Файл: Сходство и отличие требований права и морали (Общая характеристика права и морали).pdf

Задача науки о морали может заключаться только в том, чтобы отделить каждую из этих нитей от других и показать, каким образом они сплетаются в живую ткань моральной жизни.

Совокупность моральных идей и чувств может быть сведена, таким образом, только к ряду независимых друг от друга основных принципов. Каждый из последних служит внутренней основой целой массы явлений морали и дает начало особой замкнутой системе морали; но сами эти принципы друг от друга уже не зависят и потому не обосновывают один другого.

Наоборот, каждый из них в качестве моральной аксиомы вступает в коллизию со всеми остальными и ведет с ними борьбу за абсолютное верховенство в царстве морали. «Каждая из твоих добродетелей, - говорит Ницше своим образным языком, - жаждет высшего развития; она хочет всего твоего духа, чтобы он стал ее глашатаем, она хочет всей твоей силы в гневе, ненависти и любви; каждая добродетель ревнует тебя к другой»^[6].

Исходом этой борьбы может быть полное и частичное вытеснение одним принципом всех других либо распределение между ними власти на отдельные компетенции каждого из них (так, например, в общественной жизни и в жизни личной господствуют совершенно различные и противоречащие друг другу нравственные принципы, так что то, что считается хорошим в первой, признается дурным во второй, и наоборот); возможно даже и отсутствие всякого исхода, вечная борьба моральных чувств в душе у человека.

Мораль не имеет объективной реальности. Можно смотреть в микроскоп, телескоп или осциллограф хоть всю жизнь и не узреть ни капли морали. Там её и нет. Всё это лишь в вашей голове. Она существует только лишь в нашем воображении.

С точки зрения субъектно-объектой науки мир представляет собой совершенно бесцельное пространство, не имеющее цены. Смысла нет ни в чем. Нет ничего верного и нет ничего неверного. Всё лишь функционирует, как механизм. Нет ничего морально неправильного в лености, во лжи, краже, самоубийстве, убийстве, геноциде. Ничего морально неправильного нет, ибо никакой морали не существует, есть лишь функции.^[7]

Роли морали в жизни общества и отдельной личности многочисленны. Трудно объяснить, почему существует нравственность, зато ясно, для чего она существует. Если для прочих земных тварей образ жизни и судьба предписаны от природы, то человек - существо историческое - составляет свою судьбу сам. Для него нет раз и навсегда написанного закона. Что есть человек, никогда не может быть решено окончательно, ибо ни история, ни наша личная судьба еще не завершены. Каждый час мы становимся другими, совершенствуемся по программе, которой еще нет, которую мы сами себе пишем. Дело не в том, чтобы придумать модель будущего и решить, как мы собираемся жить. Гораздо важнее решить, какими будем мы сами, что будет считаться человечным и подобающим человеку. Человек всегда на пути этого поиска, такой истинно человеческий путь и есть мораль.

Суждение мудрецов о том, что человечество движется в направлении добра – это не иллюзия или благое пожелание, это сущность морали. Мораль регулирует поведение, как отдельного лица, так и общества. Суть в том, что не одни люди контролируют жизнь других, а каждый сам строит свою позицию, ориентируясь по моральным ценностям. Идет саморегуляция личности и саморегуляция социальной среды в целом. Особенно ее значение раскрывается по методу «от противного»: общественное единство нельзя создать ни принуждением, ни даже законом. Отсутствие нравственной перспективы губит самые прекрасные экономические планы. То же и для конкретного человека: жизнь бессмысленна без активного личного творения этого смысла; так же, как и правильный жизненный путь никто, тебе не укажет, пока ты не выберешь его сам.

Так что мораль сродни мюнхгаузеновскому вытаскиванию самого себя за волосы из обывательского болота. Автономия нравственного сознания позволяет выбирать линию поведения самостоятельно, не ссылаясь ни на авторитет, ни на закон. В критических ситуациях нравственность оказывается единственной опорой человека. Как перед смертью – когда дела уже не сделать и тело не спасти – остается спасать свое достоинство. Самые слабые и ненавязчивые регулятивы на поверку оказываются самыми главными: они отступают даже перед смертью.

