откуда-нибудь моя Машенька, не скажет ли: "Наконец-то
выбрался, посетил жалкое место моей службы".
Уважение Валентины все увеличивалось. Она выяснила, что я был ранен
под Кронштадтом (спросила, что с моей ногой), узнала, что руки мои
огрубели на восстановлении фабрики "Шерсть-сукно". Если так пойдет,
сегодня же сделаю ей предложение!
Смеркалось. Я решил создать соответствующее настроение и зашагал
обратно, к павильону "Металл и электричество". Казалось, небо светится над
ним! Дело в том, что внутри шестигранника находился двор, в центре
которого бил фонтан, приводившийся в действие большим центробежным
насосом. Сейчас фонтан сверкал тысячей разноцветных огней. Так же блестели
глаза моей будущей жены.
Я взял ее под руку и ждал, не скажет ли она что-нибудь насчет
буржуазных замашек. Но она не сказала. Я не стал предлагать ей обменяться
кольцами, но подошел с ней к одному из киосков и предложил взять оттуда
что-нибудь на память о нынешней встрече.
В киоске, между прочим, продавались некоторые велосипедные части и,
главное, прелестные гаечки. Блестящие, никелированные. Шестигранная гайка
в точности повторяла форму павильона "Металл и электричество". Я купил две
и одну опустил в карман клетчатого костюма Вали.
- Храните ее всю жизнь, - шепнул я.
На оставшуюся мелочь я купил своей нареченной пирожок. Я стоял и
блаженно думал о том, что в ближайшее время смогу ее угостить дюжиной
пирожков.
- Валечка, скорей принимайтесь учиться, будем вместе работать. Удивим
весь мир своими выдумками...
Валя стояла с набитым ртом. Я говорил:
- Перед нами необыкновенные перспективы... Всего несколько дней, и я
стану богачом...
Валечка чуть не подавилась.
- Почему богачом?
Тут бы мне и обуздать свое красноречие, но не всем дано свойство
останавливаться на полном разбеге.
В ход пошла и грядущая фирма "Вольный конструктор", и "Контора
выдумок". Были развиты и некоторые мысли о службе, стесняющей свободу
творчества.
- Где же вы заработали такие большие деньги? - прошептала Валя.
- На фабрике.
- Почему?
- Сумел.
И рассказал про подряд. Даже похвастал, что только Бережков может так
чертовски ловко подзаработать.
Загорелое лицо стало белым, поразительно бледным. Мне в руку был
вложен остаток пирожка. Я увидел затылок, прямую спину, строгий силуэт
своей будущей жены. Она уходила от меня, уходила, казалось, навсегда!
На повороте девушка остановилась, взмахнула рукой. В свете фонаря
что-то блеснуло и покатилось. Она выкинула мой подарок и исчезла. Я хотел
ее нагнать, кинулся туда-сюда, по не разыскал: не нашел и выброшенного
подарка.
Утешением служило лишь то, что хоть вторая гайка лежала у меня в
кармане.
25
Наступило наконец утро получки. Изумительно приятное утро. Машенька
дожидалась его почти с таким же нетерпением, как и я, - надо было уплатить
один неотложный долг, который она сделала, конечно, ради братца. Помню,
выдался первый заморозок, кое-где лег иней.
Как вам известно, я еще не являлся владельцем полноценного пальто
(все было впереди!), пришлось надеть единственную изношенную, навек
измаранную ржавчиной и маслом куртку. Кепка была тоже не из новеньких.
Маша критически оглядела меня, покачала головой и взяла под руку. Мы
отправились.
Я шел, легкомысленно насвистывая. Напевала и Маша. Однако,
встретившись у ворот фабрики с мастеровыми из моей ватаги, я узнал
сногсшибательную новость: этой ночью несколько человек из управления
фабрики, в том числе главный бухгалтер, были арестованы. Встревоженный за
судьбу моего чека, я прибавил шагу. Пришлось прикрикнуть на Машу, которая
начала бормотать, что она всегда была против этих дурацких подрядов. Я
заверил ее, что совершенно спокоен. Какое мне дело до каких-то арестов?
Свои деньги я заработал честно, законно. У меня на руках договоры и акты
сдачи-приемки, за мной все права, мой чек не пропадет.
Войдя в бухгалтерский зал, я быстро посмотрел по сторонам. Да,
бухгалтерия работала, сотрудники были на местах. Приблизившись к
деревянному барьерчику, за которым были расположены столы, я спросил:
- Скажите, пожалуйста, к кому мне обратиться? Главный бухгалтер
назначил мне сегодня прийти за моим чеком.
Сотрудник, перед которым я стоял, хотел что-то ответить. Однако
откуда-то со стороны отчетливо прозвучал вопрос:
- Кто вы такой?
Я обернулся. На меня смотрел незнакомый мне человек. По каким-то
признакам я всегда мгновенно отличаю людей, кому свойственна быстрота
мысли, быстрота ориентировки. Этот был таким. Невысокий, смуглый, в
обыкновенном пиджаке, в обыкновенной рубашке, он стоял невдалеке, ожидая
ответа. Кто же он? Новый директор?
- А вы кто? - выговорил я.
Подойдя, он сухо сказал:
- Следователь отдела по борьбе с экономической контрреволюцией.
Наступила неприятная, настороженная тишина. Я искоса заметил, что все
перестали работать и с любопытством взирали на меня. Я неловко буркнул:
- Бережков.
- Подрядчик Алексей Николаевич Бережков?
- Да...
- Хорошо. - Он помедлил, холодно глядя на меня. - Очень хорошо, что
вы явились сами. Ваше дело у меня.
Маша молча смотрела на него. Я тоже оцепенел. Как это надо понимать:
"явились сами"? Что это значит: "ваше дело"? У следователей такое слово
имеет определенный смысл. Нет, нет, какое за мной дело? Не найдясь, я
глупо молчал.
Но дальнейшее оказалось еще ужаснее, еще невероятнее. Он продолжал:
- Вам придется некоторое время подождать. Сейчас я допрашиваю других.
Вас буду допрашивать позже. А пока я вас задержу.
На один момент я поймал новое выражение в его взгляде - взгляд стал
очень внимательным, острым. Несмотря на свое смятение, я сообразил, что
сейчас по первому впечатлению, которое не зря называют самым сильным, он
составляет мнение обо мне. Быть может, это был решающий миг. Но что я мог