Файл: Место и роль общей теории права и государства в системе социальных и юридических наук (Понятие, предмет, объект и функции теории государства и права).pdf

Термин «энциклопедия» в переводе с греческого означает круг общеобразовательных наук, систематизированное обозрение совокупности человеческих знаний. Именно так считали античные философы Пливий и Квинтилиан. В целом энциклопедия права в течение нескольких столетий преподавалась на юридических факультетах Западной Европы. Что же касается России, то данная учебная дисциплина была введена в XVIII веке в Московском университете. Через некоторое время были подготовлены и изданы работы отечественных авторов в ее развитие. Отметим среди них работы М. Капустина «Юридическая догматика» (1868), «Очерки по энциклопедии права» П. Деларова (1878), «Очерки юридической энциклопедии» Н. Раннекампфа (1880), «Лекции по энциклопедии права» Е. Трубецкого (1909) и др. Необходимо отметить, что энциклопедия права в течение длительного времени осуществляла поиск своего предмета, совершенствовала формы и методы осмысления правовой действительности и способствовала формированию на российской почве предметов таких обобщающих наук, как теория права, философия права, социология права. Главное ее предназначение состояло в том, что она стремилась представить право, по определению русского ученого XIX века Н. Зверева, как логическое единство понятий, как живое целое. Что же касается философии права, то сегодня это уже не разграничение философии и юриспруденции, а скорее выделение дисциплин в рамках юридической науки. Развитие правоведения неизбежно выводит на обобщающие представления о сущности и смысле права, в то время как теорию права мало интересуют умозрительные конструкции (свобода, равенство, справедливость), оторванные от реальных правовых процессов и явлений. Здесь на помощь в большей мере приходит философия права, которая основывается на фундаменте юридических знаний, базируется на них. В конечном итоге, говоря об идеальных основах права (например, право как свобода и справедливость), мы никогда не сможем оторвать их от сущности философского понимания мира. Философию права можно определить как науку о познавательных, ценностных и социальных основаниях права. Эта проблематика еще не нашла своего достойного решения. И поэтому возвращение к философии права на более поздних курсах дает возможность остро обозначить эти проблемы, наметить пути их решения. Вот потому на юридическом факультете и принято решение ввести спецкурс философии права, читаемый студентам 4-го курса, студентам магистратуры в качестве постановки и исследования социально-философских проблем теории права, выяснения сущности и природы права как социального феномена, а также признаков и определений права, взаимосвязи права и личности, сущности правового государства.

Теоретическая задача философии права заключается в создании логической модели генезиса права посредством системы абстрактных категорий, в которых историческое освобождено от всех зигзагов и отклонений, представлено как бы в снятом виде. В целом, если мы хотим видеть способных юристов, основывающих свои знания на высоком теоретическом уровне, то важно построить следующую цепочку получения этих знаний: введение в юриспруденцию, теория государства и права, философия права, социология права, современные проблемы государства и права.

3.2 Место и роль теории государства и права среди юридических дисциплин

Современные вызовы, с которыми сталкивается Россия, диктуют необходимость существенной корректировки того курса реформ, который имеет место в нашей стране.

Касается это и образования. Российская Федерация присоединилась к так называемому болонскому процессу. Теперь имеется определенный опыт, который можно уже оценивать. В силу того что реформа образования проводилась без широкого обсуждения в обществе, отношение к ней, как сейчас принято говорить, неоднозначное.

Новое руководство Министерства образования и науки РФ сейчас пытается вносить определенные изменения в общую образовательную политику, что вызывает критику со стороны тех, кто не хочет ничего менять из того курса, который проводился ранее. Но это тема отдельного разговора. В данной статье хотелось бы поразмышлять о соотношении теоретических и прикладных знаний, о традициях отечественного юридического образования и тех проблемах, которые имеют очевидный характер.

