Файл: Гарантии прав и свобод человека и гражданина Российской Федерации ( Понятие и классификация гарантий прав и свобод человека и гражданина ).pdf

Институционально-организационные гарантии – это предусмотренные нормативно-правовыми актами общественно-политические институты, на которые возлагаются соответствующие функции и полномочия по организации и осуществлению юридического обеспечения реализации, охраны и защиты прав и свобод человека и гражданина.

По срокам действия юридические гарантии могут быть постоянного действия (например, прокурорский надзор) и гарантии, действующие только в конкретных правоотношениях.

По субъекту гарантирования – гарантии, реализуемые индивидуальными субъектами (например, право обжалования незаконных действий органов государства и должностных лиц), и гарантии, осуществляемые коллективными субъектами (органами государственной власти и местного самоуправления).

По форме выражения гарантий прав и свобод возможно деление на гарантии, имеющие статическую форму выражения, динамическую и процедурную.

Таким образом, в юридической науке выделяются различные классификации гарантий прав и свобод человека и гражданина, которые позволяют детально раскрыть и проанализировать их содержание и сущность. Базовой классификацией гарантий прав и свобод человека и гражданина, выступает их деление на общие (материальные) и юридические.

Под общими гарантиями, принято понимать совокупность политических, социальных, экономических и других условий, делающих права реально действующими; то есть совокупность многообразных факторов, способствующих созданию предпосылок и условий для реализации прав и свобод.

Под юридическими гарантиями следует понимать признание и закрепление прав, свобод и обязанностей человека и гражданина в Конституции и других нормативных актах государства и обеспечение их реализации всей правоохранительной деятельностью данного государства, общественно-политическими организациями, их должностными лицами и самой личностью.

Необходимо отметить, что все гарантии – как общие, так и специальные (юридические) – действуют в качестве единой системы. Общие гарантии создают условия и предпосылки для реализации прав граждан, а специальные (юридические) обеспечивают процедуры их реализации, охраны и защиты.

2. Актуальные вопросы реализации гарантий прав и свобод человека и гражданина

2.1. Основные тенденции развития механизма гарантий прав и свобод человека и гражданина в современном мире

Эволюция института правового статуса человека и гражданина происходит весьма противоречиво. С одной стороны, имеют место такие ее тенденции, как увеличение каталога прав и свобод, в том числе – конституционных, расширение круга обладателей данных прав, укрепление механизма их гарантий. С другой стороны, в конституциях с течением времени увеличивается обязанностей, а также ограничений прав и свобод.

Причин сочетания диаметрально противоположных, казалось бы, направлений развития института прав и свобод существует несколько. Это, прежде всего, непрерывное совершенствование техники правового регулирования, которое с течением времени становится все более совершенным и детализированным, способным учитывать все большее количество нюансов и проблем, возникающих в жизни. Не менее важным фактором, выступающим общим знаменателем отмеченных различных направлений эволюции правового статуса личности, представляется укрепление в обществе начал солидарности, стимулирующей как все большее расширение сферы свободы личности на основе взаимного признания ее членами социума, так и взаимный отказ от части возможностей в пользу других людей и формирования благополучной социальной среды.

Укрепление и разрастание системы гарантий прав и свобод человека – одна из наиболее заметных тенденций эволюции правового статуса человека и гражданина. Речь идет в первую очередь о становлении в ХХ в. международной системы защиты прав человека, которая дополнила внутригосударственные механизмы такой защиты.

Как система международная защита прав человека складывается только после Второй мировой войны, ужасы и причины которой сделали очевидным то обстоятельство, что предотвратить новые войны необходимо, иначе человечество обречено на самоистребление, что сделать это можно лишь совместными усилиями государств и что среди гарантий предотвращения войн главной является обеспечение прав человека.

Их защита и развитие невозможны без социальной солидарности во всемирном масштабе. Исходя из этого, в рамках ООН и наднациональных структур (Совета Европы, Европейского Союза, СНГ, Организации американских государств, Лиги арабских государств, Африканского союза) приняты упомянутые выше документы, регламентирующие права и свободы человека и гражданина и их юридические гарантии, а также складывается международная и наднациональная юстиция, олицетворяющая «универсальную юридическую (судебную) совесть» и «обещание справедливости (правосудия)».