Подчинена функции регулирования поведения, точнее, оценочно-императивной функции. Мораль интересует знание не само по себе (как науку), а знание, преломленное в ценностях или освещающее условия морального выбора. Эта функция морали не тождественна научному познанию. Она дает индивиду не просто знание объектов самих по себе, а ориентирует его в мире окружающих культурных ценностей, предопределяет предпочтения тех из них, которые отвечают его потребностям и интересам.

Итак, мораль дает возможность постижения человеческой судьбы, но не в качестве закона, а в качестве регулятивной идеи, ориентируясь по которой, можно построить свою жизнь. Это – сверхзадача, это знание того, что с объективной точки зрения знать нельзя. Ведь жизнь еще не завершена, а мы умудряемся судить о ней, не имея полной и точной информации. Достоверность этих суждений в морали обеспечена, как ни странно, их необъективностью.

Чтобы понять нравственный смысл происходящего, надо изначально нравственно к нему отнестись; чтобы познать нравственную сущность человека, надо его любить. Заинтересованный взгляд на мир и людей дает возможность оценить их перспективы, получить целостное представление о смысле их и своей жизни.

1.2. Значение права и морали в духовно-нравственном и правовом развитии личности

В современных условиях значение морали и права как инструментов целенаправленного воздействия общества на духовно-нравственное и правовое развитие личности особо возрастает. Связано это, прежде всего, с тем, что взаимодействие и внутреннее единство морали и права, их совместное воздействие на индивида выступает сегодня одним из необходимых условий, обеспечивающих моральную и правовую надёжность личности, её нравственную целостность, что чрезвычайно важно в процессе усовершенствования всех общественных отношений.

Не секрет, что именно отсутствие в обществе нормальной нравственной атмосферы и недостаточное внимание к вопросам укрепления законности и правопорядка, правовой нигилизм служат питательной почвой, отрицательно влияющей не только на правовое, но и на нравственное здоровье общества в целом и отдельно взятой личности в особенности. Поэтому нельзя не согласиться с В.Н. Корневым в том, что «для создания условий устойчивого правопорядка, обеспечения принципа верховенства права в правовом государстве и реальной связанности власти правом государство должно опираться на базовые моральные ценности и интересы общества»^[8].

Известно, что основное назначение права в любом цивилизованном обществе – это защита, совершенствование и регулирование общественных отношений, оказание благотворного влияния на духовно-нравственное и правовое развитие личности, нормативная регламентация ее поведения во всех сферах жизнедеятельности, привитие людям ответственности, дисциплины, чувства долга, воспитание подлинной гражданственности.

Этих же задач, правда другими средствами и в другой плоскости, добивается и нравственность, как способ духовно-практического освоения человеком действительности. Но при этом, если нравственное регулирование охватывает все стороны общественной жизни, в том числе и правовые, то круг отношений, регулируемых правом, несколько уже и касается, в основном, отношений людей с обществом и государством. Меньше всего вмешивается право в сферу личной жизни человека. Основным регулятором здесь выступает мораль. Однако большая часть отношений общества регулируется правом и нравственностью одновременно, что обуславливает их тесное сотрудничество.

Механизм взаимодействия морали и права в общественный жизни таков, что в их симбиозе возрастание роли права ведет к нравственному развитию общества и личности, к закреплению и защите в повседневных отношениях людей основных моральных ценностей. В свою очередь, рост нравственных начал в жизни общества приводит к правовому развитию, расширению нравственной основы права, его широкой нравственной внутренней поддержке всем народом^[9].

Говоря о взаимодействии и взаимовлиянии морали и права в их совместном воздействии на духовно-нравственный и правовой мир личности, С. С. Алексеев отмечает, что «право по своей органике представляет собой явление глубоко морального порядка и его функционирование оказывается невозможным без прямого включения в ткань права моральных критериев и оценок»^[10]. Однако при этом как социальные регуляторы поведения личности мораль и право значительно отличаются друг от друга по своим формам и способам влияния на индивида, будучи двумя самостоятельными нормативно-ценностными системами. Так, если моральные требования воздействуют на человека по преимуществу изнутри, через механизмы внутреннего осознания индивидом морального мотива своей деятельности, когда на первый план выходит субъективная сторона, активность личности, то правовые нормы, зафиксированные в законах, на страже выполнения которых стоит государство, выступают по отношению к человеку важным внешним регулятором его поведения, значимость которого обусловлена тем, что власть, включая в законы и другие нормативно-обязательные документы моральные требования, способствует усвоению людьми последних, поддерживая их своей мощью. Но при этом следует подчеркнуть, что эффективность права как социального регулятора достигается, как отмечают Ш.Б. Магомедов и А.М.-С. Халилов, тогда, когда налицо «обеспечение соответствия права общечеловеческим ценностям, прогрессивной морали»^[11].

