ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.03.2019
Просмотров: 17647
Скачиваний: 14
81
стало недоступным для печенегов. Кроме того, можно было идти не по Дне-
пру, а обойти опасное место степью через земли тиверцев в долине Буга.
Именно так пойдет в Киев Свенельд со своими дружинниками и дойдет без
потерь. Так что не печенеги (или, по крайней мере, не только они) заставили
Святослава отказаться от возвращения в Киев. Почему же Святослав в свою
последнюю зиму ведет себя словно затравленный зверь?
Возможно, Святослав имел основания рассчитывать в Киеве на весьма хо-
лодную встречу. Ведь отношение киевлян к своему князю было двойствен-
ным: с одной стороны, конечно, хорошо иметь такого защитника, а с другой, и
обязанности он свои не особо хорошо выполняет, и буйным нравом отличает-
ся, и киевлян ни во что не ставит. Так что многим киевлянам, которые знали
слишком хорошо, что от князя можно ожидать, князь был не по нутру. Тем
более сейчас, когда по вине Святослава погибли тысячи молодых русичей, и
их родители вполне могли спросить у князя ответа. Ведь начиная Доростоль-
скую эпопею, князь имел под началом шестьдесят тысяч человек, а вернулся
лишь с третью от этого числа.
Была и еще одна причина: в Киеве уже была мощная православная общи-
на, созданная его матерью. Святослав же после своего поражения буквально
обезумел в религиозном вопросе. Он впадает в языческий фанатизм и начина-
ет обвинять в своѐм поражении христиан. И раньше князь милосердием не от-
личался, но после разгрома армии и собственного ранения он становится по-
настоящему кровожаден.
Так что Святослав решает зимовать с армией в лагере на Белобережье.
Все бы хорошо, но вскоре русское войско съело выданные византийцами при-
пасы хлеба, и начался голод. «И был у них великий голод, так что по полу-
гривне платили за конскую голову», - пишет летописец. Правда, совершенно
непонятно, кому платили. То ли русы покупали мясо у местного населения
(славян и тех же печенегов), то ли у собственных товарищей, которые вели с
собой коней из самой Болгарии.
Во время этой зимовки в русском лагере произошли странные и страш-
ные события. Повесть временных лет коротко сообщает, что воевода Свенельд
оставил своего князя и на конях отправился в Киев. Причины такого поведе-
ния старого воина, начавшего службу еще при князе Игоре, из летописи непо-
нятны. Как непонятно и то, сколько воинов пошло с ним, а сколько осталось
со Святославом. Зато ответ находится в Иоакимовской летописи.
Тут нужно сделать небольшое отступление и сказать пару слов об этом
документе. Свое имя летопись получила по имени еѐ предполагаемого автора
– первого новгородского епископа Иоакима, скончавшегося в 1030 году. В еѐ
тексте речь шла о истории Руси с седой старины и до крещения Новгорода.
Так как автор летописи жил в Новгороде, то и в его описании более полно да-
на история Северной Руси, в том числе, и еѐ период до Рюрика, чем у киев-
ской Повести временных лет. Кроме того, в Иоакимовской летописи есть мо-
менты, по каким-то причинам пропущенные или просто неизвестные автору
82
Повести. До нашего времени сама летопись не сохранилась, и мы с еѐ содер-
жанием знакомы только по выпискам, сделанным с еѐ поздней копии истори-
ком восемнадцатого века Татищевым. Древнего оригинала этой летописи ни-
кто не видел. Поэтому некоторые историки считают записи Иоакимовской ле-
тописи малодостоверными, а представленный Татищевым документ мистифи-
кацией. Хотя, учитывая сколько старинных документов погибло в огне во
время войн или сгнили в заброшенных монастырях, пропажа оригинала лето-
писи не удивительна. Кто может сказать, сколько мы потеряли бесценных
книг в сгоревшей Москве в 1812 году, не говоря уже о библиотеке Иоанна
Грозного, сгинувшей в годы первой Смуты?