Одновременно со становлением международной системы защиты прав человека гарантии таких прав упрочиваются с развитием конституционализма и на национальном уровне конституционно-правового регулирования. В частности, во многих странах отменена или не применяется смертная казнь.

Почти 90 стран мира в настоящее время смертную казнь отменили полностью. Это, например, Австралия, Австрия, Азербайджан, Армения, Бельгия, Болгария, ФРГ, Грузия, Дания, Исландия, Испания, Италия, Латвия, Литва, Молдова, Нидерланды, Норвегия, Польша, Португалия, Словакия, Словения, Франция, Чехия, Швейцария, Швеция, Эстония, Ангола, Мозамбик, Намибия, ЮАР. Причем в последние годы такой запрет все чаще провозглашается в конституциях: например, в п. 2 ст. 15 Конституции Словацкой Республики 1992 г., в ст. 17 Конституции Словении 1991 г., в ст. 10 Конституции Швейцарии 1999 г., в ст. 66-1 Конституции Франции (статья включена в текст Конституции в 2007 г.).

За совершение преступлений в военное время смертная казнь сохранена чуть более чем в десяти странах, например в Греции, в Непале, на Мальте, в Аргентине, Бразилии, Израиле, Канаде, Мексике. Ряд стран смертную казнь сохранил в законодательстве, но не применяет на практике уже несколько десятилетий.

Следует отметить, что компенсирующей мерой, своеобразным выражением неоднозначной реакции ряда государств на требование международного права о запрете смертной казни явилось установление в ряде стран «настоящего» пожизненного лишения свободы («lifemeanslife» sentence), то есть без права помилования и пересмотра приговора по отбытии части наказания – разумеется, в качестве исключительной меры наказания за совершение особо тяжких преступлений против жизни. Однако реакцию на данное установление со стороны международного сообщества нельзя назвать положительной. 9 июля 2013 г. Большая Палата ЕСПЧ вынесла постановление по делу «Винтер (Vinter) и другие против Великобритании», в котором постановила, что отсутствие в законодательстве Англии и Уэльса эффективного механизма реализации возможности помилования или пересмотра решения суда о назначении меры наказания в виде пожизненного тюремного заключения с учетом прогресса заключенного на пути социальной реабилитации является ее нарушением.

Соответственно, ЕСПЧ пришел к выводу, что решение приговорить истцов к пожизненному тюремному заключению без возможности его пересмотра в качестве меры наказания за совершенные ими преступления не соответствовало ст. 3 Конвенции. Тем самым ЕСПЧ сделал следующий (после признания неприемлемости в цивилизованном обществе смертной казни) шаг в сокращении пространства «нулевой» солидарности, обратив внимание на то, что каждый человек имеет не только право на жизнь, но и на духовное развитие, а также признавая реабилитацию осужденного в качестве первоочередной и универсальной цели наказания с учетом того, что отсутствие надежды на освобождение делает  преступников еще более агрессивными и опасными, снижая вероятность раскаяния.

Укрепление гарантий прав человека проявилось также в том, что конституционные требования к государству, позиционирующему себя как правовое, стали более жесткими и разветвленными. Например, правовое государство в соответствии с современными представлениями о нем может вторгаться в жизнь граждан лишь в том случае, если они сами, а также институты гражданского общества не могут обеспечить баланс и эффективность решения тех или иных проблем (принцип субсидиарности, провозглашенный, например, в Преамбуле Конституции Республики Польша); запрещает возлагать на человека обременения, не предусмотренные Конституцией, международным договором или законом (ч. 2 ст. 31 Конституции Польши); разрешает ограничение наиболее важных прав текущим законодательством только в том случае, если это допускается в отношении конкретного права самой конституцией (п. 1 ст. 19 Основного закона ФРГ), а также при соблюдении принципов неотменяемости и пропорциональности (ст. 34 Конституции Швейцарии 1999 г.); должно обеспечить стабильность правового положения населения (принцип веры и доверия).