Российское общество переживает в настоящее время процесс глубокой трансформации. Практически нет ни одной сферы общественной жизни, где бы не происходили серьезные изменения. Результаты, которые имеют место, заставляют о многом задуматься. В какой-то степени можно сказать, что российское общество испытывает серьезные проблемы в связи с отсутствием осмысленных целей, которые и наполняют позитивным содержанием любые изменения. Особенно если они приводят или могут привести к неоднозначным результатам. В настоящее время огульная критика недавнего советского прошлого уже не дает того эффекта, как это было ранее. Как можно рассчитывать на модернизацию, на развитие новых технологий, если базисные отрасли промышленности, технологическая инфраструктура, наука находятся в плачевном состоянии. Россия совершенно утратила продовольственную безопасность, поскольку свое сельское хозяйство практически уничтожено. Касается это и промышленности в целом как таковой. По многим показателям мы даже не приблизились к РСФСР образца 1991 года. Все это явилось следствием той модели экономики, которая сложилась в стране. Много негатива и в области науки и образования. По самым скромным подсчетам, количество научных работников в стране, по сравнению с прошлым, то есть советским периодом, сократилось наполовину. При этом количество защищаемых диссертаций возросло в три раза. О чем это говорит? Это говорит о том, что активно защищаются представители бизнеса и власти, которые никогда не пойдут в науку. Во-первых, потому, что они своих диссертаций очень часто вовсе и не писали. Во-вторых, наука и образование давно перестали быть престижными в нашей стране. В Российской Федерации имеется бедность особого рода, не известная западной социологической науке, а именно бедность самых образованных и грамотных, так называемая бедность интеллектуалов. Нельзя рассматривать какие-либо социальные проблемы в отрыве от других. В конечном счете все взаимосвязано. Разве можно упрекать современных молодых людей в том, что они хотят быть юристами или экономистами. Хотя последние опросы говорят о том, что приоритеты у молодых россиян несколько поменялись. Теперь преимущественно все хотят быть чиновниками. В бизнесе много риска, многое зависит от удачи, а чиновник при существующей модели экономики гарантированно вписан в процесс создания, а самое главное «распределения» экономического продукта. Именно по этой причине километр шоссейной дороги, нефте- и газопровода, квадратный метр жилья у нас обходится в два-три раза дороже, чем в развитых странах. Причем, оплата труда работников в нашей стране не идет ни в какое сравнение с западными странами. Такая ориентация молодежи объясняется сложившейся моделью нашей экономики, основанной преимущественно не на производстве, а на торговле. При этом стоит отметить в чем-то объективный характер такого положения вещей. В современной экономике число лиц, занятых в сфере конкретного производства, количественно практически сравнялось с теми, кто занят в сфере государственного управления. Самая большая часть населения в развитых западных странах занята в экономике обслуживания, то есть сервиса. Иными словами, число лиц, занятых в сфере производства, уступает тому количеству, кто организует продвижение произведенного продукта, его реализацию. Разумеется, речь идет и о тех, кто занят в сфере нормативного регулирования этих процессов. В контексте этой, в общем-то, банальной мысли, можно сделать вывод о том, что наука и образование будут следовать экономике и, конечно же, политике, которая не всегда сегодня самостоятельно формируется национальным государством. В СССР образование и наука пользовались несомненным, приоритетным вниманием государства, во всяком случае, до печально известного периода застоя. Без науки нет промышленности, а значит и обороноспособности. Практически с первых лет своего существования наша страна вынуждена была избрать мобилизационный путь развития в условиях враждебного окружения и добилась фантастических успехов. Кстати сказать, знаменитый лозунг: «Кадры решают все» используется в наглядной агитации многих японских заводов и в настоящее время. Прорыв в космосе заставил наших конкурентов, прежде всего США, срочно взяться за науку и образование. Моделью во многом послужила система школьного и вузовского образования СССР. Этого американцы никогда не скрывали. В то время как «чистая» наука обеспечивает поступательное, индустриальное развитие общества, образование создает и внедряет общие ценности, которые и цементируют нацию.