Итак, слово Татищеву
27
: «Тогда диавол возмутил сердца вельмож нече-
стивых, начал клеветать на христиан, бывших в войске, якобы это падение
войск приключилось от прогневания лжебогов их христианами. Он же
настолько рассвирепел, что и единственного брата своего Глеба не пощадил,
но разными муками томя убивал. Они же с радостию на мучение шли, а веру
Христову отвергнуть и идолам поклониться не хотели, с веселием венец му-
чения принимали. Князь же, видя их непокорение, особенно на пресвитеров
ярясь, якобы те чарованием неким людям отвращают и в вере их утверждают,
послал в Киев, повелел храмы христиан разорить и сжечь и сам вскоре пошел,
желая всех христиан изгубить. Но Бог ведал, как праведных спасти, а злых по-
губить, ибо князь всех воинов отпустил полем к Киеву, а сам с немногими
пошел в ладьях, и на Днепре близ проторча (порогов) напали на них печенеги
и со всеми, бывшими при нем, убили. Так вот и принял казнь от Бога».
Я считаю эту версию событий вполне достоверной, так как сразу снима-
ется целый ряд вопросов. Во-первых, понятно, почему князь не спешит в Ки-
ев, во-вторых, названа причина раскола в стане Святослава, и появляется объ-
яснение гибели русской армии на днепровских порогах. Если со Свенельдом
ушла часть войска, а тем более, большая его часть, то понятно, причина сме-
лости печенегов. Найден ответ на вопрос, как мог погибнуть грозный Свято-
слав с соратниками – их просто было слишком мало, чтобы отбиться. Также
становится ясно, почему киевляне не помогли своему князю. Кто же захочет
помогать маньяку (а как еще он должен был выглядеть после убийства брата и
приказа сжечь киевские церкви и перебить христиан)? Этими своими действи-
ями Святослав подписал себе приговор. Киевляне, богатевшие на торговле,
вовсе не хотели, чтобы их город превратился в южный аналог кровавой Арко-
ны или в базу для разбойничьих набегов, в какие стремительно превращались
города полабских славян. Если бы Святослав победил «мирную партию» сре-
ди киевлян, то и русов ждала бы судьба лютичей и бодричей, потерявших
свой генофонд в бесконечных войнах между собой и с соседями. А вот языче-
ской империи, о которой любят порассуждать неоязычники, не сложилось бы.
27
В.Н. Татищев «История Российская. Часть первая, 4 гл. «Об истории Иоакими, епископа Новогородского».
83
Интересно упоминание о брате Святослава – Глебе (иногда пишется Уле-
бе). Был ли это его родной брат, сводный по отцу или просто побратим, уже
установить нельзя, но озверевший от неудач Святослав вполне мог и родного
брата замучить.
В марте 972 года Святослав с оставшимися при нем дружинниками начал
подниматься по Днепру, но на порогах попал в печенежскую засаду и погиб.
Из его черепа вождь кочевников сделал чашу, из которой вожди этого народа
пили на брачном ложе, чтобы их сыновья были похожи на князя. Вот так за-
кончилась жизнь Святослава, которому в этот момент ему было всего трид-
цать лет.
Подводя итоги короткой, кровавой, но яркой жизни князя можно сказать,
что своей стране он принес несомненную пользу, сокрушив Хазарию, но вот
его война с Византией была ненужной авантюрой. Он мало интересовался
проблемами своих подданных, был готов покинуть Киев ради Дуная и больше
заботился о приобретении личной славы и добычи, чем о процветании Руси.
По сути, он был последним викингом среди русских князей. Вместе с ним за-
вершилась целая эпоха в нашей истории. Отныне русские князья будут боль-
ше заботится о доставшейся им земле, а не о завоеваниях далеких стран.