Принцип неотменяемости конституционных прав при их ограничениях текущим законодательством получил наиболее четкое выражение в ст. 19 Основного закона ФРГ: ограничивающий закон не должен затрагивать существо права, то есть сводить его на нет, отменять его.

В российской юридической литературе отмечалось, что данная конструкция удачна с точки зрения гарантированности конституционных прав от злоупотреблений законодателя^[27]. Следует, однако, отметить, что Конституционный Суд РФ выражал позицию, аналогичную приведенной формулировке Основного закона ФРГ: «В тех случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю устанавливать ограничения конституционных прав, он не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания.

Исследователи полагают, что сформулировав данную позицию, Суд не превысил полномочия и не исказил норму ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, в которой отсутствует указание о недопустимости таких ограничений конституционных прав законодателем, которые ведут к ликвидации права^[28].

Усиление требовательности конституционного законодательства, доктрины и судебной практики к государству получило также отражение в признании принципа веры и доверия, нашедшего широкое распространение в западной конституционно-правовой доктрине, а также некоторое отражение в конституциях и судебной практике. Данный принцип означает недопустимость произвольного, неожиданного и резкого изменения к худшему правового статуса лиц, поскольку субъектам прав необходима юридическая стабильность. Поэтому однажды предоставленные законодательством права не могут быть отменены государством без очевидной необходимости, притом отменены внезапно, без переходного периода.

Иными словами, любое лицо должно быть уверено в стабильности своего статуса – с тем, чтобы на основе имеющихся у него на сегодняшний день прав предвидеть последствия своего поведения, строить планы и быть уверенным, что государство не помешает их осуществлению путем ограничения этих прав или возложения новых обязанностей.

В конституциях принцип веры и доверия получает отражение в форме установления правил ограничения прав в текущем законодательстве. Так, Конституция Швейцарии 1999 г. предписывает, что «каждое лицо имеет право на исключающее произвол добросовестное обращение со стороны государственных органов» (ст. 9), ограничения же основных прав «нуждаются в законном основании»; при этом такие ограничения «должны быть обоснованы публичным интересом или защитой основных прав третьих лиц» (ст. 36).

Разрастаются в течение ХХ в. и институциональные гарантии прав и свобод человека – как судебные, так и несудебные: в процессе развития мирового конституционализма возник целый ряд новых институтов, направленных на защиту прав человека. Это омбудсманы, органы конституционной и административной юстиции, выступающие новыми механизмами самоограничения публичной власти, то есть проявлениями солидарности политической элиты с населением. Данные гарантии появились под воздействием ряда причин, немаловажной из которых явилась социализация государства, усилившая его позиции и влияние на жизнь человека и поставившая под угрозу главное достижение первого этапа развития конституционализма: ограничение государственной власти.

Потребовались дополнительные разветвленные механизмы, чтобы отказ от минималистического государства не привел к утверждению государства - старшего брата. Тем не менее, увеличение уровня требований к государству и его обязательств по защите прав и свобод проявляется и в том, что наряду с судебными гарантиями прав человека в конституциях и текущем законодательстве все больше внимания стало уделяться материальным и несудебным институциональным гарантиям.

Причина активизации материальных гарантий заключается в том, что судебные (а также иные институциональные) гарантии, как правило, могут быть задействованы в случаях уже имевшего места нарушения прав или непосредственной угрозы такого нарушения. Материальные же гарантии, требующие финансовых затрат, предназначены для позитивной помощи человеку в реализации его прав и предотвращения их нарушений.

Сегодня общепризнано, что материальные гарантии являются неотъемлемым элементом механизма охраны прав человека, причем не только новых (экономических, социальных, культурных, экологических и др.), но и классических (участие государства в финансировании выборов, обучение персонала учреждений в части обращения с лицами, находящимися «под контролем государства», содействие развитию транспорта и иных средств коммуникации и т.п.).