«Смена эпох» привела к совершенно новой парадигме образования. Декларация общечеловеческих ценностей, которым до сих пор не могут придумать социальную материализацию, глобализация экономики привели к тому, что в международном разделении труда вольно или невольно Россия фактически добровольно избрала себе место сырьевого придатка, демагогически прикрываясь доктриной «Великой энергетической державы». Надо понимать, что страна, которая мало что производит, а в основном продает, фактически обречена. Об этом говорят не только в России, но и в США. Например, П. Бъюкенен, убежденный республиканец и в недавнем прошлом кандидат в президенты, констатирует: «Когда мы покупаем автомобили, произведенные в США, мы вносим в государственный бюджет деньги на социальное обеспечение, здравоохранение и оборону. Когда мы покупаем американскую машину, мы помогаем ремонтировать дороги, строить школы, оплачиваем труд учителей и полицейских. Когда иностранцы покупают американские товары, они также вносят свой вклад в пополнение бюджета США. Но, покупая иностранные товары, мы платим налоги правительствам тех стран, где эти товары были изготовлены». В качестве альтернативы создавшемуся положению П. Бъюкенен видит выход США из ВТО, из глобальной экономики. В этих словах содержится суровая правда. Победа Д. Трампа на президентских выборах означает лишь то, что он избрал своим предвыборным курсом воссоздание американской промышленности, а значит резкое увеличение рабочих мест и наполняемость государственного бюджета. И в этом направлении у него есть несомненные успехи. Количество безработных несколько сократилось, увеличились бюджетные пополнения. Однако финансовый (прямо скажем, спекулятивный) капитал в лице мощнейших финансово-промышленных групп и принадлежащих им средств массовой информации начали беспрецедентную атаку на политику президента. К слову сказать, он для этого дает много поводов, особенно что касается внешней политики. Одним словом, за интеграцию в мировую экономику в современных условиях нужно платить, и зачастую немалую цену, чувствительную для хозяйства национальных государств. К примеру, Китай вошел в ВТО на своих условиях, а Россия – на условиях этой организации. Разница существенная. Современная реальность такова, что она не согласуется с тезисом о так называемой либерализации мировых экономических отношений. Наоборот, наблюдается жесткий диктат крупных игроков на мировом рынке. Стремительно глобализирующийся мир, как полагает один из самых авторитетных отечественных экспертов, считает, что современный «рынок» навязывает один и тот же императив: «свернуть собственное производство, а также собственные научно-технические и образовательные программы для того, чтобы фактически передать имеющиеся на их территории ресурсы в пользование более благонамеренным и достойным». Таким образом, в России постепенно начала складываться парадигма, согласно которой задача образовательных учреждений состоит в том, чтобы готовить пользователя высокотехнологичного продукта. Спрашивается, а кто же в данном случае его будет производить? Положение дел начало немного меняться, что дает повод для осторожного оптимизма. Тем не менее, общая тенденция, к сожалению, пока еще сохраняется. «Либеральные» средства массовой информации продолжают жестко критиковать проводимую Министерством образования и науки политику. Это о многом говорит. Создается впечатление, что даже в западных странах несколько подзабыли работу американского экономиста Г. Бэккера «Человеческий капитал» (1964), за которую он получил Нобелевскую премию по экономике. В рамках либеральной рыночной идеологии он попытался показать, что инвестиции в человека, в развитие его образования, квалификации, улучшение здоровья в долгосрочном плане являются более рентабельными и более способствующими росту, чем традиционные инвестиции в производственные фонды. Остаточное финансирование науки, культуры и образования объяснялось нашими рыночниками их нерентабельностью. Сегодня вроде бы положение дел меняется. Но пока только на словах. Социальная сфера в бюджете страны на 2017 год была существенно урезана в финансировании. Широко распространенное мнение о том, что капитализм враждебен духовному творчеству, не лишено оснований. Впрочем, обратимся к историческому опыту. Он говорит о том, что в XVIII веке в Европе сформировалась относительно автономная система интеллектуальных практик, сосредоточенных вокруг университетов и академий. Никакой «рынок» не собирался ее финансировать: своим расцветом она обязана «просвещенной монархии» во Франции, Германии и частично Англии. Университеты и академии, финансируемые просвещенными монархами, работали не столько на рынок – продавая прикладное знание – товар, сколько на государственную систему подготовки управленческой бюрократии, рекрутируемой на основе служебного экзамена. Управленцы справедливо рассматривались не столько как узкие специалисты – «прикладники», сколько как носители общего знания – основы социально-управленческих практик. Нельзя не согласиться с тем, что современное образование в смысле знаний дает, как правило, гораздо больше того, чем требуется на рабочем месте, а в смысле практических знаний и умений – гораздо меньше требуемого. Так где же выход? Сегодня уже стало всем известным утверждение, что в формировании рынка образовательных услуг (эвфемизм, который трудно принять) должны участвовать заказчики, то есть работодатели, или, как сейчас принято выражаться, субъекты гражданского общества.