Без нравственного регулирования не может обойтись ни одна область общественной жизни. Моральные основы функционирования и развития общества и личности – это, по мнению Э. Дюркгейма, «обязательный минимум и суровая необходимость, это хлеб насущный, без которого общества не могут жить»^[12].

Однако это вовсе не означает, что будто бы при этом можно вообще обойтись без других социальных регуляторов, влияющих на развитие духовно-нравственного и правового мира личности, в том числе и такого, как право. При всей своей действенности и широте применения, нравственность как социальный регулятор не может успешно выполнять свои функции воздействия на личность без сочетания с другими средствами нормативного регулирования. Одними мерами нравственного характера без их сочетания с правовыми требованиями невозможно достичь целенаправленного формирования духовно-нравственного и правового мира личности. Вот почему правовая и моральная формы регулирования поведения личности должны дополнять друг друга, тесно взаимодействовать, ибо моральные и нравственные нормы как общие правила поведения людей, несмотря на различие методов и способов их воздействия на личность, имеют в основном единые цели и задачи.

Духовно и нравственно развитая личность – это прежде всего та, которая руководствуется в своей жизни и деятельности нормами и требованиями права, стремится уважать законы, правопорядок и требует этого от окружающих. Однако правовая культура личности не может ограничиться только знанием человеком запретов и наказаний. Гораздо важнее усвоение им высокого чувства долга, гражданской ответственности за свои поступки, причём основанного не на страхе, а на глубоком нравственном осознании важности требований, заключённых в сформулированных обществом нормах права, базирующихся на широкой нравственной основе, на принципах гуманности и справедливости. «Право, – отмечает В.А. Туманов, – во всех его проявлениях – как нормативная система, движение общественных отношений, правосудие – должно быть пронизано нравственностью. Внутренняя моральность права – одно из важнейших условий его эффективности»^[13]. Только в этом случае с полным основанием можно говорить о гармонии морали и права в их благотворном воздействии на духовно-нравственное и правовое развитие личности, когда нарушение закона одновременно будет означать и нарушение требований морали.

Право, как самоценный социальный регулятор призвано реализовать заложенный в основу Конституции РФ^[14] человекоцентристский подход, связанный с обеспечением прав и свобод человека в обществе. «Все органы государственной власти и органы самоуправления, а также соответствующие должностные лица, – как справедливо отмечают Д.Ш. Пирбудагова и И.С. Садикова, – должны, как минимум, соизмерять свою деятельность с непосредственно действующими правами и свободами граждан»^[15].

Охраняя права человека, государство, в свою очередь, вправе потребовать от личности определённого самоограничения, подчинения своих прав и свобод общим установлениям государства. Подчеркивая это обстоятельство, С.А. Авакьян пишет: «После принятия в 1993 г. Конституции РФ многое в общественно-политической жизни стало чрезмерно фокусироваться вокруг положений ст. 2: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Однако есть ведь и ответные слова, которые следует адресовать индивиду. Их немного, но какие же они ёмкие: «ответственность, обязанности, патриотизм»^[16].

Действительно, однобокое выпячивание прав и свобод человека, исключительное акцентирование на них внимания общества без воспитания у человека чувства ответственности за своё поведение перед людьми, противопоставление индивидом своих интересов интересам общества ведёт к нарушению важнейшего принципа гражданского общества – принципа взаимной ответственности государства и личности. «Идея приоритета прав человека, – справедливо отмечает проф. В.М. Орест, – основывается как раз на наивных представлениях о возможности персоноцентристского общества. Однако благие намерения приверженцев этой концепции (гуманизм, демократизм, защита свободы и прав человека) не придают ей убедительности. Общество, провозглашающее приоритет частных интересов, обречено на распад. В нём господствуют центробежные силы, ибо интересы людей сплошь и рядом противоречат друг другу и интересам целого. При таком подходе господствует физиологический инстинкт самосохранения, а не политический инстинкт общего блага^[17].