Файл: Теории происхождения государства (Сущность и признаки государства).pdf

Еще в 1990-х годах партия "Лига Севера" добивалась полного отделения северной части Италии, в которую входят Венето и Ломбардия, а также Пьемонт, Лигурия, Эмилия-Романья и другие области. Сейчас требования партии таковы: успешные северные районы должны сами распоряжаться 75 процентами своих доходов, а не перечислять все в государственный бюджет. И президент Ломбардии Роберто Марони, и глава Венето Лука Дзайа состоят в этой партии.

В обеих провинциях прошли референдумы, которые позволяет итальянская Конституция. Согласно 116 статье итальянской конституции, регионы могут требовать от Рима большей автономии. Оба референдума носили рекомендательно-консультативный характер, юридической силы у них нет.

В Венето пришли на референдум 57% населения, "за" высказались 98% пришедших на голосование. В Ломбардии при явке в 40% — 95,38% от проголосовавших.

В обоих прошедших референдумах не шло речи о том, чтобы отделиться от страны, в отличие от референдума в Каталонии. Глава правительства Ломбардии Роберто Марони заявил: " Мы остаемся частью итальянского государства с большей автономией, в то время как Каталония хочет стать 29-м членом Евросоюза. Мы - нет. Не сейчас, во всяком случае" .

Кроме того, эти референдумы не предусматривают обязательной реакции, признания результатов или дальнейших действий властей. Однако аналитики отмечают, что центральной власти будет сложно полностью игнорировать мнение 15 миллионов проживающих в этих регионах граждан (в Ломбардии проживает около 10 млн человек, а в Венето – примерно 5 млн).

Официальные власти по закону не обязаны выполнять условия референдумов и как-то на них реагировать, так что заметной реакции не последовало. Известно лишь, что саму идею проведения референдумов центральные власти не одобрили.

Добиться выполнения требований регионы могут только через переговоры с правительством, поэтому в Риме назвали референдумы "бесполезной инициативой".

Однако, 4 марта 2017 в Италии прошли парламентские выборы. Следует отметить, что результаты поразили даже опытных экспертов. Классические партии были сметены “новой волной" политических сил: левым движением “Пять звезд" и правоцентристской коалицией во главе с Сильвио Берлускони и Маттео Сальвини.

В общепартийном зачете на первое место вышло левое движение "Пять звезд", получившее 32,22% голосов. Следом идет левоцентристская Демократическая партия нынешнего премьер-министра Маттео Ренци, получившая 18,9%, что на 6,5% хуже предыдущего результата.

На третьем месте – традиционалистская "Лига Севера" Маттео Сальвини, получившая 17,69% голосов избирателей. Правоцентристская "Вперед, Италия!" Сильвио Берлускони оказалась слабее "Лиги", получив 13,94% .

Главной сенсацией данных выборов стал прорывной результат "Лиги Севера". Кроме того, это первые в истории выборы, когда "Лига" успешно закрепила за собой статус не региональной, а общеитальянской партии. Такой успех позволит Сальвини чувствовать себя увереннее во время переговоров по распределению постов в правительстве.

Главный вопрос сейчас – формат будущей правящей коалиции. Парламентская республика – крайне неустойчивая форма правления. После объявления официальных результатов выборов по закону предстоит чаще всего продолжительный и болезненный процесс переговоров и формирования правительства. Обсуждаются самые разные, в том числе и крайне экстравагантные, конфигурации.

Таким образом, прошедшие выборы могут сделать формирование автономий в Венето и Ломбардия реальностью, при этом нельзя забывать, что цель у партии – независимость северных областей Италии.

«Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах» – вот первая проблема современного общества и государства, как замечает Руссо. И весь трактат проникнут нотой протеста против этой несправедливости. То, что человек рождается свободным – для Руссо аксиома. Он разделяет два вида зависимости человека в «Эмиле»: зависимость от вещей (лежащая в самой их природе) и зависимость от других людей (создаваемая обществом). Первая, не заключая в себе никаких элементов нравственных, якобы не вредит свободе и не порождает в человеке никаких пороков; вторая же, не будучи упорядоченною (а это нельзя сделать в общественном состоянии по отношению к какой-либо частной воле), порождает все пороки. Во времена Руссо такое высказывание было вызовом: все люди подданные изначала, - говорило государство. «Всякий человек, рожденный в рабстве, рождается для рабства; ничто не может быть вернее этого. В оковах рабы теряют все, вплоть до желания от них освободиться, они начинают любить рабство». Соответственно, рождаясь, человек сразу как бы становился подданным того или иного государства, нес свои права и обязанности без заключения какого-либо договора. Католическая церковь утверждала то же: последствия первородного греха остаются на всех людях, поэтому на Земле они терпят страдания и рождаются, чтобы своей добродетельной жизнью и смирением искупить этот грех. Таким образом, Руссо шел наперекор и государственной идеологии, и церковной (которые, правда, тогда были едины).^[21]