Но ведь работодателю нужен прикладник, исполнитель. Не случайно говорят, что любая фирма есть относительно замкнутое сообщество, где хозяин или менеджер являются подлинным властелином своих работников.

На Западе уже все определилось: элите дают в основном теоретические знания, поскольку они будут управлять большинством, а большинству – прикладные. Это одно из проявлений социал-дарвинизма современного, так называемого демократического общества. Иными словами, мы наблюдаем естественный отбор уже не в природе, а в социуме. В чем нельзя отказать советской школе, так это в равенстве. Пресловутый блат нисколько не менял самого главного – любой человек из любой семьи мог учиться в любом из высших учебных заведений. Советская элита – государственная, партийная, культурная, научнотехническая, военная – зачастую происходила из самых простых семей, из сел, деревень, маленьких городков. Они не были менеджерами, они были созидателями, поскольку возводили заводы, фабрики, научно-производственные комплексы. Никакой избирательности не было. Сейчас все, по-видимому, будет меняться. Атака на теоретические знания вполне понятна. Точнее, на теоретические знания для большинства. Зачем вооружать людей «лишними знаниями», если от них требуется исполнение, а не сомнения и рассуждения. Как подчеркивают авторы одной из книг: «В межеумочном состоянии общества в России и есть подспудная причина поразительной живучести ельцинизма во всем его безобразии и никчемности». Человек-функция никогда не поднимется до осознания общности – в прошлом, настоящем и будущем. Индивидуализация интересов – лучшая форма для управляемой демократии, независимо от того, какой смысл в нее вкладывать. Как совершенно справедливо утверждает Ален де Бенуа, западный интеллектуал левого толка: «Капитализм стремится преуспеть там, где социализм проиграл: в создании «нового человека». Однако этот новый человек уже не является ни тружеником, ни гражданином – это «продвинутый» потребитель, разделяющий с человечеством общую судьбу, входя в Интернет или приобщаясь к благам общего рынка». Есть и еще один аспект, который нужно учитывать при обсуждении реформы образования. Увы, конфликт между общим и индивидуальным, между индивидуальным и групповым интересом неизбежен и в этой сфере. Молодежь справедливо олицетворяют с прогрессом. В этом смысле А.С. Панарин глубоко прав в том, что: «…именно избыток междисциплинарных, общетеоретических знаний у молодежи является гарантом ее способности к усвоению качественно новых ролей и источником социально-профессиональной мобильности. Если бы система образования была «полностью адаптированной» к практическим нуждам промышленности и не содержала некоего «интеллектуального избытка», она бы готовила людей для данных, уже сложившихся профессий, но не содержала бы резервов для профессиональных новаций и межотраслевых движений квалифицированной рабочей силы». Иными словами, молодой человек должен сознавать, что ему предлагают такую схему образования, которая фактически лишает его возможности социальной мобильности. Широкое привлечение работодателей к учебному процессу таит и очевидные минусы. Дело в том, что задача вуза – давать образование. От него требуют подготовки специалиста, то есть практика. Однако совместить это вряд ли удастся. Тут либо одно, либо другое. Ни в коем случае нельзя пренебрегать практическими навыками в процессе обучения. Вместе с тем, нельзя забывать об основной задаче высшего юридического образования, а именно подготовке высокообразованных людей, способных понимать сущность и закономерности функционирования государственно-правовых институтов. Следует иметь в виду, что концепция «постиндустриального общества» основана на следующем: в новых исторических условиях только теоретическое знание способно дать человеку уверенность в том, что он не потеряется в условиях рыночной стихии. Поэтому задача «нового» образования состоит не столько в том, чтобы давать знания, сколько уметь их получать, находить и осмысливать. Так сложилось, что реформа образования, как и все другие, проведена без широкого обсуждения в обществе. Задача вуза, говорят чиновники от образования, состоит не в том, чтобы давать знания, а в том, чтобы формировать так называемые компетенции. Комментировать это сложно, да и не будем этого делать. Вопрос в другом. Профильных юридических вузов в стране сейчас гораздо меньше, чем непрофильных и коммерческих. Практически любой государственный вуз открыл юридический факультет. О негосударственных и говорить нечего. Трудно оспорить тезис: «Хорошее образование стоит дорого». Так вот, при ориентации на четырехгодичную подготовку юристов государство «экономит» затраты целого года обучения. Это, заметим, бюджетные деньги. Коммерческий вуз также за счет серьезного сокращения часов снижает себестоимость обучения, а значит, повышает рентабельность своей, так сказать, образовательной деятельности. Но есть два других субъекта, которые задействованы в этом процессе, то есть сам учащийся и общество. Надо честно сказать, что юрист-бакалавр никому особенно не нужен. Об этом говорят во всех юридических корпорациях – адвокатуре, судейском сообществе, прокуратуре и т. д.