Владимир Великий
Как мы уже говорили, уходя в свой последний поход, князь Святослав
разделил русскую землю между своими тремя сыновьями. Пока он был жив,
все понимали, что юные княжичи - только наместники грозного отца. Но по-
сле смерти князя неизбежно должен был возникнуть вопрос: а кто на Руси
главный? Каждый Святославич контролировал большую территорию, за каж-
дым стояли собственные советники и дружинники. Формально главой рода
Рюриковичей, а значит, и всей Руси становился сидевший в Киеве князь Яро-
полк. Но вряд ли он был для своих братьев непререкаемым авторитетом. А
тем более, для их взрослых советников, у каждого из которых были свои резо-
ны и амбиции. За Владимиром, правившим в Новгороде, стояли его дядя Доб-
рыня и новгородские купцы. За Ярополком – воевода Свенельд и богатые ки-
евляне. Кстати, Владимир был для Ярослава сводным по отцу братом, и мы не
знаем, были ли Олег и Ярополк братьями по матери. Так что особой теплоты
друг к другу братья могли и не испытывать. А вскоре между князьями и вовсе
пробежала черная кошка.
Согласно летописи, в 975 году князь Олег на охоте встретил сына Свене-
льда и убил того. Учитывая, что Свенельд был наиболее влиятельным челове-
ком в Киеве, такое никому не могло безнаказанно сойти с рук. Мы уже нико-
гда не узнаем, зачем Олег так поступил. Возможно, он считал Свенельда ви-
новным в гибели отца, возможно, просто искал повод досадить киевскому
князю или просто убил, посчитав Свенельдича нарушителем границ. Вариант
мести наиболее вероятный, ведь у Олега, не знавшего всего, что случилось в
84
Балканском походе Святослава, неизбежно должен был возникнуть вопрос:
«А почему ближайший помощник отца вернулся живой и невредимый, да еще
с дружиной, когда сам князь погиб?» И мысль о том, что Свенельд просто
бросил Святослава, вполне могла вылиться в расправу над сыном полководца.
Узнав о случившемся, Ярополк был оскорблен, ведь брат убил его при-
ближенного, тем самым бросив вызов. Свенельд же своим требованием мести
подлил масла в огонь разгоравшейся вражды.
В итоге вражда братьев, подогреваемая древним противостоянием древ-
лян и киевлян, вылилась в вооруженное столкновение. Учитывая, что под стя-
гами Ярополка были уцелевшие дружинники Святослава – профессиональные,
закаленные многими битвами бойцы, исход борьбы был предрешен. Дружина
Олега и древлянское ополчение в первом же бою у города Овручь были смяты
и побежали. Как и большинство средневековых городов, он был окружен
рвом, через который к городским воротам шел мост. Когда объятые паникой
беглецы добрались до моста, на нем началась давка, и спешащие укрыться за
стенами люди просто сталкивали друг друга вниз. «Много людей падало, и
кони давили людей», - замечает по этому поводу летописец.
После того как воины Ярополка ворвались в город, древляне массово ста-
ли сдаваться на милость победителей. Князя Олега удалось найти не сразу.
Наконец, во рву под мостом-входом в город нашли тело князя. Очевидно, он
пытался остановить бегущую толпу, но был сброшен вниз, а потом на него
сверху падали тела новых беглецов и коней. В общем, под этим весом юный
князь или задохнулся, или был раздавлен. Дружинники Ярополка полдня вы-
таскивали трупы изо рва, пока не добрались до тела Олега.
По словам летописца, киевский князь плакал над телом брата и в сердцах
бросил подошедшему Свенельду: «Смотри, этого ты и хотел?!». Что ответил
старый воин, да и ответил ли вообще - неизвестно. Но думаю, он не сильно
сокрушался, ведь слишком много смертей видел воевода за свою жизнь, чтобы
скорбеть по убийце сына. Ярополк же действительно горевал, ведь братоубий-
ство вовсе не входило в его планы. Он лишь собирался наказать зарвавшегося
Олега, поставить младшего братца на место. Но сделанного не исправить, и
Ярополк присоединяет к своим землям бывшие владения брата. Самого же
Олега с честью похоронили в поле недалеко от места смерти.