Следуя трактату, существует два состояния, которые рассматривает французский мыслитель: естественное состояние и общественное состояние. Естественное состояние человека – это его чистое, первоначальное состояние, заложенное природой, в котором человек сам по себе и ни от кого не зависит и всем равен. Как и следовало ожидать, Руссо видит такое состояние в прошлом: «Самое древнее из всех обществ и единственное естественное – это семья». Откуда же появились эти «рабы по природе», которые уже рождаются в рабстве? Откуда эта сословная иерархия? – как бы сам себя спрашивает Руссо и резко пытается опровергнуть эту нелепость. Во-первых, он говорит: «Если существуют рабы по природе, так только потому, что существовали рабы вопреки природе» – то есть некогда был свободный человек, которого силой поработил другой и сделал своим рабом, так же как и детей, которые затем родились у него, и детей тех детей, и так далее – сложилось целое сословие рабов. Итак, первый раб был сделан рабом в результате применения силы. Но является ли сила правом? – Нет, - отвечает Руссо, - это разные понятия: «что же это за право, которое исчезает, как только прекращается действие силы?». Таким образом, «сила не творит право и люди обязаны повиноваться только властям законным». Кстати, здесь необходимо обратить внимание на сказанные слова: «обязаны повиноваться». Чуть дальше мы будем рассматривать отношения власти и народа и увидим, что в вопросе подчинения Руссо зачастую сам себе противоречит: то говоря, что люди обязаны повиноваться, то признавая право народа на восстания^[22]. 

 Итак, возвращаясь к акту ассоциации, благодаря единодушию всех частных лиц в определенный момент появляется единое Целое, которому эти частные лица вверяют свою жизнь и власть над этой жизнью. «Вхождение в ассоциацию граждан есть самый добровольный акт в мире; поскольку всякий человек рождается свободным и хозяином самому себе, никто не может ни под каким предлогом подчинить его без его согласия. Постановить, что сын рабыни рождается рабом, это значит постановить, что он не рождается человеком». «Общественное состояние - это священное право, которое служит основанием для всех остальных прав», но даже оно не обязательно для Народа в целом, хотя народ его принимает под воздействием неких сил, вынуждающих их выйти из естественного состояния и перейти в это гражданское или общественное. Причём «общественное соглашение… молчаливо включает в себя такое обязательство: …если кто-либо откажется подчиниться общей воле, то он будет к этому принужден всем Организмом, а это означает не что иное, как то, что его силою принудят быть свободным». Вот то отчуждение свободы частной в пользу свободы общей, на основе чего появляется Общественный договор. Ну а как же новые граждане? Разве могут предки заключить договор за своих потомков? Руссо отвечает: «Когда Государство учреждено, то согласие с Договором заключается уже в самом выборе местопребывания гражданина; жить на данной территории – это значит подчинять себя суверенитету». Как пишет Руссо, «По Общественному договору человек теряет свою естественную свободу… приобретает же он свободу гражданскую». Но железная логика безусловно приводит Руссо и к выводу о безусловном подчинении справедливому государству его членов: «Тот, кто хочет сохранить свою жизнь за счет других, должен, в свою очередь, быть готов отдать за них жизнь, если это будет необходимо. Итак, гражданину уже не приходится судить об опасности, которой Закону угодно его подвергнуть, и когда государь говорит ему: «Государству необходимо, чтобы ты умер», – то он должен умереть». Общественный договор таким образом становится высшим обязательным законом, за гранью которого – смерть или изгнание из государства: «За исключением первоначального Договора, мнение большинства всегда обязательно для всех остальных»^[23].