Однако никто из больших и авторитетных представителей этих сообществ об этом публично не заявил. О причинах умолчим. Они известны. Да и обществу полуфабрикат тоже не нужен. Получается замкнутый круг. Но есть и еще один серьезный момент. Правоохранительные органы, в частности, Министерство внутренних дел будет по-прежнему готовить специалистов, которые на практике будут иметь дело с двумя, тремя отраслями права максимум в течение всей своей профессиональной карьеры. А разве будущему адвокату нужно меньше знаний, чем полицейскому? Хорошо, что сегодня в государственные образовательные программы внесены изменения в части подготовки будущих судей и прокуроров.

Согласно российскому законодательству, регулирующему общественные отношения в сфере высшего образования, в магистратуру могут поступать лица, не имеющие юридического образования (бакалавры). И как они могут усваивать «высокие материи» типа философии и социологии права, истории и методологии юридической науки, гражданского права, если не знают, что такое право вообще? Вопрос без ответа. Есть и еще одно обстоятельство, на которое хотелось бы обратить внимание. Учебные планы юридических вузов буквально «распухают» от все новых и новых курсов. Каких только отраслей права в них нет. Но ведь количество учебного времени ограничено. Самый легкий выход из этого положения состоит в том, чтобы «перекраивать» часы в пользу вновь вводимых дисциплин. В советские времена изучалось десять-двенадцать отраслей права, а сейчас их количество приближается к пятидесяти. Впрочем, этого никто не знает. Выход, видимо, состоит в том, чтобы делать ставку на базовые юридические дисциплины: теория государства и права, социология права, история государства и права, сравнительное правоведение. Во всяком случае, так поступили в странах Европейского союза. Законодательство все более и более унифицируется, поэтому задача состоит в том, чтобы будущий юрист владел понятийно-категориальным аппаратом, умел ориентироваться в различных источниках права, включая иностранные, находить в них нужные нормы и правильно их интерпретировать.

Может быть, стоит подумать и том, чтобы возродить практику дореволюционных российских университетов, в которых изучали не просто конкретную отрасль российского права, а в сравнении с аналогичной отраслью немецкого, английского, французского и другого права. Наконец, последнее. Теория государства и права, теория права и государства, общая теория права и государства, как и все теоретические дисциплины, в последнее время подвергается серьезным нападкам. Ее обвиняют в излишней идеологичности, политической конъюнктурности, слишком широком объекте и предмете исследования, поскольку она якобы вторгается на «поляну» других дисциплин, и в прочих «грехах». Отчасти мы попытались осветить некоторые причины такого подхода, поэтому повторяться не стоит. Но как можно обойтись без идеологического подтекста, если государство и право вне идеологии быть не могут. Ведь политика государства основана именно на идеологии, которая находит выражение в праве. Конституция – это в первую очередь идеология, а уже потом – право. Некоторые авторы, как говорится, не ведают, что творят. Так, предлагается взамен теория юриспруденции; теория правовой системы; теория права (без государства); энциклопедия права и проч. Но ведь внутреннее содержание этих «новоделов» в отдельных авторских вариантах практически совпадает с устоявшейся программой науки и учебной дисциплины. Многим не нравится методологический статус общей теории права и государства, не нравится то, что она претендует на открытие и изучение общих закономерностей формирования и функционирования государственно-правовых институтов. Некоторые прямо говорят, что никаких закономерностей в государственно-правовой сфере вообще нет. Однако отметим, что если назначение философии – устанавливать скрытые связи между специализированными областями общественной жизни и специализированными отраслями знания, то назначение общей теории права и государства – устанавливать связи и закономерности, которые пронизывают все юридические науки и цементируют их как нечто иное, особенное по отношению к другим отраслям знания. В силу этих причин общая теория права и государства должна преподаваться не только бакалаврам, но и магистрам.