Битва при Овруче стала последним упоминанием о Свенельде в летопи-
сях. Может быть, свершив свою месть он, отошел от дел? Или умер? Как бы
там ни было, но в дальнейших событиях он уже не участвовал. Но и так Све-
нельд оставил свой след в нашей истории, ведь он был воеводой и правой ру-
кой у князей трех поколений рода Рюриковичей: деда-Игоря, сына-Святослава
и внука-Ярополка. Завидное долголетие для его времени и рода занятий.
Узнав о смерти Олега, третий сын Святослава, Владимир, посчитал, что и
его может ждать такая же судьба. Поэтому он покинул Новгород и бежал, по
словам летописца, «за море», а на его место прибыл наместник от Ярополка.
85
Так вся Русь снова оказалась под властью одного человека – князя Ярополка
Святославича.
Спустя три года после бегства в Новгород вернулся Владимир, который
выгнал наместников брата и объявил ему войну. Понятное дело, что вернулся
он не один, а с набранной за морем дружиной, в которой были воины со всего
прибалтийского региона - от Дании до Новгорода. Так, например, Владимиру
служил будущий норвежский король Олаф Трюггвасон. Кстати, впоследствии
при дворе Владимира, а затем и его сына Ярослава жили еще три норвежских
короля: Святой Олаф II Харальдссон, крестивший свою страну, Магнус I
Олафссон и лихой вояка Харальд III Сигурдссон, за свою жизнь успевший по-
служить киевскому князю и византийскому императору, стать королем на ро-
дине и попытаться завоевать Англию.
Обосновавшись в Новгороде и пополнив дружину, Владимир принялся
расширять свою территорию. Первой целью князя стал богатый торговый го-
род Полоцк, бывший перевалочным пунктом на важных торговых путях в За-
падную (по реке Двине) и Северную (часть Пути из варяг в греки) Европу.
Сначала князь попытался решить дело миром и посватался за Рогнеду –
дочь Полоцкого князя Рогволода. Тот, видимо, еще не решил, кого из братьев
- Владимира или Ярополка - поддерживать в назревающей войне, и поэтому
предоставил дочери самой решить свою судьбу. Лучше бы он этого не делал...
Гордая княжна заявила: «Не хочу разуть сына рабыни, но хочу за Ярополка».
Видать, очень уж хотелось ей быть первой леди на Руси. Рогволод перечить
дочери не стал и этим подписал себе приговор, ведь она не просто отказала, а
нанесла Владимиру и его сватам смертельное оскорбление, назвав его мать
рабыней. Кстати, сватов возглавлял никто иной, как Добрыня, дядя Владимира
и брат его матери. Так что и ему было нанесено оскорбление. Несомненно, что
вернувшись в Новгород, он подсказал племяннику, как надо действовать.
Владимир воистину был сыном своего буйного отца, поэтому не мешкая
собрал войско и обрушился на Полоцк. Город был взят, Рогволод и его сыно-
вья перебиты, а дерзкую девчонку князь все равно взял в жены и по преданию
дал ей имя Горислава. Вскоре еѐ девичья мечта сбудется: Владимир убьет
Ярополка и станет правителем Руси, а она станет женой Киевского князя…
Такая вот усмешка судьбы.
Рогнеда родит убийце своей семьи четырех сыновей и нескольких доче-
рей, а когда Владимир примет христианство и распустит свой гарем, княжна
предпочтет принять монашество, чтобы не становиться снова чьей-то женой.
Кстати, некоторые исследователи называют Рогволода скандинавом, хотя о
его происхождении нам вообще ничего неизвестно, а о жизни известно немно-
гим больше. Летопись говорит, что пришел он из-за моря и стал править в По-
лоцке. Вот и все. Был ли он чужеземцем или просто долго был за морем по
своим делам - неизвестно. Да и его имя, которое в Лаврентьевской летописи
передано как Роговолод, скорее славянское. Тем более, что вторая часть име-
ни князя «Волод» встречается в целом ряде русских имен, например, Всево-