Целью данного исследования является всесторонний анализ договорной теории происхождения права и государства. Для достижения поставленной цели необходимо выполнение ряда исследовательских задач, основными, среди которых можно выделить следующие:

Во-первых, изучение учебного материала, научных исследований и монографий посвященных исследованию данной проблемы.

Во-вторых, рассмотрение предпосылок и причин возникновения государства и права, особенности их возникновения в различных социальных общностях.

В-третьих, обзор и анализ различных представителей договорной теории происхождения права и государства.

В заключение исследования будет приведен ряд выводов и обобщений по проблематике, рассмотренной в данной работе, будут подведены итоги и сделаны выводы.

2.4. Органическая теория происхождения государства

Органическая теория (Платон, Блюнгли, Спенсер, Вормс) опирается на натурфилософию. Еще Платон связывал государство с живым организмом, а законы государства — с процессами, происходящими в человеческой психике.

Условно говоря, как человек нуждается в голове, так общество — в государстве, которое играет роль этой головы. Поэтому общество, а значит и человек, не могут существовать без государства. Окончательно теория оформилась в XIX в. в связи с успехами в естествознании, особенно с развитием дарвинизма, после чего стали распространять биологические закономерности (эволюция, естественный отбор и т.п.) на социальные процессы.^[26]

Однако следует иметь в виду, что общество более сложный и более непредсказуемый организм, нежели биологический, хотя некоторые аналогии провести и уместно.

2.5. Теория насилия

Одна из основных теорий происхождения государства – теория насилия. Она является относительно новой, так как была развита в 19-20 веках. Ее представители считают, что право и государство возникли как результат насилия (внешнего или внутреннего). Войны между первобытными племенами делали победителей господствующим классом, который создавал государство и использовал его для закрепления своей власти над побежденными.

Теория насилия (внутреннего) разрабатывалась немецким экономистом и философом Евгением Дюрингом, который считал, что государство образовалось вследствие внутреннего насилия одной группы людей над другой. В результате порабощения слабых более сильными происходит подразделение на классы, возникает частная собственность и зарождается государство.

Польско-австрийский социолог Л. Гумплович считал, что государство и право возникли как последствие внешнего насилия в результате столкновения двух первичных социальных групп.

Племя побежденных становится рабами, а племя победителей – господствующим классом. Для управления рабами возникает необходимость сменить кочевой образ жизни на оседлый. В результате развивается земледелие.

Для господства победители создают аппарат организации и поддержания порядка. Теория насилия (внешнего) предполагает, что рабство не может возникать в одном племени, так как его члены принадлежат к одной социальной группе и поэтому оно возможно только в результате междуплеменной вражды.

Рабство рассматривается как необходимый элемент образования государства, оказавший существенное влияние на развитие экономических отношений в обществе. Право создается победителями для поддержания неравенства, и поэтому Л. Гумплович негативно относится к теории «правового государства».

В процессе эволюции племенное сознание переходит в сословное. Развивается институт частной собственности, происходит расслоение общества.

Паданией называется равнинный север Италии, расположенный преимущественно на территории Паданской низменности. Население региона составляет около 30 млн человек, т.е. около половины всей Италии. Регион густонаселенный, там находятся такие крупные города, как Милан (второй по величине город Италии), Турин, Венеция, Генуя, Болонья, Флоренция и т.п., в то время как в центральной и южной частях Италии есть только 5 городов с численностью более 300 тыс. человек: Рим, Неаполь, Палермо, Бари и Катания. Более 56% городов с населением за 100 тыс. человек находятся на севере Италии. Учитывая данные, нетрудно догадаться, что север намного более урбанизирован, чем юг или центр, что во многом обуславливает восприятие южан северянами как «деревенщины».

Однако что касается урбанизации, есть и обратная сторона медали. Север сам по себе заселен более густо (во многом благодаря рельефу: горный ландшафт всегда заселен слабее, чем равнинный), чем юг и центр, потому и крупных городов там больше (и то, если считать относительно населения севера и юга, перекос в сторону севера будет небольшой). В целом, для всей Италии характерно малое количество городов-миллионников (их только два – Рим и Милан) по сравнению с государствами, аналогичными ей по численности населения – Украине, Турции, Германии. Большинство населения Италии проживает в небольших городах; только 23% приходится на города с населением более 100 тыс. человек. При этом на севере показатель ненамного выше, чем на юге: 24,3% против 23,4 % (здесь и далее данные ISTAT, кроме отдельно оговоренных).